Первые поражения Второй империи: битвы при Вейсенбурге, Верте и на Шпихернских высотах

Первые поражения

С первых же дней войны обнаружилось превосходство прусской армии над французской. Пруссаки быстрее французов провели мобилизацию армии и сосредоточили её на границе. Они обеспечили себе почти двойной численный перевес над французской армией. В такой ситуации храбрость и мужество французских солдат не могли спасти положение на фронте. Кроме того, французское командование совершило ряд серьёзных ошибок и утратило возможность выправить положение умелыми действиями своих войск. В результате французские войска стали терпеть одно поражение за другим.

4 августа 1870 г. войска 3-й армии в составе 5-го, 11-го прусских и 2-го баварского корпусов под общим командованием кронпринца Фридриха Прусского атаковали линию Вейсенбурга в Эльзасе. На этом участке фронта располагалась всего одна французская дивизия — 2-я дивизия 1-го армейского корпуса. Её командир генерал Абель Дуэ не ожидал атаки противника. По его приказу была произведена разведка местности, примыкавшей к расположению французских войск, и разведка ничего не обнаружила. Поэтому атака противника стала внезапной для французов. Германцы, наоборот, имели полную информацию о противнике, так как ещё до войны организовали хорошую агентурную сеть во Франции и имели полную картину французской армии, её состояние и расположение. Таким образом, уже в самом начале войны сказался один из главных недостатков французской армии — плохая организация её разведки.


Понятно, что одна французская дивизия (около 5-6 тыс. человек), которая даже не подозревала о близости врага и охранялась несколькими дозорами, не могла противостоять целой армии. Генерал Дуэ, из-за разобщенности французских войск, не мог рассчитывать на своевременное подкрепление и в случае героического сопротивления. Однако французы, вопреки ожиданиям противника, оказали упорное сопротивление. Это признал и Мольтке. «Уже рано утром, — сообщал Мольтке, — баварцы на правом крыле натолкнулись на энергичное сопротивление под стенами Вейсенбурга... Сильно укрепленный замок Вейсенбург оказывал самое упорное сопротивление. Тщетно с величайшими жертвами штурмовали этот замок гренадеры 7-го королевского полка; гарнизон сдался лишь тогда, когда на высоту с чрезвычайными усилиями удалось поднять артиллерию. Французская дивизия притянула на себя три германских корпуса и после упорного сопротивления, хотя и с большими потерями и в беспорядке, произвела отступление. Немцы понесли сравнительно большие потери — 91 офицер и 1460 солдат».

Французы сдерживали противника ружейными залпами и штыковыми атаками. Только благодаря численному превосходству и введению в бой артиллерии, сконцентрировав 25 тыс. солдат, германские войска опрокинули французов. Остатки дивизии отступили, потеряв батальон, блокированный в Вейсенбурге. В бою погиб командир дивизии Дуэ. После падения Вейсенбурга германской армии была открыта дорога для дальнейшего продвижения вглубь Франции.

Вейсенбургское (Виссембургское) сражение было первым серьёзным столкновение двух армий. Правда, до этого французы двумя дивизиями захватили германский город Саарбрюккен. Но его гарнизон состоял всего из одного батальона и трёх эскадронов, поэтому эта операция не имела серьёзного значения и была предпринята французским командованием с целью создать видимость решительного наступления и успокоить общественное мнение.

Когда 5 августа известие о поражении, понесенном накануне французской армией при Вейсенбурге, проникло в Париж из английских и немецких источников, столица пришла в крайнее возбуждение, так как французское общество ожидало вести о победах. 6 августа Париж облетел провокационный слух о крупной победе, которую одержали войска 1-го корпуса под началом Мак-Магона, о тысячах захваченных в плен германцев, в числе которых находился якобы кронпринц Прусский, командующий 3-й армией. Слух этот был пущен, видимо, не без ведома правительства, биржевыми спекулянтами Парижа, которые сорвали большой куш. К концу дня 6 августа стало известно, что слух о победе — это обман и что он был преднамеренно распространен парижскими биржевиками. Это вызвало возмущение горожан и волнения, некоторых спекулянтов избили.

Одновременно ложный слух о победе был запущен 6 августа также в Эльзасе, в Лотарингии, в Шампани, в ряде крупных городов Франции, в частности в Лионе. Только около полуночи в Париж прибыло сообщение из Меца от Наполеона III об отходе французской армии. Объявлялось о необходимости объявить Париж на осадном положении и подготовиться к обороне столицы. Утром 7 августа прибыли новые депеши, в которых сообщалось о поражениях, понесенных 6 августа французской армией у Вёрта и у Форбаха. Власти были вынуждены сообщить о них населению.

Первые поражения Второй империи: битвы при Вейсенбурге, Верте и на Шпихернских высотах


Битвы при Вёрте и Шпихерне

Действительно ситуация на фронте была тяжёлая. Французское командование, после поражения у Вейсенбурга, бросило туда два корпуса под началом Мак-Магона (войска Мак-Магна располагались в районе Страсбурга). Однако, пока Мак-Магон стягивал свои силы, германские войска атаковали французскую армию около Вёрта, в пятнадцати милях к юго-западу от Вейсенбурга. Сражение произошло 6 августа 1870 г. Войска кронпринца Фридриха имели значительное численное преимущество: 75 тыс. пехоты, 6 тыс. кавалерии и 300 орудий против 32 тыс. пехоты, 4,8 тыс. конницы при 100 орудиях у французов.

Сражение имело ожесточенный и кровопролитный характер. Французы занимали выгодные для обороны позиции по ту сторону реки Зауер, и имели возможность использовать артиллерию и дальнобойные винтовки Шасспо против германцев. В 7 часов утра пруссаки вброд форсировали реку под ураганным артиллерийско-ружейным огнём французов. Германцы переходили речку по грудь в воде, осыпаемые градом пуль. Лобовая атака чуть не закончилась для них поражением. В сражении у Вёрта, как и в сражении у Вейсенбурга, французские солдаты показали отвагу и стойкость. В продолжение многих часов они успешно отражали атаки противника и удерживали свои позиции.

Германские войска понесли тяжелые потери. Только к 10 часам утра пруссаки смогли выдвинуть артиллерию, которая поддержала атаки пехоты. Спасло германцев то, что навязывая главный бой противнику в центре, они одновременно стали теснить слабые фланги французов. Лишь только поддержка флангов и артиллерии смогла, наконец, сломить сопротивление французских войск. Кроме того, французские войска не дождались обещанной помощи, а германские части своевременно получали подкрепления. Ожидавшееся прибытие 5-го корпуса генерала де Файи не состоялось, так как его войска ещё были в пути. Французской доблести было недостаточно, чтобы предотвратить поражение. Отчаянная атака французской кавалерии не смогла выправить ситуацию. Кирасиры сплошной массой атаковали 32-й полк, но они были вскоре разбиты и отступили. Контратаки на южном участке сражения также не спасли французскую армию.

Таким образом, Мак-Магон был выбит из своей позиции до того, как ему удалось полностью собрать свои боевые силы. Войска Мак-Магона были отброшены на юг, откуда начали движение к Нанси. Французы потеряли 14 тыс. человек из них — 6 тыс. пленными. Прусские потери, из-за фронтальных атак и воздействия французской артиллерии и дальнобойных винтовок, также были серьёзными — 10,6 тыс. человек.

Первые поражения Второй империи: битвы при Вейсенбурге, Верте и на Шпихернских высотах


В этот же день французский командующий 2-м корпусом французской армии Шарль Фроссар дал пруссакам бой при Шпихерне у Форбаха. Французы имели около 30 тыс. солдат при 90 орудиях (три дивизии 2-го корпуса и один полк 3-го корпуса под началом маршала Базена). Командующий 1-й армией Карл Фридрих фон Штейнмец бросил в бой 45 тыс. солдат при 108 орудиях.

Французы занимали удобные высоты и приготовились отражать прусские атаки. Прусское командование, на протяжении всего дня усиливало натиск, вводило в бой всё новых и новых солдат. Фроссар несколько раз просил главнокомандующего Базена выслать подкрепления, но Базен решил, что битва все равно проиграна и, опасаясь окружения собственной армии, не выслал помощь. При этом на левом фланге Фроссара бездействовали семь пехотных дивизий, а в тылу — две гвардейские дивизии. Прусская артиллерия довольно быстро подавила недальнобойные французские орудия. Примерно в 16 часов прусские войска, понеся серьёзные потери, захватили подступы к высотам, где располагались основные силы французов. Фроссар бросил свои войска в контратаку. Завязался жестокий бой, переходивший в рукопашные схватки. Однако, ближе к вечеру, так и не дождавшись подкреплений, Фроссар был вынужден оставить укрепленные позиции. Отдельные стычки продолжались до утра 7 августа.

Таким образом, это сражение также было выиграно германцами главным образом благодаря большому численному превосходству и ошибкам французского командования, которое не смогло в полной мере использовать укрепленные позиции и имеющиеся силы. Французские солдаты храбро сдерживали натиск противника, но помощи не дождались и были вынуждены отступать вглубь страны, к Мецу. 2-й корпус Фроссара потерял более 4 тыс. человек, прусские потери, по разным данным — от 3 до 5 тыс. человек.

Поражение, понесенное генералом Фроссаром у Форбаха, имело для французской армии крайне тяжелые последствия. «Французская армия, — писал подполковник Руссэ, — была вынуждена эвакуировать линию Саар и оставить противнику всю территорию, простирающуюся вплоть до крепостей Мозель, Тионвиль и Мец. Что касается Вогезского барьера, то он был совершенно для нас потерян... Последние надежды на наступление окончательно исчезли. Отныне надо было думать лишь о том, чтобы противодействовать успехам противника, которого его удачи сделали еще более предприимчивым и который оказался в исключительно выгодных условиях благодаря обильному скоплению провианта между Мозелем и границей; этим провиантом наши солдаты так и не воспользовались».

Первые итоги были плачевны для французской армии. Стратегическая инициатива была окончательно утеряна. В результате трех поражений, понесенных французской армией 4-6 августа, значительная часть Рейнской армии потерпела поражение и отступала вглубь страны. Приграничные укрепленные позиции были потеряны. Германские войска оккупировали часть Эльзаса и Лотарингии. Французская армия и общество, настроенные в предвоенное время на победу, были обескуражены.

Первые поражения Второй империи: битвы при Вейсенбурге, Верте и на Шпихернских высотах

Маршал Патрис де Мак-Магон


«Дыхание революции»

Известия о поражениях Мак-Магона и Фроссара вызвали стихийные волнения в Париже. Власти были в растерянности. Город потрясли многочисленные манифестации. Горожане требовали оружия, низложения Бонапарта и установления республики. Правда, полицейские и жандармы ещё сохранили порядок и разогнали их. Проправительственные круги охватило уныние. Многие понимали, что близится крах Второй империи. Либеральный журналист Людовик Галеви 7 августа писал: «Если не произойдет чуда, мы погибли. Все это походит на французскую Садову... Вот и конец империи!»

Иностранные дипломаты, находившиеся в Париже, также оценивали положение империи Наполеона III как плачевное. Британский посол лорд Лайонс сообщил 6 августа в Лондон: «Династия с каждым днем приближается к своему падению». Также он сообщил, что опасается революции. Волнения охватили ряд город Франции. Люди выражали своё недовольство властями и требовали установления республики в Лионе, Марселе, Тулузе, во многих департаментах произошли антиправительственные выступления. Августовские муниципальные выборы принесли крупный успех оппозиционным партиям Второй империи — республиканцам, социалистам и орлеанистам.

Маршала Канробера, прибывшего в Шалонский лагерь для проведения военного смотра мобильной гвардии (батальоны мобильной гвардии формировали из рабочих и представителей мелкой буржуазии) встретили камнями. Военный суд приговорил некоторых из участников шалонских волнений к смертной казни. Стало ясно, что национальная гвардия ненадежна.

Правительство, оправившись от первого шока, предприняло ряд чрезвычайных мер. 7 августа Париж объявили на осадном положении. Во главе парижского гарнизона был поставлен ярый бонапартист маршал Бараге д'Илье. В столицу были вызваны из Шербура 10 тыс. солдат морской пехоты (их планировали использовать для десантных операций на германском побережье) и переведены войска из некоторых пограничных департаментов. В столицу перебросили и часть войск, которые до этого были на фронте. Одновременно 7 и 8 августа были опубликованы три воззвания к населению Парижа и провинции. Правительство призывало в них всех «добрых граждан» возродить традиции 1792 г. и «сплотиться в одну партию, партию Франции, стать под одно знамя, знамя национальной чести». Оно убеждало народ «поддерживать порядок, ибо нарушать его — значит быть в заговоре с врагами». Отмечалось, что участие в волнениях равносильно борьбе против французской армии и помощи врагу. Республиканцы объявлялись врагами отечества, шпионами Пруссии. 9 августа созвали чрезвычайную сессию Законодательного корпуса.

9 августа открылось заседание Законодательного корпуса. Оно проходило в напряженной обстановке. Прилегающие к палате улицы были заполнены правительственными войсками и полицией. На площадь Согласия и ближайшие улицы пришли тысячи горожан. Они были возбуждены и многие высказывались против правительства, требовали оружие для защиты столицы. Императрица Евгения, назначенная регентшей на время пребывания Наполеона III в армии (она была крайне непопулярна в народе), была в панике и телеграфировала императору: «Вы не представляете себе положения... Огромные трудности...у меня нет командующего войсками, чтобы встретить события: на улицах почти уже бушует мятеж... Через 48 часов я буду предана — одними под влиянием страха, другими вследствие недомыслия».

Заседание Законодательной палаты завершилось благоприятно для правительства, радикальные предложения части депутатов были отвергнуты. В частности, было отвергнуто предложение немедленно отстранить от командования армией и от государственного управления Наполеона III, и передать исполнительную власть комитету из 15 членов Законодательного корпуса. Было принято предложение о вооружении национальной гвардии Франции. Произошла смена правительства: министерство Оливье подало в отставку, сформировать новый кабинет поручено графу де Паликао.

«Министерство национальной обороны»

10 августа, во время заседания Законодательного корпуса, был оглашен состав нового правительства. Его главой и военным министр был назначен генерал Кузен-Монтобан, граф де Паликао, ярый бонапартист, известный своими грабежами и варварскими действиями в Китае (Вторая Опиумная война). До начала войны с Пруссией он командовал 4-м корпусом, расположенным в Лионе. На новом посту Кузен-Монтабан пробыл всего 24 дня.

Правительство развило бурную деятельность по мобилизации военных ресурсов нации. Однако войска, стянутые в Париж, около 40 тыс. солдат, так и остались в столице. Осадное положение все шире распространялось по Франции. При этом на осадном положении объявляли города, которые не имели укреплений. По мнению общественности, это было связано со страхом правительства перед возможностью революции в стране. Правительство «завинчивало гайки», продолжались аресты политически активных граждан, закрывали республиканские газеты, работали военные суды.

Несмотря на осадное положение, во Франции не прекращались волнения, которые жестоко давили власти. В английской, русской, швейцарской, бельгийской печати сообщалось о беспорядках в Лионе, Марселе, Тулузе, Лиможе и Бордо. В ночь на 12 августа из Брюсселя в Париж тайно прибыл Бланки, вызванный своими сторонниками. События 9 августа привели бланкистов к убеждению, что в тот день можно было свергуть Наполеона III. Для этого только нужен был революционный актив, который бы возглавил народные массы, находившиеся около Законодательного корпуса. Бланкисты решили, что есть ещё возможность вызвать всеобщее восстание в столице, если будет организовано революционное ядро, которое выступит и призовёт народ к революции.

Бланкисты приобрели 300 револьверов и 400 кинжалов, рассчитывали захватить оружие в Венсенском форту, чтобы раздать его народу и бросить все силы на штурм правительственных зданий. Затем Бланки изменил план: гарнизон Венсенского замка был усилен и имеющимися силами его было невозможно взять; решили захватить казарму пожарных, расположенную в непосредственной близости от рабочих районов Ла Виллет и Бельвилль. 14 августа небольшой революционный отряд (около 100 человек) попытался занять казарму. Но часовые были настороже и план внезапного захвата провалился. Бланки попытался убедить солдат присоединиться к ним. Но пожарные не откликнулись. Кроме того, вскоре к ним на помощь прибыли полицейские. Бланкисты отбили атаку полицейских, но повторная попытка склонить пожарных на свою сторону не привела к успеху. Население также осталось пассивным и не поддержало бланкистов. Стало очевидно, что план восстания провален. Бланки свернул операцию и распустил людей.

Позднее он признал свою ошибку: «Повстанцев, действовавших в Ла Виллет, — писал Бланки 17 сентября 1870 г., — можно справедливо упрекнуть в том, что они запоздали на неделю. На империю надо было обрушиться в воскресенье 7 августа, на другой день после поражения у Рейхсгофена, поднявшего на ноги весь Париж». 14 августа, по признанию Бланки, «было слишком поздно», чего не учли руководители восстания. Они ошибочно полагали, «что серьезность положения и предшествовавшие тревожные дни послужат для населения достаточным мотивом, чтобы присоединиться к повстанцам». Однако ситуация уже была иной: «На смену недавно пережитым волнениям, — писал Бланки, — у населения явилось какое-то уныние и упадок энергии. Мысли приняли иное направление. Люди стали подозрительными, испытывали преувеличенный страх перед прусскими шпионами».

Правительство немедленно передало «дело Ла Виллет» на рассмотрение военного трибунала и усилило террор. Проправительственная печать писала о том, что «покушение» 14 августа — дело рук прусских шпионов. Кузен-Монтабан заявил в Законодательном корпусе: «Мы направляем все наши усилия против внешнего и внутреннего врага. Мы не прекратим борьбы до тех пор, пока отечество не будет избавлено от внешнего врага и пока мы не обессилим внутреннего врага. Вы можете рассчитывать на непоколебимую твердость с моей стороны. В моих руках имеются все необходимые средства для подавления любых могущих произойти беспорядков, и я отвечаю перед палатой за спокойствие Парижа».

В Париже негласно действовала система «больше трех не собираться». Свирепствовал террор и в провинции. Республиканцев выдавали за «прусских шпионов». Началась «охота на ведьм», когда власти натравливали городское и сельское население на республиканцев и социалистов, называя их «шпионами», «предателями» и «пруссаками». В деревнях и в небольших городах дело дошло до самосуда, когда сбитое с толку правительственной пропагандой население самочинно расправлялось с «внутренними врагами».

Тем временем французская армия оказалась на грани катастрофы. 16 и 18 августа произошли битвы при Марс-ла-Тур и Сен-Прива — Гравелот. Французские войска были разбиты. Французы, испугавшись потерять связь с Мецем, начали отступать к нему, и были там блокированы численно превосходящей прусской армией.

Первые поражения Второй империи: битвы при Вейсенбурге, Верте и на Шпихернских высотах

Генерал Шарль Кузен-Монтабан

Продолжение следует…

Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 16
  1. parusnik 31 марта 2016 07:46
    Впереди был Седан...
    1. Костоправ 31 марта 2016 10:24
      Ипполит-Франсуа-Себастьян-Кузен Монтабан Дэ Палакио
      В подписи к фото стоит - фон Палакио, а это значит фото немецкое? Качество хорошее - значит не газетное фото.... Разведка германцев?

      В короткий срок сколотил группу войск поддержки, но генералы чет на захотели с ним дружить, и под Седан его не взяли...
  2. V.ic 31 марта 2016 07:53
    Французы вели войну против Пруссии в одиночку, без союзников. Гордые альбионцы спокойно пили чай с лаймом, когда германские дивизии "нагибали" французов. Россия с удовольствием наблюдала сей процесс, помня "подвиги" французов в Крыму. Вот и откликнулась галлам крымская авантюра, куда их втянули наглосаксы.
    1. venaya 31 марта 2016 09:01
      Цитата: V.ic
      Французы вели войну против Пруссии в одиночку, без союзников. Гордые альбионцы спокойно пили чай с лаймом ...

      Припомнили англичане французам Наполеона Бонапарта, который некогда стремился захватить острова туманного альбиона, для этого даже спелся с Павлом I, и для уничтожения экономики бритов послал войска для захвата Индии. Я уже здесь писал о том, что бриты в лице Ротшильда дали отмашку Пруссии для разгрома Французкой республики. Эту тему ныне не очень любят освещать, поэтому то здесь и возникают различные непонятки. На деньги Ротшильдов французские газеты заставили Наполеона III ввязаться в наиневыгоднейшую войну с Россией в Крыму, за что Наполеон III после этого не мог себе в этом простить и очень себя корил этим, так как эта война шла против интересов Франции за чужие интересы британцев. Эта война стала началом создания нового Евросоюза после наполеоновского, но уже под чутким руководством британцев.
  3. Cartalon 31 марта 2016 07:57
    Удивляет топорность тактики прусаков при высочайшем качестве оперативного управления
    1. Свин 31 марта 2016 08:22
      здесь одно вытекает из другого - связанные жесткими временными рамками ГенШтаба (это был настоящий пунктик немецких генштабистов,каждый шаг был расписан чуть ли не по

      минутно!) командующие армиями вынуждены были бросать войска в кровопролитные лобовые атаки что бы не выбиться из графика...на обходы и охваты просто не было времени
      в ПМВ было тоже самое...
  4. Свин 31 марта 2016 08:15
    ""Оно убеждало народ «поддерживать порядок, ибо нарушать его — значит быть в заговоре с врагами». Отмечалось, что участие в волнениях равносильно борьбе против французской армии и помощи врагу. Республиканцы объявлялись врагами отечества, шпионами Пруссии""
    напоминает одну страну забыл как она называлась....
    а!вспомнил! Украина...
  5. Riv 31 марта 2016 08:19
    Тургенев, "Письма о франко-прусской войне" - рекомендовано к прочтению интересующимися темой. Кратко:

    http://www.kniga.com/books/preview_txt.asp?sku=ebooks320779

    "...Я всё это время, как вы легко можете себе представить, весьма прилежно читал и французские и немецкие газеты – и, положа руку на сердце, должен сказать, что между ними нет никакого сравнения. Такого фанфаронства, таких клевет, такого крайнего незнания противника, такого невежества, наконец, как во французских газетах, я и вообразить себе не мог. Не говоря уже о журналах вроде «Фигаро» или презреннейшей «Liberte», вполне достойной своего основателя, Э. де Жирардена, но даже в таких дельных газетах, как, например, «Temps», попадаются известия вроде того, что прусские унтер-офицеры идут за шеренгами солдат с железными прутьями в руках, чтобы подгонять их в бой, и т. п. Невежество доходит до того, что «Journal officiel», орган правительства (!), пресерьезно рассказывает, что между Францией и Пфальцем (Palatinat) протекает Рейн, и одним лишь совершенным незнанием противника можно объяснить уверенность французов, что Южная Германия останется нейтральной, несмотря на явно высказанное желание присвоить Рейнскую провинцию с историческими городами Кёльном, Аахеном, Триром, то есть едва ли не самый дорогой для немецкого сердца край немецкой земли! Тот же «Journal officiel» уверял на днях, что цель войны со стороны Франции – возвращение немцам их свободы!!..."
    Riv
  6. tiaman.76 31 марта 2016 17:57
    в целом англы просчитались позволив обьединиться германии и с ухмылкой наблюдать разгром франции..намучались они потом с тевтонцами и уже сами спасали францию
  7. AK64 31 марта 2016 19:55
    Когда я в другой теме написал что французы не успевали с мобилизацией из-за прямого саботажа либералов -- мне не поверили.
    1. Cartalon 31 марта 2016 21:00
      И правильно сделала что не поверили
  8. Mavrikiy 31 марта 2016 19:59
    Да, милая, локальная войнушка. Практически один на один. Практически равные противники и какое поражение.
    А после перераспределение ролей. Англов достал Наполеон на Б-Востоке, они его сдали и получили головную боль на порядок более серьезную и почти на столетие - объединенную Германию. Кто бы мог подумать: такой разгром Франции и такое усиление Германии.
    Решение локальной задачи привело к глобальной проблеме. Что то мне это напоминает в многовековой истории Англии.
    Свалили Испанию, получили Голландию. Свалили Голландию, получили Францию, далее Германию, потом СССР. Теперь Китай. (США за скобками, друзья-соперники. Они до ломали империю и скинули лидера) Любопытно, что последующая проблема всегда более тяжелая, чем предыдущая. Вероятно это предопределено методами решения. Но менять их там никто не собирается.
    Чтобы прервать эту череду, следует провести удаление опухали.
    1. Cartalon 31 марта 2016 21:03
      А что эти самые Англы должны были сделать? Воевать за наследственного врага? Это русский обычай влезть в войну, а потом разбираться за что воюем.
  9. Поморянин 31 марта 2016 20:27
    Добротный материал, автору большое человеческое спасибо. Что говорить, стойкость рядового солдата всегда будет сломлено отлаженной военной машиной. История повторяется, повторяется и повторяется.
  10. Dal arya 1 апреля 2016 01:27
    После этой войны,я думаю,Франция осознала свою ошибку в Крымской и поняла что без России ей Эльзас и Лотарингию не вернуть.
  11. JääKorppi 5 апреля 2016 08:29
    Здесь интересно, что победа Германии была предвестником её же поражения в ПМВ! Оставив, за скобками экономику, можно увидеть, что из боевых действий Германия сделала неправильные выводы! Уже тогда было понятно, что маневренной войне в Европе пришёл конец! И, что даже, сильные мобилизационные ресурсы и тщательное планирование действий не приведут к победе, а все успехи немцев, результат бардака у французов! Мольтке этого не понял! Как только на смену Миртальезам пришёл пулемёт Максим, всё было окончательно кончено! Но, даже ружья Шаспо показали эффективность применения!

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня