От Пулавы до Берлина

От Пулавы до Берлина


Мой дед форсировал много рек, но Висла и Одер запомнились ему больше других

«Начало ежегодному празднованию у нас в семье Дня артиллерии (со временем к артиллерии прибавились и ракетные войска) положил, как гласит семейная легенда, только что вернувшийся с фронта наш дед-артиллерист Михаил Максимович Карпов, в ту пору лихой старший лейтенант, весь в орденах (Александра Невского и двух Отечественной войны) и медалях. Вот уже 17 лет, как не стало деда. Но в семье после него осталось многое. Помимо наград и светлой памяти ещё и его записки о войне. Фрагменты из них предлагаю «Красной звезде».


Темир ТРОЯКОВ


Республика Алтай

Боевой путь до Вислы занял у меня почти два года. Призванный в Красную Армию в ноябре 1942 года, за это время я, можно сказать, многое успел. Окончил эвакуированное в Барнаул Лепельское военное миномётное училище. По выпуске лейтенантом, командиром огневого взвода 256-го армейского миномётного полка 69-й армии на Сиваше принял боевое крещение. После Крыма были Ровно, Ковель, Люблин.

И наконец, доселе никому не известный польский посёлок Пулавы на берегу Вислы.

Командир дивизиона майор Гуков получил приказ переправить одну батарею на левый берег Вислы. Выбор пал на нашу. Мне поставили задачу обеспечить переправу батареи плавсредствами. Вместе с двумя солдатами мы прочесали весь посёлок, но нам не попалось ни одной лодки или хотя бы какого-нибудь деревянного строения или, на худой конец, хотя бы ворот, чтобы можно было бы разобрать их на плоты. Все здания, даже дворовые постройки в посёлке Пулавы, были сложены из добротного кирпича.

Правда, нашли мы две одноместные байдарки, на всякий случай прихватили их с собой. Пошли дальше по берегу Вислы и вдруг в старице обнаружили явно припрятанный понтон. Вполне исправный, на палубе лежал свёрнутый в бухту стальной трос. Понтон, как видно, использовался местными жителями в качестве парома.

Подъехали сапёры. У них был приказ: переправить стрелковый полк, а из плавсредств они располагали всего четырьмя или пятью табельными лодками. Понтон оказался как нельзя кстати, и потому сапёры с готовностью помогли нам спустить его на воду. Как теперь перетянуть трос через реку? Закрепив один конец его на берегу, бухту погрузили в лодку и потянули через реку. Двое моих солдат и два сапёра сели на вёсла. Я на корме правил лодкой и травил трос.

Было около полуночи. Немцы всё время освещали переправу ракетами, так что лодку они обнаружили моментально и открыли по ней огонь. Одного солдата убило. Оставшихся трёх гребцов подгонять не было нужды. Каждый понимал обстановку и налегал на вёсла что есть силы. До берега оставалось 5-6 метров, но гребцы буквально выдыхались. Трос сносило течением. И тут на помощь пришли пехотинцы. Предыдущей ночью они форсировали реку и зацепились на левом берегу. В живых у них осталось 12 человек, из которых 11 были ранены. Один из них прикрывал нас из пулемёта, остальные, кто как мог, помогли нам закопать столб, который мы привезли с собой, и закрепить на нём трос.

Когда плыли обратно, немецкий пулемётчик опять обстрелял лодку, ранив у нас ещё одного солдата.

Батарея в ожидании нас к этому времени уже погрузилась на понтон. Мы зацепились за него, и теперь я возвращался на левый берег уже на понтоне. Где-то на середине реки понтон сел на мель, превратившись в прекрасную мишень. Миномётчики распластались на палубе, пытаясь спрятаться за колёсными ходами миномётов. «Перестреляют же всех!» И мне ничего не оставалось, как столкнуть в воду двух рядом лежащих солдат и спрыгнуть следом за ними самому. Вода по грудь, но зато высокий борт понтона надёжно укрывал от пуль. Солдаты быстро это поняли и попрыгали в воду.

Освободившись от части «груза», понтон подвсплыл. Мы поднатужились, и понтон пошёл вперёд. Так, где вплавь, где цепляясь за дно ногами, дотянули понтон до берега, быстро разгрузились.

А сапёры тем временем поплыли обратно. Минут через 15 была переправлена стрелковая рота, которая с ходу пошла в атаку на немецкие траншеи, а мы поддерживали её миномётным огнём, подавляя огневые точки врага. Гитлеровцы были выбиты с господствующей высоты, и таким образом у наших появилась возможность беспрепятственно вести переправу.

Понтон ходил целый день, переправляя живую силу, артиллерию, боеприпасы, продовольствие, повозки. Переправили и мы две свои автомашины «додж 3/4», которые нам позарез были нужны для транспортировки миномётов и боеприпасов. За этот день плацдарм был расширен на десятки километров в ширину по фронту и в глубину на 10–15 километров.

В историю Великой Отечественной войны этот плацдарм вошёл под названием Пулавский. За участие в этой операции я награждён орденом Отечественной войны II степени, а наш полк – орденом Красного Знамени.

С Пулавского плацдарма полк развивал наступление на Варшаву, освобождая Лодзь и Познань. Последнюю мы обошли с юга и отрезали отход немецкого гарнизона из города. Продержали под огнём дорогу в течение ночи, а утром передали позиции одной из частей 39-й гвардейской стрелковой дивизии 8-й гвардейской армии. Им предстояло добивать познанскую группировку.

Мы же двинулись на запад и 3 февраля 1945 года вышли к Одеру севернее Франкфурта в районе города Лебус. Учитывая, видимо, мой вислинский опыт добытчика плавсредств, и здесь, на Одере, мне снова было приказано обеспечить переправу батареи. На сей раз я оказался менее везучим: немцы в отличие от поляков понтон не припрятали.

Нашёл, правда, две плоскодонки, на которых поочерёдно перевозили миномёты, боеприпасы и личный состав батареи. Переправлялись под непрерывным огнём противника. В одну из таких ходок в лодку, где я был за рулевого, попал снаряд. Наше судёнышко разбило в щепки. Из 12 человек, сидевших в ней, в живых остались я с сержантом. Помогая друг другу, добрались до берега метрах в пятистах ниже переправы. Пока дошли до своих, одежда превратилась в ледяной панцирь. На счастье, у старшины батареи нашлось запасное обмундирование, и мы переоделись.

Последнее событие произошло 10 февраля. То есть на всё, рассказ о чём у меня вместился в два десятка строк, у нас ушла целая неделя. И людей, и техники мы потеряли тогда немало.

16 апреля началось наступление на Берлин, в котором принимал участие и наш полк. Сильное сопротивление враг оказал на Зеловских высотах. Но под мощным ударом артиллерии и штурмовой авиации сопротивление немецких войск было сломлено и северо-западнее Франкфурта-на-Одере окружена большая группировка вражеских войск. Наши войска устремились на Берлин, а нам было приказано ликвидировать эту группировку.

9 мая в 4 часа утра дежурный радист выбежал из землянки и открыл из автомата огонь, заглушая треск очередей невообразимыми криками: «Победа! Конец войне!»

От Пулавы до БерлинаВместе с остатками поддерживаемого нами стрелкового полка эту задачу мы выполнили.

В ночь с 24 на 25 апреля 1945 года на позицию батареи пришли с поднятыми руками два гитлеровца. Один из наших солдат говорил по-немецки. Пленные рассказали, что у них нет продовольствия и боеприпасов: Гитлер, мол, капут. Мы пленных накормили и предложили: «Если вам дорога жизнь и жизнь ваших сослуживцев, возвращайтесь к себе в часть и убедите остальных сдаться в плен». Это был лучший выход не только для немцев, но и для нас. Кому хочется умирать, когда до конца войны остаются считанные дни.

Хотя и не без колебаний, но немцы всё же согласились. А рисковали они, скрывать тут нечего, многим. Если уж быть более точным – жизнью.
Назначили им время и место сдачи. На случай провокации вокруг большой поляны скрытно сосредоточили все имеющиеся огневые средства под командованием командира батареи капитана Черных. Наутро показалась колонна немцев. У всех на груди автоматы. А что если заряжены?
Мне было приказано встретить немцев. Вместе со мной из леса на поляну вышли четверо автоматчиков – один из них переводчик.

Немецкую колонну возглавляли те два ночных гостя. Обменялись взглядами как старые знакомые: не обманули, и то хорошо.

Оружие безропотно сложила вся колонна. Из сдавшихся назначили командира, пересчитали, сколько человек, написали записку коменданту, выдали пленным хлеб, консервы и отправили в тыл, указав на карте место прибытия. А тех двоих «парламентёров» отправили обратно к своим. Три дня подряд они выводили на эту поляну колонну за колонной. Без единого выстрела сдалось в плен более десяти тысяч фашистов.

За участие в пленении этой группировки немцев я был награждён орденом Александра Невского.

28 апреля полк пошёл на Берлин. Вечером мы уже были в Потсдаме (пригород Берлина) и вступили в уличные бои.

В ночь на 30 апреля полк получил приказ двигаться на запад – на Бранденбург, Магдебург. Там 4 мая встретились с американцами. Объятия, обмен сувенирами, не обошлось и без рюмочки-другой. Вот когда мы по-настоящему почувствовали, как надоела всем война.

9 мая в 4 часа утра дежурный радист выбежал из землянки и открыл из автомата огонь, заглушая треск очередей невообразимыми криками: «Победа! Конец войне!» Спросонок все выбежали из землянок, не понимая, что за стрельба. А когда поняли, началось неописуемое! Солдаты, офицеры, прошедшие войну, видевшие кровь и смерть, радовались как дети, обнимали друг друга, плакали и палили из всех видов личного оружия, салютуя наступлению долгожданного мира.

15 мая ездили в Берлин к рейхстагу, на стене которого осталась и моя надпись: «Я с Алтая. Карпов».

В 1947 году наш 256-й армейский миномётный Бранденбургский Краснознамённый орденов Кутузова и Александра Невского полк расформировали. Я демобилизовался и вернулся домой. И вот сейчас, через 50 с лишним лет после окончания Великой Отечественной войны, вспоминаешь, как же было тяжело в тылу и на фронте. Однако наше поколение не сломалось, отстояло Родину от коричневой чумы, восстановило разрушенное войной хозяйство, построило новые заводы.
Автор: Михаил КАРПОВ
Первоисточник: http://www.redstar.ru/index.php/2011-07-25-15-55-35/item/26959-ot-pulavy-do-berlina


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 4
  1. a.s.zzz888 19 декабря 2015 09:50
    Солдаты Победы!
    Помнить всех поимённо!
  2. moskowit 19 декабря 2015 11:04
    Миллионы похожих судеб. Читаю, а перед глазами воспоминания Отца! Правда устных, и изложенных до времени форсирования Одера. Так же артиллерист. И так же по традиции, сколько себя помню, День Артиллерии священный праздник.
  3. biznaw 19 декабря 2015 22:17
    Дед, старшина Алексей Крестьянкин 18 лет (в 17 лет ушел на фронт, что бы не умереть с голоду обманул призывную комиссию добавив себе возраст) тоже миномётчик, единственный оставшийся в живых из первоначального состава дивизии пришедшей оборонять Сталинград.
  4. semirek 20 декабря 2015 18:58
    А вот и мой отец,сибиряк,прошедший и Воронеж и Сталинград,взявший с горсткой бойцов легендарную Саур-Могилу.Войну закончил в Чехословакии.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня