Этническая дедовщина

Все больше военных аналитиков сходятся во мнении, что в ближайшем будущем главной проблемой российской армии станет этническая дедовщина. Солдаты-земляки, объединяясь в сплоченные национальные группы, выстраивают в воинских частях свою силовую вертикаль. В основном это парни, призванные с Северного Кавказа. Нынче двухмиллионный Дагестан поставляет столько же призывников, сколько двенадцатимиллионная Москва...

Очередной побег на почве этнодедовщины случился недавно в Самаре. Из воинской части внутренних войск сбежали двое военнослужащих. В тот же день они дали пресс-конференцию, на которой заявили, что однополчане их не только били и унижали, но и заставляли совершать преступления. Военная прокуратура возбудила уголовное дело. Арестован рядовой - дагестанец Арслан Даудов...


-- 1. Шеф прав. 2. Шеф всегда прав. 3. Шеф не спит - он отдыхает. 4. Шеф не ест - он укрепляет свои силы. 5. Шеф не пьет - он дегустирует. 6. Шеф не флиртует с секретаршей - он поднимает ей настроение. 7. Если шеф не прав - см. пункт 2".
Шеф - это Олег Киттер. Кроме плаката "Регламент шефа" в его приемной советские и царские флаги, запрещенная законом об экстремизме литература и собственный портрет в спасательном круге вместо рамки. Киттер - русский националист и этого не скрывает. К приемной националиста примыкает его оружейный магазин, охранное агентство и правозащитный центр, защищающий права только русских.

В прошлом у Киттера - погоны капитана милиции, неудачная попытка избраться в мэры Самары и два уголовных дела за разжигание межнациональной розни. Первое закончилось оправдательным приговором, второе еще тянется, но на всякий случай газета Киттера "Алекс-информ" теперь выходит со сноской: "Под жидами следует понимать международную прослойку людей, живущих за счет труда и способностей других".
Побег из воинской части № 5599 внутренних войск МВД России рядового Станислава Андреева (русского) и младшего сержанта Азамата Алгазиева (казаха) - это первый случай в истории армии, когда беглецы обратились за помощью не в Военную прокуратуру и не в Комитет солдатских матерей, а к махровому националисту.
-- "Слово "националист" сильно извращено, - пожаловался мне Киттер. - Национализм - это просто следующая ступень родства после семьи, он не может разжигать никакой розни, если только не оскорблять этого родства. А настоящим разжигателем национальной вражды как раз является интернационализм. Потому что именно принудительное выравнивание неравного приводит к недовольству нацбольшинства и развращению нацменьшинства".
-- "Олег Вячеславович, а вы не пробовали быть хитрым националистом? Не статьи про жидов публиковать, а поднимать свой бизнес, налаживать связи... Плетите паутину влияния и лоббируйте интересы своей нации"...
-- "Вот вам анекдот. Завелись в лесу бородатые зайцы. Везде ходят стаями, всех бьют, грабят, насилуют. Весь лес воет, а справиться никто не может. Вроде обычные зайцы, но уж слишком их много. Лиса пыталась с ними разговаривать - теперь в больничной норе лежит, волк выяснял отношения - в реанимацию попал, даже медведь чуть живой ушел. Осталась последняя надежда - лев. Забивает он с ними стрелку на поляне. Приходит - а там тьма тьмущая бородатых зайцев. Все такие мускулистые, глаза горят. "Мужики. -говорит, - вы чего творите? А ты кто такой?!" - спрашивают льва бородатые зайцы. "Я лев. Царь зверей!" "Не-е! Это Масхадов - царь зверей. А ты - просто животное".
-- Это вы так от ответа уходите?"
-- Это и есть ответ. Чтобы победить зверя, нужно самому быть зверем, Чтобы плести паутину влияния нужно быть пауком. Русские не умеют быть пауками. Русские умеют быть зверями, но их заставляют быть животными".
-- "Кто заставляет?"
-- "Те, кто плетет паутину .

Рядовой Андреев и сержант Алгазиев после побега из воинской части сначала содержались в полку МЧС, потом их перевели в часть при областной Военной прокуратуре. Киттер привез меня туда и опознал обоих беглецов возле КПП. Но Алгазиева тут же сцапали приехавшие на свидание родители. Они как-то косо посмотрели на националиста и наотрез отказались давать своему чаду слово.
Станиславу Андрееву 22 года. До армии он выучился на сварщика и закончил юридический колледж и Факультет уголовного права в Тольяттинском университете. Поэтому говорить умеет
-- "В полк меня привезли 25 декабря 2002 года. Уже на КМБ (курсе молодого бойца) из 90 человек было 45 дагестанцев и ингушей. Те что городские и с образованием - еще ничего. А которые с гор - вот эти и были вовлечены в эту систему. После КМБ в нашей роте их человек пятнадцать было - аварцы, даргинцы, ингуши, кумыки, но держались все вместе. Это у них называлось джамаат - община по нашему. Вместе молились в каптёрке, вместе решали проблемы, вместе бизнес наладили".
-- Какой бизнес?"
-- "Разбойничий. Сначала как бы по-дружески: мол, ты местный, помоги - на курево денег нет. Принеси пятьдесят рублей, я потом отдам. Раз пятьдесят рублей, два, потом сто, двести. А когда с новым призывом их земляков пришло еще больше, они уже стали требовать. Вымогательство стало системой. Нас обложили данью. Формы изобретали разные. Например, так называемый косяк. За любую провинность на тебя вешали определенную сумму - от пятидесяти до тысячи рублей. Косяк рублей в двести могли вчинить за что угодно. Они могли обвинить тебя даже в том, что ты просто медленно среагировал на их требования более серьёзные суммы назначались за настоящие провинности. Но дагов (мы их так называли) не интересовало, что мы уже получили наказание от командиров. Они выстроили параллельную систему власти. Однажды я, сержант Кузьменко и младший сержант Гроздин отклонились от маршрута патрулирования - звонили домой. Нас заметил полковник Лазарев и сообщил дежурному по части. Когда мы вернулись, Даудов сказал: "На вас косяк. От офицеров - это само собой. А от нас - отдельно. Короче, с вас тысяча". Тогда за нас отдал сержант Кузьменко".
-- "Сержант отдал рядовому?"
-- "А там не важно, рядовой ты или кто. Среди своих даги придерживаются субординации, все остальные для них - никто. Майоров еще слушаются, и то не всегда, а на лейтенантов и капитанов давно забили. Могут матом послать... Лейтенант Солдатов прошлой осенью сделал рядовым ингушам замечание - его избили. Никаких последствий не было. В декабре трое рядовых ингушей пытались в столовой избить заместителя командира полка майора Леонова. И тоже - ничего. Многие офицеры просто боятся с ними связываться. Бесятся от бессилия и все зло срывают на нас. Чтобы хоть как-то контролировать ситуацию, ставят самих же дагов старшинами, потому что русского они слушаться не будут. В итоге под командованием своих земляков служба у кавказцев превращается в курорт, на котором солдатам всех остальных национальностей отводится роль обслуживающего персонала".
-- "Что еще облагалось данью?"
--- "Увольнения. Вернуться надо было или с деньгами, или с телефонной карточкой. Доходило до шестисот рублей за день. Даже сама служба облагалась данью. Наша часть патрулирует улицы города, помогает милиции, у нас и форма похожа на милицейскую. И каждый патруль должен приносить им из города по сто рублей в день. Солдатам приходилось вымогать деньги у горожан, а иногда и грабить. Пьяные откупались от нас, чтобы не попадать в вытрезвитель. А упившихся до бесчувствия просто обворовывали. Если ты приходил с патруля с пустыми руками, долг оставался за тобой. А иногда и счетчик включали. Наша рота патрулировала город четыре раза в неделю. Каждый день по девять патрулей. Вот и посчитайте. Плюс косяки. Плюс увольнения. Да еще положенное бесплатно обмундирование они нам продавали... И это только денежная повинность".
-- "А еще какая?"
-- "Трудовая. Заправка постели, стирка, уборка помещения - это они считают женской работой, говорят, что традиции им не позволяют её выполнять. Поэтому все это приходилось делать нам. Впрочем они и ремонт помещения заставляли делать нас. Русские пацаны, бывало, всю ночь вкалывают. Они подключаются только к приходу командира. А тот нахваливает: "Молодцы, джигиты, хорошо сделали". За малейшее наше недовольство начинали бить. Но даже если ты всё исполняешь, всё равно бьют. Бьют за всё. Они чувствовали себя королями. В столовой: принеси чай, принеси вторую порцию. Откуда? Не волнует. Свою неси. Смотрят телевизор: принеси подушку! Они любят сидеть, обложившись подушками. Курорт. За территорию выходят, когда захотят. Покупают себе одежду гражданскую, ходят гулять на набережную. Когда день рождения у кого-то - мы скидывались на день рождения. Гражданской одежды у них гардеробы целые.


На дембель они уходят вот с такими баулами, а там кроссовки, куртки, спортивные костюмы, туфли, мобильники. Там, у себя на родине, они даже деньги платят, чтобы их в Россию направили служить, а не на Кавказ. Хажуков, дагестанец, говорил, что он на призывном пункте заплатил пять тысяч рублей, чтобы его сюда направили".
--"Зачем?"
-- "Да потому что среди своих придется реально служить. И постель заправлять, и унитазы драить. А представь, назначат тебя сержантом и придется командовать представителем какого-нибудь знатного рода. На кровную месть нарваться можно. Да и родители там рядом, старейшины - не побалуешь".

-- "Вы пробовали жаловаться командиру части? Или он тоже их боится?" -
-- "Нет, не боится. Но сделать ничего не может. Жалобы были, но все уходило в песок. Ну выстроит полковник их на плацу, поорет, они сделают вид, что боятся, а через час так изобьют жалобщика, что до следующего призыва все заткнутся. Одного рядового после такого случая избили, а потом заставили чистить туалет своей зубной щеткой. Командование всякий конфликт старалось замять. Зачем им проблемы по службе? Только один раз осудили дагестанца за сломанную челюсть. На два года условно. Хотя сломанных челюстей было много. И пальцы ломали. Но вообще-то они старались бить грамотно - не оставляя следов".
-- "А своим родителям ты рассказывал?"
-- "Нет, расстраивать не хотел. А другие рассказывали. Родители приходили к командиру части. Иногда переводили ребят в другие подразделения, где нет кавказцев".
-- "А почему у вас их так много скопилось?"
-- "Наш полк головной в бригаде, из других полков их сюда сбрасывают от греха подальше. Командир части все время грозится, что призыва с Кавказа сюда больше не будет, но меньше их здесь не становится. Против реальности не попрешь. У русских рождаемость падает, а на Кавказе демографический бум и стопроцентная явка на призывные пункты. Там уже наш полк давно прославился, и многие прицельно идут именно сюда".

-- "Слушай, половина - это все же не большинство. Вы пытались оказывать сопротивление?"
-- "Некоторые пытались - безрезультатно. Они, знаешь, как говорят? Не сможет один сломать человека, сломаем всем джамаатом".
-- "А вы не пробовали всем джамаатом?"
-- "Не пробовали. Что-то мешает объединяться. Не знаю что. Вот вены себе вскрывать русские не боятся - только при мне три случая было. Слава Богу, все остались живы.

Мы с Азаматом тоже терпели до последнего. Мне еще полгода оставалось, а он и вовсе должен был увольняться. Но нам обоим на день побега срок выплаты назначили - по пятьсот рублей. Они так нами сказали: "Не отдадите - узнаете, что такое ад" За месяц до этого мы патрулировали станцию метро рядом с офисом Киттера, я тогда с ним случайно познакомился. Поэтому мы решили бежать именно к нему."
-- "Алгазиев ведь мусульманин. Он для них "свой".
-- "Свой?! Смешно. Ему еще больше меня доставалось, хоть он и сержант. И по почкам били, и губы оттягивали, и уши выворачивали. Накануне побега его жестоко избил сержант Магомедов. В ту ночь Азамат был дежурным по роте, а Магомедов и еще трое в классе боевой подготовки пили водку. Когда им стало весело, они заставили русских рядовых два часа подряд танцевать перед ними лезгинку. Когда Азамат попытался возразить, его избили, отняли штык-нож и пообещали зарезать его этим штык-ножом, если он его не выкупит. Он все это в заявлении написал. Для них мусульмане только те. которые с Кавказа. Казахи, башкиры, татары для них - такие же свиньи, как русские. Потому что они водку пьют и свинину едят".
-- "А сами они водку не пьют?"
-- "Пьют. Но свинину не едят. И подмываются каждый день. У них традиция такая, они туалетной бумагой не пользуются.

Так и говорят: "Наши жопы чище ваших лиц". Антирусские настроения у них очень сильны. Слушают песни певца Тимура Муцураева. Там прославляются шахиды и прямо целый план расписывается, как моджахеды станут властителями мира. Мне запомнилась одна песня про то, как в горное село приходит трусливый русский солдат. А альбом этот называется "Держись, Россия, мы идем!"
-- "А в боевых действиях на стороне чеченцев там никто не участвовал?"
-- "Я такого не слышал. Вот что поразительно. У нас в роте было двое чеченцев. Из Урус-Мартана. Два брата - Хасан и Рамазан Басаевы. Они выросли во время войны, видели и бомбежки, и все на свете. И у них таких наклонностей не было. Они не слушали Муцураева, не называли нас свиньями и в вымогательствах не участвовали. Более того, если они видели, что на русского наезжают уж совсем по беспределу, заступались. Они единственные, кто как-то сдерживал дагов. Их боялись".

-- "А чего остальные с вами не побежали?" "Испугались. Это же внутренние войска. Там много местных служат.
-- "А у дагестанцев в Самаре большая диаспора. Вы бы видели, как дембеля из нашей части увольняются. Одежду и деньги получили - и бочком, бочком, пока не отняли".
-- "Ты, наверное, теперь тоже националист, как Киттер?"
-- "Да нет. Я только латышей не люблю. Мне за Прибалтику обидно".
***
Военный прокурор Самарского гарнизона Сергей Девятов назначен на эту должность недавно и не перестает удивляться нравам местных призывников. Люди из его окружения в конфиденциальных разговорах признаются, что прокурор уже испытывает давление дагестанской диаспоры в Самаре. Но на прямой вопрос Девятов ответил отрицательно:
-- "Сейчас самая большая проблема для следствия - это получить показания сослуживцев Андреева и Алгазиева. Никто не хочет. Все боятся".
-- "Конечно. Если там половина с Кавказа".
-- "Какая половина! Двадцать процентов. Наверное, тем, которые сбежали, просто стыдно признаться, что они терпели от кучки людей. А большинство там из Самары и области. Это единственная воинская часть в регионе, где разрешается служить местным. Именно поэтому все как воды в рот набрали. Предпочитают терпеть, лишь бы их не услали куда-нибудь в Бурятию или в Чечню. А арестованный Даудов, естественно, все отрицает. Командиры? Естественно, им все это не нужно. Зачем им портить себе отчетность? Но если так и дальше пойдет, то будет им не до отчетности... Мы-то дело в суд передадим, а что будет дальше - не знаю".
Воинская часть № 5599 расположена в самом центре Самары. На проходной стоит молодой дагестанец в гражданском. Мимо проходит солдат. Парень хватает его за руку: "Эй, стой. Слушай, вон в том корпусе на втором этаже двое прапоров. Скажи, их Рамазан ждет. Понял? Срочно". Солдат не переспрашивал.
Командир части полковник Громов производит впечатление человека, который и сложившихся обстоятельствах делает все, что может, но понимает, что обстоятельства сильнее. Долго спрашивал меня: "А что Киттер поет? А что Андреев поет?"

-- "В моем полку служат солдаты 56 национальностей, и для меня не важно, кто какой. Хотя, если честно, у кавказцев уровень боевой подготовки гораздо лучше. Они сильнее, инициативнее, тот же Даудов за неделю до ареста смог в одиночку задержать двух преступников. Когда они патрулируют город, я абсолютно спокоен".

-- "А когда они в казарме?"
-- "Здесь не закрытый режим. Все наши ходят в патрули, очень часто видятся с родственниками. Если их здесь так унижали, почему они молчали? Мое мнение - это все политические интриги Киттера. Про него что-то давно никто не вспоминал, вот он и решил пошуметь".
Когда я выходил, на проходной вместе с Рамазаном уже тусовались человек пять его земляков. Вместо ответа на мои вопросы он дал мне телефон главы дагестанской диаспоры в Самаре Абдул-Самида Азиева.

Абдул-Самид, полковник медицинской службы в отставке, смотрит на ситуацию не только как дагестанец, но и как кадровый военный советской закалки:
-- "У нас тут полтора года назад в учебном центре двадцать призывников написали жалобу, что их заставляют выполнять работу, которую им не позволяют делать традиции. Я тогда с ними встречался и говорил: "Не придумывайте! Никаких таких традиций на Кавказе нет и никогда не было. И в Коране об этом тоже нигде не написано. У себя дома - да. Там мужчина должен делать более тяжелую работу, а женщина - заниматься хозяйством. Но в армии мужской коллектив и вы не птички, которые летают и не оставляют грязи на полу. Поэтому будьте добры нести те же обязанности, что и остальные".
-- "А что делать с Даудовым?"
-- "Мне удалось с ним коротко побеседовать. Он утверждает, что никого не бил и кругом невиновен. Я не думаю, что это правда, но и не уверен, что, если его посадить, это послужит на пользу. Обозлится его мать, обозлится село. Надо искать другой выход. Правильное воспитание нужно начинать еще на призывных пунктах и на уроках военной подготовки в школах. Потому что возвращаются с военной службы ребята и хвастаются, что вот, мол, они в армии полы не мыли и картошку не чистили. И с них будут брать пример следующие призывники, сложится традиция, которую потом будет трудно перебороть. И еще - надо что-то делать с мужским воспитанием в России. Разве нормально, что восемьдесят процентов солдат не дали отпор двадцати процентам? В мужском коллективе всегда идет борьба за власть и контроль. И если большинство оказалось слабее меньшинства, то какое же это большинство?"
Лидия Гвоздева, председатель самарского Комитета солдатских матерей, сказала так: - "Проблема есть, и она становится все серьезнее и серьезнее. Я не понимаю, что происходит. Доходит до смешного. Двое дагестанцев бьют одного русского, а еще четверо русских стоят в очереди на экзекуцию. Уж сколько раз мы с нашими солдатами разговаривали, говорили, что надо держаться вместе. Они только мычат. Все без толку. На днях мне звонит дама: "Переведите моего сына в другую часть, там кавказский террор". Начинаем выяснять - оказывается, двое поставили под контроль целую роту. Двое! Я ей говорю: "Мамаша, лучше идите и объясните своему сыну, что свое достоинство в этой жизни нужно отстаивать. Иногда с кулаками. Пусть они объединятся, один раз отметелят тех двоих"...
-- "Вы же боретесь с дедовщиной в армии! Как вы можете такое советовать?"
-- "А это и есть борьба с дедовщиной. Среди казаков не было дедовщины, потому что там все были мужчинами. Если теперь наши ребята вырастают такими зайчиками, то чего удивляться, что их бьют. Дедовщину создают слабые, а не сильные. Мы делаем все возможное, чтобы сильных усмирить, но против природы не попрешь, человеку невозможно запретить быть сильнее тебя, можно только самому стать сильнее. Сколько раз приезжала сюда Тайгарат... это председатель махачкалинского Комитета солдатских матерей. Беседовала с ними, с собой старейшин привозила. Они говорят своим ребятам нечто такое, что на несколько месяцев позволяет снять проблему. В принципе я знаю, что они им говорят, но это не для разглашения".

-- "Странная у вас позиция. Обычно ваши коллеги склонны во всем винить командиров".
-- "Мы с этой частью работаем с 1994 года и имели дело со всеми ее командирами. Полковник Громов - самый достойный из них. До него была разруха полная. Наркоторговцы сверлили в заборе дырки и через них наркоту продавали, а при Громове даже пьянство там под реальным запретом. Можно, конечно, ругать командиров, можно даже их увольнять и сажать, только легче от этого не станет.

Вы подождите, сейчас подрастет поколение, которое родилось в девяностые, во время демографического спада. Тогда проблема дедовщины будет уже не только в армии, но и в обществе".
Автор:
smerd-andreyka
Первоисточник:
http://besttoday.ru
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

88 комментариев
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти