https://topwar.ru/ ru https://topwar.ru/41307-chto-skazhesh-tamerlanu.html https://topwar.ru/41307-chto-skazhesh-tamerlanu.html 41307 Thu, 13 Mar 2014 20:03:00 +0400 native-yes В Лондоне собираются представители стран теперь уже Семерки, чтобы обсудить санкции, которыми они, возможно, обложат нашу страну. Американцы грозятся не признать референдум. А известные западные политологи и журналисты плачут и смеются одновременно.Во вторник в Лондоне собираются главы государств Запада, чтобы обсудить, что делать с российской политикой в Крыму и на Украине. Планируется срочно составить список тех властных отечественных фигур, на которых падут санкции – запреты на въезд и арест имущества.В Вашингтоне уже заявили, что Россия может считать себя исключенной из Большой восьмерки. «Трудно представить себе саммит G8 в Сочи», - подвел итог пресс-секретарь президента США Джей Карни.Западные деятели осознали, по признанию газеты Guardian, что референдум в Крыму может дать президенту России Владимиру Путину опасный повод для дальнейших действий в Крыму и наращивания там военной группировки. Пока решение о санкциях планируется окончательно ввести в действие на следующий день после референдума.Который день заседают при закрытых дверях высшие чины ООН и Евросоюза, и бессильны что-либо придумать, сообщает французская Le Monde. На все увещевания мировой общественности, российский МИД отвечает абсолютно такими же увещеваниями, приглашая всех в Москву на переговоры, на обвинения в обмане отвечают обвинениями во лжи, на упреки в тенденциозном освещении событий на Украине – точно такими же обвинениями в тенденциозном освещении событий на Украине, на санкции грозят санкциями. А неведомые зеленые человечки уже стреляют в Крыму, пока в воздух, передает France 24.Политологи с одной стороны подсмеиваются над действиями своих правителей, с другой стороны – ужасаются. На последнем собрании партии республиканцев США разгорелся самый жаркий спор со времен столпов Рональда Рейгана и Джорджа Буша, пишет аналитик Майкл Джерсон в Washington Post. Сенаторы взывали то к одному призраку, то к другому, и вспоминали, как Рейган умудрялся торговаться с СССР, а Буш метал ракеты в Ираке, но так и не смогли прийти к единому мнению: что же делать сегодня – и торговаться не получается, и ракету не пустишь. Самым простым оказалось смешать с грязью нынешнего президента – Обаму, подшучивает аналитик. «Мы демонстрируем, что страшно возмущены его возмущением по поводу поведения Владимира Путина. Американцы никак не могут разработать законодательные основы для разработки гуманитарной политики по Крыму, в то время как Россия мобилизует все идеи прошлых веков. Аргумент «пусть они там поубивают друг друга» годится для Сирии, но «Путин сам разберется» продать будет труднее. Самое время призывать призрак Рейгана, чтобы он образумил Обаму», - пишет Джерсон.Колумнист газеты Globe Марк Керстин полагает, что дала трещину вся гуманитарная доктрина последнего времени – никто ничего не может сделать против возникновения в Европе «диктаторского режима, на который не действуют никакие уговоры». «Язык правозащитника стал обоюдоострым оружием» – оказалось, что им может воспользоваться кто угодно. Вам предъявят бумажки о референдуме, заполненные по всем правилам. Спикеры парламентов и министры иностранных дел будут использовать правильную риторику гуманитарного права, держа под полой автомат или сами стоя под его дулом, полагает журналист. При этом, по мнению Керстина, нет никаких возможностей опровергнуть лицемерный язык, ибо на первый взгляд международные законы не кажутся нарушенными, и самое циничное, по его мнению, что Москва использует прецедент Сирии для манипулирования Советом безопасности.«Россия предстает жесткой, решительной правозащитницей (кто нарушал права русских – пока неизвестно), и на этом фоне нарушение суверенитета Украины как-то теряется», - полагает обозреватель.«Путин из страны ГУЛАГа, и он может сконцентрировать власть без убийств или особого насилия. И он знал, что мы ни на что не способны», - уверен известный политолог Ричард Коэн, - «В мире много наций, которые страдают от несвободы. Ужасно, если никто из нас не извлечет из происходящего урок».Откликнулись и российские политологи. Войну «гопников и нацистов» пророчит профессор Оксфорда Владимир Пастухов, а писатель Максим Кантор ожидает нашествие Новой Орды и скифов «с раскосыми и жадными очами»: «Возник русский патриотизм нового типа, отчасти похожий на предыдущий, но с новыми, татаро-монгольскими, чертами. Слово «русский» сделалось своего рода заклинанием — это уже не коммунист, и совсем не православный, это представитель страстного обиженного народа, имеющего географическую судьбу и особую миссию… миссия определяется словами «выжить» и «идти вперед»; это сильный импульс, как у воина степей. И Запад глядит, разинув рот: что скажешь против степной логики? Что скажешь Тамерлану? Борись за демократию? Тамерлан лишь улыбнется в ответ — он не плох, и не хорош, он просто такой, какой есть: идет вперед, как степной пожар, вот и все. Возразить ему невозможно. Западу нечего противопоставить Тамерлану; организм Запада дряблый и ожиревший от демократии, Запад сам угробил свою философию и искусство, он не умеет ничего сказать поперек».]]> https://topwar.ru/34957-citaty-iz-knigi-pod-redakciey-a-dyukova-za-chto-srazhalis-sovetskie-lyudi.html https://topwar.ru/34957-citaty-iz-knigi-pod-redakciey-a-dyukova-za-chto-srazhalis-sovetskie-lyudi.html 34957 Wed, 23 Oct 2013 08:41:48 +0400 native-yes Эта книга должна быть в каждом доме; её должен прочитать каждый школьник. Это страшно убедительная книга; жаль, была выпущена мизерным тиражом. Однако сейчас продаётся её переиздание под авторским названием."Я видел то, что человек не может видеть... Ему нельзя...Я видел, как ночью пошёл под откос и сгорел немецкий эшелон, а утром положили на рельсы всех тех, кто работал на железной дороге, и пустили по ним паровоз...Я видел, как запрягали в брички людей... У них — желтые звезды на спине... И весело катались... Погоняли кнутами...Я видел, как у матерей штыками выбивали из рук детей. И бросали в огонь. В колодец. А до нас с матерью очередь не дошла...Я видел, как плакала соседская собака. Она сидела на золе соседской хаты. Одна..."Юра Карпович, 8 лет"Помню, как горели у убитой мамы волосы... А у маленького возле неё — пелёнки... Мы переползли через них со старшим братом, я держалась за его штанину: сначала — во двор, потом в огород, до вечера лежали в картофлянике. Вечером заползли в кусты. И тут я расплакалась..."Тоня Рудакова, 5 лет"Черный немец навел на нас пулемёт, и я поняла, что он сейчас будет делать. Я не успела даже закричать и обнять маленьких...Проснулась я от маминого плача. Да, мне казалось, что я спала. Приподнялась, вижу: мама копает ямку и плачет. Она стояла спиной ко мне, а у меня не было сил ее позвать, сил хватало, только чтобы смотреть на нее. Мама разогнулась передохнуть, повернула ко мне голову и как закричит: «Инночка!» Она кинулась ко мне, схватила на руки. В одной руке меня держит, а другой остальных ощупывает: вдруг кто-нибудь еще живой? Нет, они были холодные...Когда меня подлечили, мы с мамой насчитали у меня девять пулевых ран. Я училась считать. В одном плечике — две пули и в другом — две пули. Это будет четыре. В одной ножке две пули и в другой — две пули. Это будет уже восемь, и на шейке — ранка. Это будет уже девять."Инна Старовойтова, 6 лет"У нас в хате собралось шесть человек: бабушка, мама, старшая сестра, я и два младших братика. Шесть человек... Увидели в окно, как они пошли к соседям, побежали в сени с братиком самым маленьким, закрылись на крючок. Сели на сундук и сидим возле мамы.Крючок слабенький, немец сразу оторвал. Через порог переступил и дал очередь. Я разглядеть не успел, старый он или молодой? Мы все попадали, я завалился за сундук...Первый раз пришел в сознание, когда услышал, что на меня что-то капает... Капает и капает, как вода. Поднял голову: мамина кровь капает, мама лежит убитая. Пополз под кровать, все залито кровью... Я в крови, как в воде... Мокрый...Вернулось сознание, когда услышал страшный женский голос... Крик висел и висел в воздухе. Кто-то кричал так, что, мне казалось, он не останавливается. Полз по этому крику как по ниточке, и приполз к колхозному гаражу. Никого не вижу... Крик откуда-то из-под земли идет...Встать я не мог, подполз к яме и перегнулся вниз... Полная яма людей... Это были все смоленские беженцы, они у нас жили в школе. Семей двадцать. Все лежали в яме, а наверху поднималась и падала раненая девочка. И кричала. Я оглянулся назад: куда теперь ползти? Уже горела вся деревня... И никого живого... Одна эта девочка... Я упал к ней... Сколько лежал — не знаю...Слышу — девочка мертва. И толкну, и позову — не отзывается. Один я живой, а они все мертвые. Солнце пригрело, от тёплой крови пар идет. Закружилась голова..."Леонид Сиваков, 6 лет" Вчера днём к нам прибежала Анна Лиза Ростерт. Она была сильно озлоблена. У них в свинарнике повесилась русская девка. Наши работницы-польки говорили, что фрау Ростерт всё била, ругала русскую. Покончила та с собой, вероятно, в минуту отчаянья. Мы утешали фрау Ростерт, можно ведь за недорогую цену приобрести новую русскую работницу..."Из письма обер-ефрейтору Рудольфу Ламмермайеру«ДОМИК, НЕ ГОРИ! » НИНА РАЧИЦКАЯ – 7 ЛЕТ"Помнится отрывками, иногда – очень ярко. Как немцы приехали на мотоциклах… У меня еще было два маленьких братика – четыре и двух лет. Мы с ними спрятались под кровать и весь день просидели там. Офицер в очках, мне было очень странно, что фашист в очках, жил с денщиком в одной половине дома, а мы в другой. Братик, самый маленький простыл и сильно кашлял. Наутро офицер заходит на нашу половину и говорит маме, что если киндер будет плакать, не давать ему спать по ночам, то он его «пуф-пуф» - и показывает на свой пистолет. Ночью, как только брат закашляет или заплачет, мать хватает его в одеяло, бежит на улицу и там качает, пока он не заснет или не успокоится.Забрали у нас все, мы голодали. На кухню нас не пускали, варили они там только себе. Брат маленький, он услышал запах горохового супа и пополз по полу на этот запах. Через пять минут раздался страшный визг брата,. Его облили кипятком на кухне, облили за то, что он попросил есть.А он был такой голодный, что подойдет к маме: «Давай сварим моего утенка…». Утенок у него был самой любимой игрушкой, он никому его в руки не давал, а тут говорит: «Сварим утенка, и все будем сытые…»Отступая, они в последний день подожгли наш дом. Мама стояла, смотрела на огонь, и у нее ни слезинки не было. А мы втроем бегали и кричали: «Домик, не гори! Домик, не гори!». Вынести из дома ничего не успели, я только схватила свой букварь... "]]>