Строка, оплаченная жизнью

Строка, оплаченная жизньюВ трагические годы Великой Отечественной войны «Красная звезда» стала одной из самых востребованных и авторитетных в армии и обществе газет. Читатель не мог не чувствовать: информацию её полпреды добывают не в штабах и политорганах, а в гуще войск, на передовой, в боевых порядках. «Увидеть панику, увидеть беженцев на дорогах, отступающих солдат, неразбериху, бесконечные бомбёжки, - писал в своё время Константин Симонов, имя которого неотделимо от истории «Красной звезды», - не представляло особого труда, достаточно было для этого выехать в прифронтовую полосу. А вот чтобы увидеть дивизию, полк, батальон или роту, которая не отступает, которая стоит и дерётся, надо было залезть не на мнимый, а на действительный передний край. И это было не так просто, и не всем это удавалось, и многие на этом сложили головы».

Тех, кто сложил голову, выполняя редакционное задание, и хочется вспомнить у порога 90-летия центральной военной газеты.

15 СЕНТЯБРЯ 1941 года немецкие войска, наступавшие после форсирования Днепра севернее и южнее Киева навстречу друг другу, замкнули кольцо вокруг столицы Украины. В так называемом киевском мешке оказались плотно блокированными четыре наши армии – 5, 37, 26 и 21-я.


Поток информации, получаемой «Красной звездой» от своих корреспондентов на Юго-Западном фронте, иссяк. Капитан Сергей Сапиго, старший политрук Александр Шуэр, материалы которого публиковались под псевдонимом П. Огин, политрук Борис Абрамов, молодые писатели Борис Лапин, Захар Хацревин и Яков Сиславский, получившие, как беспартийные, звания интендантов 2-го ранга, и начинающий фотокорреспондент техник-интендант 3-го ранга Абрам Слуцкий отныне находились за линией фронта.

Маленький отряд военных журналистов, оказавшихся в западне, был сплочённой дружиной. Сергей Сапиго и Александр Шуэр дружили со времён войны с Финляндией, подписывали многие материалы двумя фамилиями. Сергей был кадровым командиром-артиллеристом, носил на гимнастёрке орден Красной Звезды.

Из-под Киева они тоже отправляли материалы за двумя подписями. И сегодня волнует, впечатляет их совместный отчёт о переговорах по подземному кабелю с гарнизоном дота, который продолжал сражаться с врагом на оккупированной территории.

Борис Лапин и Захар Хацревин тоже работали в одной связке со времён Халхин-Гола.

Успел заявить о себе как о будущем фотомастере недавний школьник Абрам Слуцкий. Кажется, только ему удалось запечатлеть для потомков атаку немногочисленных уже к тому времени многобашенных танков Т-35. Тех самых, что до сих пор остаются рельефом на серебре медали «За отвагу». Последний снимок Слуцкого, на котором увековечены красноармейцы Д. Зубов и И. Сангин, ведущие по врагу огонь из трофейного пулемёта МГ-34, был напечатан в номере за 21 сентября 1941 года, когда автора, судя по всему, уже не было среди живых.

Как и многие на Юго-Западном фронте, командование которого погибло, корреспонденты «Красной звезды» прорывались из «котла» в составе стихийно складывающихся команд и групп.

Борис Абрамов, Сергей Сапиго и Александр Шуэр в составе одной из таких групп благополучно пересекли Дарницкий лес. Заслоны противника поджидали прорывающихся из окружения на просёлках, у железнодорожных насыпей, у рек и ручьёв, мостов… В боестолкновении у села Барышевка капитан Сапиго получил ранение в ногу. Бинтуя стопу, он жестом попросил товарищей: не задерживайтесь, уходите. Через несколько минут у железнодорожного моста был смертельно ранен и скончался на руках Абрамова старший политрук Шуэр.

Борис Лапин и Захар Хацревин прорывались к удаляющейся на восток линии фронта в составе другого отряда. Не прорвались. До февраля 1942 года в редакции ждали о них каких-либо сообщений, считали, как полагалось, пропавшими без вести. В апреле признали погибшими. Смерть Бориса Лапина принесла особую боль писателю и публицисту Илье Эренбургу: Борис был мужем его дочери Ирины.

Из семи сотрудников «Красной звезды», освещавших бои в районе Киева, в редакцию вернулись двое: политрук Абрамов и интендант 2-го ранга Сиславский. Но имя Якова Сиславского занесено на мемориальную доску в вестибюле редакции: он погиб, выполняя задание редакции, в сорок третьем.

Судьба капитана Сапиго прояснилась спустя десятилетия после войны. В 1963 году в архивах одной из фронтовых газет случайно обнаружилось письмо Сергея, адресованное родной «Звёздочке». В сорок втором он пытался переслать его в Москву через партизанский отряд. В письме шла речь о пережитом. Затем, уже не из затерявшегося письма, стало известно, что в оккупированной врагом Полтаве Сапиго стал ближайшим сподвижником руководителя местного подполья Елены (Ляли) Убийвовк, которую знал по Харьковскому университету. Гестапо выследило подпольщиков. 26 мая 1942 года Ляля, Сергей и несколько их товарищей были расстреляны в Полтаве у местного тира. В мае 1965 года Елене Убийвовк указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Параллельным указом капитан Сергей Сапиго был награждён орденом Отечественной войны I степени.

С НАЧАЛОМ войны редакцию «Красной звезды» пополнили, перейдя из «Комсомольской правды», Михаил Розенфельд, писатель, и Леонид Лось. У Михаила с довоенного времени было звание интенданта 1-го ранга, Леонид звания не имел и получить его с зачислением в кадры Красной Армии не успел.

16 января 1942 года Лось прислал из-под Ржева очередную корреспонденцию под заголовком «Как они отступают» и получил задание побывать в деревне, которую наш стрелковый батальон освобождал вместе с партизанским отрядом. О взаимодействии такого рода «Красная звезда» ещё не писала.

Генерал-майор авиации Михаил Громов, командующий ВВС Калининского фронта, выделил корреспонденту самолёт. Но У-2 до цели не долетел, на виду у постов нашего боевого охранения упал на зимний лес. Обломки самолёта, останки пилота и журналиста обнаружили только летом.

Интендант 1-го ранга Михаил Розенфельд погиб через несколько месяцев в окружении под Харьковом. Последней из коллег его видела живым Наталья Бодэ, корреспондент «Фронтовой иллюстрации». На аэродроме у станции Лихачёво Розенфельд властно приказал ей улетать в Москву, усадил в самолёт, а сам остался на опустевшей взлётной полосе.

В «харьковском котле» навеки остался и прекрасный фоторепортёр интендант 2-го ранга Михаил Бернштейн, весельчак и любимец редакции. В мае 1942 года Г.К. Жуков, вручая Бернштейну, старому знакомому со времён Халхин-Гола, орден Красной Звезды, справедливо назвал его вездесущим. Михаила, как образ, воссоздал в романе «Живые и мёртвые» К.М. Симонов.

Примерно при таких же обстоятельствах, как и Розенфельд, ушёл в небытие другой спецкор «Красной звезды» – Лев Иш. Его не успели зачислить в кадры Красной Армии, и он убыл в единственную, но длительную командировку на фронт, в Одессу, вольнонаёмным. Перед этим пережил трагедию: из Ельни при её освобождении войсками Резервного фронта поступило сообщение, что отца Иша гитлеровцы расстреляли. Лев освещал оборону Одессы, города-героя, до последнего дня. Финальной стала подготовленная им статья командующего Приморской армией генерал-майора И.Е. Петрова о том, что наши войска оставляют город организованно, без всяких проявлений паники и бегства. Вместе с армией Лев Иш передислоцировался в Крым и с той же последовательностью и ответственностью информировал читателей газеты об обороне Севастополя. После войны генерал армии Иван Петров, благодарно вспоминая журналиста-краснозвёздовца, писал, что отдельным указанием зарезервировал для него место в одном из последних самолётов, улетающих на Большую землю, и только на Закавказском фронте узнал, что Иш, жертвуя собой, уступил место в самолёте девушке-снайперу.

Чуть раньше, когда судьба Севастополя была уже предрешена, туда попросился батальонный комиссар Евгений Петров (Катаев). Тот удивительно талантливый писатель, который вместе с собратом по перу Ильёй Ильфом сочинил в тридцатые бессмертные «Двенадцать стульев» и «Золотого телёнка». Петров успел отправить из Крыма в редакцию несколько репортажей. Заключительный был напечатан под заголовком «Прорыв блокады» за подписью в траурной рамке.

Транспортный самолёт, на борту которого группа журналистов и штабных работников возвращалась окольными маршрутами в Москву, 2 июля 1942 года в 1 час 32 минуты ночи задел у слободы Миньково-Калитвенская возвышенность и разбился. Находившиеся в салоне получили тяжёлые травмы, увечья, и только батальонный комиссар Петров, ударившись виском в какой-то штырь, погиб. Его полевую сумку с рабочими блокнотами передал в редакцию писатель Аркадий Первенцев, летевший тем же самолётом.

После войны над могилой Евгения Петрова стараниями писателей и прежде всего его брата Валентина Катаева был воздвигнут каменный обелиск.

19 июля того же 1942 года на Южном фронте встретил свой смертный час спецкор газеты старший политрук Леон Вилкомир. В ряде публикаций его почему-то называют фотокорреспондентом. Это неверно. Леон был прозаиком и поэтом. Только он один начинал службу в «Красной звезде» не с «кубарями» на петлицах, а с «угольниками» – старшиной. На Ленинградском фронте Вилкомир летал на штурмовку позиций противника на пикирующем бомбардировщике, заменяя воздушного стрелка. И на Южном упросил командира 216-й авиадивизии отправить его в полёт воздушным стрелком штурмовика Ил-2. Из боевого вылета экипаж в составе заместителя командира эскадрильи старшего лейтенанта Тимофея Маслова и воздушного стрелка специального корреспондента «Красной звезды» старшего политрука Леона Вилкомира не вернулся: самолёт был сбит огнём зенитной артиллерии. После войны на месте падения штурмовика в чистом поле жители установили памятный знак с ограждением, который бережно сохраняется до наших дней.

В октябре 1942 года «Красная звезда» простилась с одним из самых преданных газете и талантливых сотрудников – батальонным комиссаром Александром Поляковым, кавалером двух орденов Красного Знамени. Очерк о нём мы недавно печатали. Всё, о чём писал кадровый артиллерист Поляков в газете, затем расходилось по стране книгами. Его документальная повесть «В тылу врага: дневник военного корреспондента» была издана в Великобритании, США, Китае. Александр Филатович, контуженный и дважды раненный, внезапно скончался в редакции, вернувшись из очередной командировки. Когда человек уходит от нас в тридцать пять, это справедливо назвать гибелью.

2 марта 1943 года не стало руководителя фронтовой корреспондентской сети «Красной звезды» майора Александра Анохина. Он погиб при артиллерийском обстреле на Калининском фронте между Великими Луками и Холмом, у деревни Самушенки. Вместе с Анохиным осколки сразили и водителя редакционной эмки Панина, которого, уважая возраст, называли Кузьмичом. Об обстоятельствах трагедии рассказал корреспондент «Правды» Борис Полевой. Он участвовал в той поездке и произнёс над могилой Анохина, которого знал с довоенных лет, прощальную речь.

На Центральном фронте, у Дмитрова-Льговского, в излучине реки Свепа от огня «мессершмитта» погиб капитан Константин Бельхин. До зачисления в «Красную звезду» он работал в армейской газете «Часовой Севера», во фронтовой – «Вперёд на врага». В «Звёздочке» Константин, поэт и прозаик, дорожил всякой возможностью пообщаться с капитаном Андреем Платоновым, блестящим стилистом и опальным писателем. Сохранились свидетельства, что в совместных командировках Бельхин и Платонов перемещались по фронту на попутных грузовиках с красноармейцами, чтобы и в пути познавать войну и душу солдата.

Последним из краснозвёздовцев сложил голову майор Пётр Олендер. Он начинал службу в редакции старшим лейтенантом, писал много и профессионально. 21 февраля 1944 года на 1-м Украинском фронте, в краях, знакомых ему с времён отступления в сорок первом, Пётр погиб в боестолкновении с бандеровцами.

Олендер не раз рапортами на имя ответственного редактора просил отправить его в войска строевым командиром, но ему в этом отказывали.

В самом начале Великой Отечественной только одному корреспонденту «Красной звезды» редакция и Главное политуправление РККА разрешили вернуться в войска на строевую должность. Это был капитан Пётр Данилович Назаренко, посткор газеты по Среднеазиатскому военному округу. Пётр Назаренко погиб 19 апреля 1944 года на территории Тернопольской области не как военный журналист, а как командующий артиллерией 161-й стрелковой дивизии в звании полковника и Героя Советского Союза.

Уже долгое время нам не удаётся выяснить все обстоятельства гибели батальонного комиссара Петра Крылова. В извещении Военсовета фронта об этом слова были традиционными: «пал смертью храбрых». Пётр Крылов не раз выступал в «Красной звезде» совместно с тёзкой – полковым комиссаром Петром Павленко, очень требовательным к факту и фразе. Крылов первым обратил внимание на короткую и вроде бы будничную информацию из войск о самопожертвовании пилота капитана Николая Гастелло, когда эту фамилию писали ещё с одним «л». Его комментарий придал ей эпическое звучание.

* * *

Те, кто волей судьбы, стечением обстоятельств оказывались рядом с фронтовыми корреспондентами в последний для них час, свидетельствуют: их прощальными словами становилась просьба передать залитый кровью блокнот, кассеты с фотоплёнкой, побывавшую в переплётах «лейку» по назначению – в редакцию. Они и перед лицом смерти не забывали, что сражаются словом, важным для победы и истории кадром, способной зажечь сердца строфой.

На этом снимке, сделанном в июне 1942 года, спецкор «Красной звезды»
батальонный комиссар Евгений Петров запечатлён рядом с командиром лидера эсминцев
Черноморского флота «Ташкент» Василием Ерошенко, в то время капитаном 2 р
анга.
Автор: Виталий Мороз
Первоисточник: http://www.redstar.ru/


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 15
  1. a.s.zzz888 8 ноября 2013 08:25
    Военкоры, когда было очень "горячо" всегда брали автомат, вместо "лейки". Воевали как и все, по-геройски!
    1. cumastra1 8 ноября 2013 15:14
      "...на пикапе драном, и с одним наганом,
      первыми врывались в города...."
    2. cumastra1 8 ноября 2013 15:14
      "...на пикапе драном, и с одним наганом,
      первыми врывались в города...."
  2. стас57 8 ноября 2013 09:26
    это было настоящая журналистика,героическая, хотя и у них бывали ошибки
  3. Marek Rozny 8 ноября 2013 09:47
    Военкор должен не только сам сохранять самообладание и смелость, он еще и как политрук должен других убедительно и бескомпромиссно заражать мыслью о том, что "наше дело - правое, мы победим!".
    Наши советские военкоры со своей задачей справились на отлично.
    Marek Rozny
  4. Пеший 8 ноября 2013 09:48
    Герои! Про Петрова узнал впервые, спасибо автору.
  5. Егоза 8 ноября 2013 09:54
    Честь и слава военным корреспондентам! Вот с кого надо брать пример нынешним журналистам!
    1. Aleksys2 8 ноября 2013 12:58
      Цитата: Егоза
      Честь и слава военным корреспондентам!

      Из книги Стаднюка И. Ф. "Исповедь сталиниста":
      Но вернемся в начало июля 1941 года, когда велись бои на прорыв из окружения южнее Минска, распыленный выход (мелкими группами) на Березину, где занимали оборону наши малочисленные войска, подошедшие из глубины бывшего Западного особого военного округа. С Березины нас (командиров и политработников) отправляли в Могилев, где напряженно функционировал проверочный пункт.
      ...
      Штаб 64-й, куда нас, группу политработников, привезли на грузовике из фронтового резерва, располагался в овражистом лесу северо-западнее деревень Старые и Новые Рядыни. Там же находилась и редакция дивизионной газеты «Ворошиловский залп», куда меня назначили старшим литсотрудником. Газета пока не выходила из-за того, что во время бомбежки была разбита печатная машина. Редактор газеты старший политрук Михаил Каган метался по ближайшим райцентрам — искал замену.
      На фронте у политработников праздного времени не бывало. Начальник отдела политпропаганды дивизии полковой комиссар Пятаков, когда я представился ему как новый работник «Ворошиловского залпа», временно включил меня в группу политотдельцев, которая отправлялась в полки, готовившиеся к очередному наступлению: там, мол, и материал для газеты соберешь.
      ...
      Уже на четвертый день боев в батальоне я остался единственным кадровым политработником, а среди командного состава — несколько сержантов. Положение усугублялось еще и тем, что начались ливневые дожди, затруднявшие подвоз боеприпасов и продуктов, а также эвакуацию раненых. Наступление захлебнулось.
      ...
      Когда вернулся в штаб дивизии, узнал, что к нам прибыл еще один газетчик — политрук Касаткин, назначенный секретарем «дивизионки». Его тоже послали «обеспечивать атаку» батальона, и с передовой он уже не вернулся...
      Наконец приехал старший политрук Михаил Каган с печатной машиной, закрепленной в крытом кузове грузовика, и мы (пока вдвоем) стали выпускать солдатскую многотиражку «Ворошиловский залп». Началась ничем особым не примечательная работа фронтового газетчика, неразрывно связанная с боевой судьбой 7-й гвардейской стрелковой дивизии.
  6. govoruha-otrok 8 ноября 2013 10:02
    А Аркадий Гайдар?
    1. Пеший 8 ноября 2013 11:02
      Гайдар кажется был корреспондентом Комсомольской правды. А статья о журналистах Красной звезды.
  7. ЖОРЖ 8 ноября 2013 15:14
    Вечная память сложившим головы в бою за Родину .
  8. kaktus 8 ноября 2013 16:32
    Песня военных корреспондентов
    Музыка: М. Блантер Слова: К. Симонов

    От Москвы до Бреста
    Нет такого места,
    Где бы не скитались мы в пыли:
    С "лейкой" и блокнотом -
    А то и с пулеметом -
    Сквозь огонь и стужу мы прошли!

    Без глотка, товарищ,
    Песню не заваришь,
    Так давай по маленькой хлебнем!
    Выпьем за писавших,
    Выпьем за снимавших,
    Выпьем за шагавших под огнем!

    Выпить есть нам повод
    За военный провод,
    За "У-2", за "эмку", за успех;
    Как плечом толкали,
    Как пешком шагали,
    Как мы поспевали раньше всех!

    Жив ты или помер -
    Главное, чтоб в номер
    Матерьял успел ты передать;
    И чтоб, между прочим,
    Был фитиль всем прочим
    А на остальное наплевать!

    Там, где мы бывали -
    Нам танков не давали,
    Репортер погибнет - не беда...
    На пикапе драном
    И с одним наганом
    Мы первыми входили в города!

    От ветров и водки
    Хрипли наши глотки,
    Но мы скажем всем, кто упрекнет:
    "С наше покочуйте,
    С наше поночуйте,
    С наше повоюйте хоть бы год!"

    Помянуть нам впору
    Мертвых репортеров
    Стал могилой Киев им и Крым...
    Хоть средь них порою
    Были и герои -
    Не поставят памятника им...

    Так выпьем за победу,
    За свою газету,
    А не доживем, мой дорогой -
    Кто-нибудь услышит,
    Снимет и напишет -
    Кто-нибудь помянет нас с тобой!

    Кто-нибудь услышит,
    Снимет и напишет -
    Кто-нибудь помянет нас с тобой! soldier

    1943
    kaktus
    1. внук солдата 8 ноября 2013 22:20
      такие слова могут написать только те кто это прошел, кратко , понятно ,и душевно.Вечная память этим труженикам войны и освободителям!
      внук солдата
  9. makarov 8 ноября 2013 17:22
    Дед как вернулся в 47-м с войны, так и начал выписывать Красную Звезду, и получал ее до смерти в 80-м. А я так и не спросил, почему эту газету.
    makarov
    1. kaktus 8 ноября 2013 18:09
      Теперь понимаете good и расскажете своим внукам. Связь времен и поколений hi soldier
      kaktus
  10. Ols76 8 ноября 2013 21:09
    советские военкоры были настоящими профессионалами своего дела!
  11. samoletil18 9 ноября 2013 09:49
    "Разные дни войны" К.Симонова почитайте. Почитайте и помяните этим корреспондентов и героев их очерков и статей.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня