Июнь 1941-го: взгляд сквозь годы

Июнь 1941-го: взгляд сквозь годы


Недавно в издательстве «Вече» вышла очередная книга Арсена Мартиросяна, известного своими исследованиями белых пятен советской истории 1930–1950-х годов. Её название «Трагедия 22 июня. Итоги исторического расследования» говорит само за себя: автор продолжает скрупулёзно и беспристрастно исследовать сложнейший период отечественной истории, считая важным покончить с «белыми» и тем более с «тёмными пятнами» нашей истории. Ряд суждений писателя, надо признать, носят дискуссионный характер. И сегодня своими размышлениями по поднятым в книге А. Мартиросяна темам делится с читателями «Красной звезды» президент Академии геополитических проблем доктор исторических наук генерал-полковник Леонид Григорьевич Ивашов.

Кто виноват в трагедии 22 июня 1941 года? Споры и обвинения по этому вопросу не утихают по сей день и среди историков, и особенно среди политиков. Причём как в России, так и на Западе. Хочу только подчеркнуть, что эти споры появились после смерти Иосифа Виссарионовича, как и обвинения его в игнорировании данных разведки и единоличном принятии ошибочных решений. Активно против разведки и И.В. Сталина выступил тогда и ряд военачальников фронтовой поры. Однако глубокое исследование предвоенных событий и начала войны убеждает, что военная и внешняя разведки, как и Сталин, виноваты значительно меньше, чем, например, Генеральный штаб и наркомат обороны.
И кстати, Сталин гораздо шире видел и оценивал масштабы подготовки немцев к агрессии против СССР, ускоренно готовил страну к отражению нападения. Страна в целом к войне была готова, чего не скажешь о войсках первого эшелона. И прежде всего о штабах: Генеральном штабе, штабах военных округов, видов Вооружённых Сил. Точнее, они были работоспособны, но оперативного и стратегического кругозора им не хватало. Недоставало практического опыта организации боевых действий стратегическими группировками и управления ими.

Избранный вариант отражения агрессии был неудачным. Разработанный под руководством Маршала Советского Союза Бориса Михайловича Шапошникова (на снимке вверху) план обороны был более реалистичным и ориентировал войска на то, что главный удар противник нанесёт на Западном стратегическом направлении, на Москву, и предусматривал жёсткой обороной войск Западного, Прибалтийского и Киевского особых военных округов остановить противника и только после этого (примерно через 30 дней) нанести контрудар войсками КОВО с последующим переходом в наступление Западного и Прибалтийского фронтов.
В реальности получилось наоборот: основные усилия были сосредоточены на Юго-Западном стратегическом направлении – в полосе Киевского Особого военного округа, тогда как немцы ударили главными силами на минско-московском направлении. К тому же войска КОВО, вопреки канонам военного искусства, практически сразу стали наносить контрудар по превосходящим группировкам противника, ввязавшись во встречные сражения. Тогда как требовалось упорной обороной остановить или замедлить его наступление, обеспечить мобилизационное развёртывание вооружённых сил и промышленности.
Этот вариант действий был заложен начальником Генштаба маршалом Шапошниковым ещё в августе 1940 года в «Соображениях об основах стратегического развёртывания Вооружённых Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 гг.». В этом документе чётко предусматривалось «прочное прикрытие границ, сдерживание и отражение первого удара противника активной обороной и активными действиями по сковыванию его сил в период отмобилизования и сосредоточения основных сил РККА», только после этого «при наличии благоприятных условий» предполагался переход в контрнаступление. Эти соображения легли в основу плана обороны страны.
Однако фактически войска западных военных округов действовали вопреки утверждённому Правительством СССР и лично Сталиным плану обороны. Да плюс к этому артиллерия была выведена на учения, боевая авиация не была рассредоточена на полевых аэродромах, а сидела скученно в местах постоянной дислокации, оперативный состав штабов не занял своевременно пункты управления. Многое не было сделано или сделано не так. Это, давайте будем честны, вина не Сталина, а военного командования, это стратегический просчёт Генерального штаба.
После Победы некоторые из военачальников признали это. Вот что говорили нарком обороны СССР и начальник Генерального штаба после войны. С.К. Тимошенко назвал 22 июня 1941 года «безграмотным сценарием вступления вооружённых сил в войну». А Г.К. Жуков писал: «...Многие из тогдашних работников наркомата обороны и Генштаба слишком канонизировали опыт Первой мировой войны. Большинство командного состава оперативно-стратегического звена, в том числе и руководство Генерального штаба, теоретически понимало изменения, происшедшие в способах ведения Второй мировой войны. Однако на деле они готовились вести войну по старой схеме, ошибочно считая, что большая война начнётся, как и прежде, с приграничных сражений».

Разработанный под руководством Бориса Михайловича Шапошникова план обороны был более реалистичным и ориентировал войска на то, что главный удар противник нанесёт на Западном стратегическом направлении

Июнь 1941-го: взгляд сквозь годы


Немцы непрерывно вели боевые действия с 1 сентября 1939 года, сокрушили почти всю Европу, в том числе Францию, а Генштаб обязан был непрерывно следить за всеми изменениями в способах ведения военных действий и немедленно учитывать в практике подготовки войск и штабов. Но, увы, этого сделано не было. Но и это не всё.
Красная Армия после Гражданской войны строилась на наступательной доктрине, оборонные настроения пресекались. И здесь большую роль сыграл Михаил Тухачевский. Разработанная Триандафилловым «глубокая наступательная операция» стала не только теоретической основой, но и одновременно идеологией будущей войны. Враг нападает, и мы тут же переходим в мощное контрнаступление и ведём боевые действия на чужой территории. Обороне своей территории должного внимания не уделялось. Что и проявилось в самом начале войне в операциях западных военных округов.
Второй момент: именно под «глубокую наступательную операцию» выстраивалась организационная структура войск. В 1940–1941 годах стали спешно формироваться механизированные корпуса (этот опыт был неудачно взят из тактики и структуры немецких войск). Всего планировалось сформировать 40 таких соединений.
Но вот в чём проблема. В составе каждого мехкорпуса предполагалось иметь 1031 танк. Однако, во-первых, страна не могла дать такого количества танков, поэтому корпуса оставались неукомплектованными. Во-вторых, управлять такой махиной было крайне сложно: не хватало средств связи и опыта управления, крайне мало было средств ПВО, ремонтно-технических средств, слабым оставалось тыловое обеспечение, многие корпуса не провели боевых стрельб, боевого слаживания. В-третьих, согласно штатному расписанию в стрелковых дивизиях танков не оставалось вообще. А мехкорпуса предназначались не для обороны, а для контрударов и последующего развития наступления.
Артиллерия на полигонах, пехота осталась без танков, а именно на её долю пришёлся мощный удар немецких танковых клиньев. Да плюс дурацкие директивы о переходе в контрнаступление наперевес с винтовкой против танков. О состоянии и действиях мехкорпусов правдиво написал Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский, встретивший войну командиром такого корпуса.
А представим себе, что стрелковые дивизии и корпуса имели бы в своём составе отдельные танковые батальоны, полки и бригады плюс артиллерию и зенитное прикрытие и жёстко стояли бы на своих оборонительных позициях. Результаты начального периода были бы совершенно другими.
Нужно сказать правду: сил и средств для устойчивой обороны у нас было достаточно, а по танкам мы имели серьёзное превосходство перед немцами (более чем трёхкратное): одних КВ и Т-34, значительно превосходящих основной немецкий Т-III, было в западных округах более тысячи. Страна под руководством Сталина начиная с 1927 года серьёзно готовилась к обороне. И давала войскам, прежде всего западным группировкам, всё необходимое. И это всё, включая склады с оружием, боеприпасами, ГСМ, продовольствием и другими материальными средствами, досталось врагу. Танки, автомобильная техника и другие вооружения были уничтожены или захвачены немцами.
Вот некоторые данные на 30 июля 1941 года. В войсках КОВО (Юго-Западный фронт) из 7691 танка осталось 380 единиц. Механизированные корпуса, а с ними и бронетанковые силы на Западном стратегическом направлении перестали существовать. Напомню, немцы в составе сил вторжения имели около 5,5 тысячи танков.
Приведу высказывание К.К. Рокоссовского, как наиболее объективного в оценке начального периода войны, из его мемуаров: «Но о чём думали те, кто составлял подобные директивы, вкладывая в них оперативные пакеты и сохраняя за семью замками? Ведь их распоряжения были явно нереальными. ...Их не беспокоило, что такой приказ – посылка мехкорпуса на истребление. Погибали в неравном бою хорошие танкистские кадры, самоотверженно исполняя в боях роль пехоты».

Июнь 1941-го: взгляд сквозь годы


Естественно, что сегодня скрупулёзные исследователи, и историк разведслужб А.Б. Мартиросян один из них, задаются вопросом, а в чём же причина неготовности высшего командного состава к вступлению в войну? И не попахивает ли здесь предательством?
Моё видение ситуации таково: здесь присутствует целый комплекс причин. Есть объективные, но больше субъективных. Во-первых, заговор Тухачевского реально существовал и носил разветвлённый характер, сочетаясь с троцкистскими сетями. Это был заговор среди высшего командования вооружённых сил. Именно от окружения Тухачевского как первого заместителя наркома обороны и Гамарника, начальника политуправления РККА, расползались тенденции репрессировать тех командиров, которые уделяли внимание обороне. Их обвиняли в пораженческих настроениях. Я в этом разбирался, читая документы процесса. Был устроен даже некий соревновательный синдром: кто больше выявит врагов народа - пораженцев.
Насаждалось повсеместно «шапкозакидательство». К.Е. Ворошилов, не имея военного образования и будучи приверженцем конницы, как и С.М. Будённый, не особенно вникал в изменения характера будущей войны. Войсками «крутил»» его первый зам Тухачевский. Он и заразил командные кадры идеей превентивного удара и наступательной стратегии. «Активные операции вторжения» - вот суть теории обороны страны. И под эти операции строилась структура войсковых группировок.
Касаясь этой теории, Маршал Советского Союза Д.Т. Язов констатирует: «В основе подготовки начальных операций лежала идея мощного ответного удара с последующим переходом в решительное наступление по всему фронту... Ведение стратегической обороны и другие варианты действий практически не отрабатывались».
Приведу также мнение президента Академии военных наук генерала армии М.А. Гареева. Махмут Ахметович пишет: «Идея непременного перенесения войны с самого её начала на территорию противника... настолько увлекла некоторых руководящих работников, что возможность ведения военных действий на своей территории практически не рассматривалась».
Против подобных планов вторжения выступал и Б.М. Шапошников, и ряд профессоров Военной академии Генерального штаба. В частности, комбриг Ян Жигур, старший преподаватель академии, неоднократно писал Сталину, отмечая, что «целый ряд важнейших вопросов организации РККА и оперативности стратегического использования наших Вооружённых Сил решён ошибочно, а возможно, и вредительски»... Представляется, что не все сторонники Тухачевского были выявлены и осуждены.
Другим важным фактором, приведшим к трагическим последствиям начального периода войны, явилось сосредоточение в высшем военном руководстве выходцев из Киевского особого военного округа, не обладающих стратегическим кругозором и соответствующим опытом. После неудач советско-финской войны был снят с должности наркома обороны К.Е. Ворошилов и чуть позднее освобождён от должности начальника Генштаба маршал Б.М. Шапошников (который, кстати, не был согласен с планами финской кампании).
На смену им пришли киевляне, заняв высшие ступеньки в военной иерархии: С.К. Тимошенко, Г.К. Жуков, Н.Ф. Ватутин и ряд других. И именно они, представители КОВО, сделали ставку на усиление юго-западного направления, полагая, что именно там немцы нанесут главный удар. Более того, являясь приверженцами «операций вторжения», они планировали немедленный с началом войны переход в контрнаступление с целью отрезать Балканы от Германии. И это было сделано вопреки утверждённому И.В. Сталиным и В.М. Молотовым плану обороны от 14 октября 1940 года.
Ну и третий фактор, сыгравший трагическую роль в самом начале войны, - это отсутствие у советского военного командования опыта ведения современной (на тот момент) войны. Даже Г.К. Жуков, талантливый военачальник, имел за плечами только Халхин-Гол и косвенную причастность к финской кампании. Кое-кто «зацепил» испанскую гражданскую войну. Немецкие же военачальники к 22 июня 1941 года мощно прошлись по Европе, вели боевые действия на севере Африки, хорошо изучили опыт Первой мировой...
Теперь о разведке. Обвинения в том, что она «проморгала» время германского наступления, неверно оценила направление главного удара вермахта, состав сил вторжения и т. д., - это обвинения из той же серии: стремление переложить собственную вину на плечи других.

Идея непременного перенесения войны с самого её начала на территорию противника увлекла некоторых руководящих работников

Июнь 1941-го: взгляд сквозь годы


Должно удивлять, скорее, другое: как за короткие сроки, менее чем за 20 лет, удалось развернуть мощнейшую разведывательную сеть стратегического масштаба. Я рекомендую нашим читателям ознакомиться с работами Арсена Бениковича Мартиросяна и прежде всего с книгой «Сталин и разведка накануне войны», где он на основе рассекреченных разведдонесений показывает героическую работу советских резидентур. Советское руководство получало информацию не только из Третьего рейха, в том числе из генерального штаба сухопутных войск, ВВС, военно-экономических структур, но и из других стран – США, Англии, Польши, Чехословакии, Италии, Франции, Норвегии, Японии.
И этой информации было достаточно, чтобы принять соответствующие решения в области стратегического планирования. Но в Наркомате обороны, как отмечалось выше, решения уже были сформированы, и они не вписывались в донесения разведки.
Приведу пару примеров. 2 мая 1941 года Рихард Зорге сообщает: «По мнению немецких генералов, система обороны на германо-советской границе чрезвычайно слаба». Спустя 4 дня, 6 мая: «Немецкие генералы оценивают боеспособность Красной Армии настолько низко, что они полагают, что Красная Армия будет разгромлена в течение нескольких недель». 1 июня: «Наиболее сильный удар вермахт нанесёт левым флангом». Сталину эти донесения не докладывают, реакции Генштаба нет никакой, Зорге к тому же начинают подозревать в двойной игре.
И таких, как от Зорге, донесений из других источников было достаточно. Конечно, случалась и дезинформация, иначе в разведке не бывает. Но в целом информация была своевременной, достаточной и достоверной. А её оценка, глубокий анализ и принятие решений - дело штабов.
Напомню также, что мы говорим лишь об агентурной части разведки. Но разведку ведут и войска приграничных округов, пограничные войска, авиация, ВМФ. И не видеть сосредоточения германских войск мог только незрячий.
В завершение выскажу своё мнение относительно заявления ТАСС от 14 июня 1941 года. Ряд историков считает, что оно якобы привело к утрате бдительности военного командования, дезориентировало штабы и личный состав, да и простых граждан в отношении подготовки германской агрессии.
Вооружённые Силы призваны руководствоваться в своей деятельности не заявлениями ТАСС, а боевыми руководящими документами. Ведь пограничники не расслабились, а, наоборот, усилили разведку, увеличили число нарядов, подготовили артиллерию к бою, ставили минные заграждения. А суть заявления состояла в том, что оно было направлено вовне, зарубежным источникам.
Советскому руководству от разведки стало известно, что гитлеровцы формируют обвинения против СССР, что якобы он готовит превентивный удар по германским войскам. Военным атташе и посольствам рейха в ряде стран уже были разосланы тексты заявлений и соответствующие материалы, оправдывающие агрессию как необходимую меру защиты. Это во-первых.
А во-вторых, американский конгресс, рассматривая отношение к будущей войне Германии против СССР, принял расплывчатую резолюцию, где говорилось: если СССР нападёт на Германию или спровоцирует войну, то отказать ему в помощи и изучить вопрос о помощи немцам.
Не будем забывать, что в Англии приземлился видный посланник Гитлера, член руководства рейха Рудольф Гесс и вёл переговоры с англичанами на предмет заключения мира. Поэтому заявление ТАСС было необходимо, чтобы парировать обвинения Германии и не допустить союза ведущих стран Запада (плюс Япония и Турция) против Советской России. И когда о пагубности этого ни к чему не обязывающего документа стали говорить после 1953 года военачальники, то это из той же серии перекладывания собственной вины на других.
Автор: Леонид Ивашов
Первоисточник: http://www.redstar.ru/index.php/2011-07-25-15-55-35/item/29922-iyun-1941-go-vzglyad-skvoz-gody


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Загрузка...
Комментарии 4
  1. Кровопийца 21 августа 2016 10:36
    Гесса прибили в Шпандау в 1987,аккурат в после смены караулов-заступили англичане.
    Все документы связанные с Гессом,в Англии засекречены по сию пору.
    Вся найденная документация,захваченная американцами в ходе войны и касающаяся дел английской короны с Гитлером,засекречена еще на 50 лет.
    А в случае с 22 июня..у А.Мартиросяна с выкладкой документов вполне аргументировано доказывается,провал западного фронта,отголоски попытки военного переворота 1937 года ,Тухачевского и К..
    1. Микадо 23 августа 2016 13:52
      у нас есть два военачальника, которых вспоминают не так часто. Наверно, потому что именно они вынесли на себе поражения 1941-42 года. Шапошников много сделал для работы Генштаба, не побоюсь этого слова, "вырастил" Василевского. Тимошенко же сделал много для подготовки войск после Финской войны. Светлая им память! soldier
  2. Иван Тартугай 24 августа 2016 07:04
    Цитата из статьи:
    Однако глубокое исследование предвоенных событий и начала войны убеждает, что военная и внешняя разведки, как и Сталин, виноваты значительно меньше, чем, например, Генеральный штаб и наркомат обороны.


    Спасибо автору за статью. Спасибо Ивашову ЛГ.
    Однако, когда пишут виноват Генеральный штаб, виноват наркомат обороны, все-таки идет обезличивание, вина переносится на весь коллектив Генштаба и коллектив наркомата. Конечно, все понимают, что виновата не техничка, которая моет полы в здание Генштаба, но и нет конкретности, что виноваты Мерецков, который был начгенштаба с августа 1940 по январь 1941, а также Жуков с января по июль 1941.
    Они - Тимошенко, Мерецков и Жуков назначали исполнителей по разработки мероприятий по подготовке войск к войне, к боевым действиям, контролировали их работу, подписывали бумаги, утверждали планы по дислокации войск, складов и т.д. и т.п.
  3. Иван Тартугай 24 августа 2016 18:35
    Цитата из статьи:
    На смену им пришли киевляне, заняв высшие ступеньки в военной иерархии: С.К. Тимошенко, Г.К. Жуков, Н.Ф. Ватутин и ряд других. И именно они, представители КОВО, сделали ставку на усиление юго-западного направления, полагая, что именно там немцы нанесут главный удар.


    А в беседе с Симоновым К Жуков сказал:
    «Я еще командовал Киевским военным округом, когда в декабре 1940 года мы проводили большую военную игру. В этой игре я командовал «синими», играл за немцев. А Павлов, командовавший Западным военным округом, играл за нас, командовал «красными», нашим Западным фронтом. На Юго-Западном фронте ему подыгрывал Штерн.
    Взяв реальные исходные данные и силы противника — немцев, я, командуя «синими», развил операции именно на тех направлениях, на которых потом развивали их немцы. Наносил свои главные удары там, где они их потом наносили. Группировки сложились примерно так, как потом они сложились во время войны. Конфигурация наших границ, местность, обстановка — все подсказывало мне именно такие решения, которые они потом подсказали и немцам».
    По словам Жукова, видно что он сразу догадался, и где будет наступать вермахт, и где наносить свои главные удары ещё в декабре 1940 , т. е. за полгода до начала войны. Однако как стал начальником Генерального Штаба РККА почему-то все забыл и головы вылетело и где будет наступать вермахт, и где будет наносит главные удары. Необъяснимым, непонятным образом Жуков вдруг стал предполагать, что немцы нанесут главный удар усиление уже именно в юго-западном направление.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня