https://topwar.ru/ ru https://topwar.ru/64736-armeyskie-zapisnye-knizhki-dnevniki-semen-gudzenko.html https://topwar.ru/64736-armeyskie-zapisnye-knizhki-dnevniki-semen-gudzenko.html 64736 Tue, 16 Dec 2014 06:33:38 +0300 native-yes Хочу представить вам фронтовые дневники Семена Гудзенко.Если кто забыл или не знает этого человека, то вот краткая справка из вики:Семён Петро́вич Гудзе́нко (1922 — 1953) — русский советский поэт-фронтовик.Биография:Родился 5 марта 1922 года в Киеве в еврейской семье. Его отец, Пётр Константинович Гудзенко, был инженером; мать, Ольга Исаевна, — учительницей. В 1939 году поступил в МИФЛИ и переехал в Москву.В 1941 году добровольцем ушёл на фронт, служил в частях ОМСБОНа. В 1942 году был тяжело ранен. После ранения был корреспондентом во фронтовой газете «Суворовский натиск».. Первую книгу стихов выпустил в 1944 году После окончания Великой Отечественной войны работал корреспондентом в военной газете.Настоящее имя Гудзенко — Сарио, итальянское имя ему дала мать. Когда его в 1943 году дружно опубликовали «Знамя» и «Смена», поэт писал матери: «…не пугайся, если встретишь стихи за подписью „Семён Гудзенко“, — это я, так как Сарио не очень звучит в связи с Гудзенко. Надеюсь, ты не очень обидишься…»…Гудзенко умер от старых ран. Последствия контузии, полученной на фронте, медленно убивали его. По воспоминаниям Евгения Долматовского, последние месяцы жизни поэта — это «новый подвиг, который по праву можно поставить рядом с подвигом Николая Островского, Александра Бойченко, Алексея Маресьева: прикованный к постели поэт, точно знающий о том, что его недуг смертелен, продолжал оставаться романтиком, солдатом и строителем. У его постели собирались друзья, чтобы говорить с ним не о недугах и лекарствах, а о борьбе вьетнамского народа за свою независимость, о строительстве на Волге и Днепре, о новых изобретениях и открытиях, и конечно, о стихах. В последние месяцы своей жизни Семен Гудзенко, уже не могший писать сам, продиктовал три стихотворения, которые, несомненно войдут в золотой фонд советской поэзии. С. П. Гудзенко умер 12 февраля 1953 года в Институте нейрохирургии имени Н. Н. Бурденко. Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище. Евгений Евтушенко писал в антологии «В начале было Слово»: «…был киевлянин, украинский еврей, русский поэт Семён Гудзенко». Ноябрь 1941.Это было первое крещение. Первые убитые, первые раненые, первые брошенные каски, кони без седоков, патроны в канавах у шоссе. Бойцы, вышедшие из окружения, пикирующие гады, автоматная стрельба.Погиб Игношин. На шоссе у Ямуги. Погиб конник, осколки разбили рот. Выпал синий язык.10 декабря 1941.Пришло письмо от Нины. Пишет Юре, а мне только привет. И сейчас такая же, чтоб я не зазнавался, а сама плакала, когда я уходил. Гордая до смешного. Письмо носилось в кармане, адрес стерся, и тогда захотелось написать.Была ранена в руку. Опять на фронте. Избалованная истеричка. Красивая девушка. Молодчина.Декабрь 1941Снег, снег, леса и бездорожье. Горят деревни.Одоево. Зашли с Паперником в дом. Жена арестованного. Ему немцы "повязку" надели и он работал в управе. Это чтоб с голода не помереть... Сволочь. Городской голова — адвокат, сбежал с немцами.Был бой под Кишеевкой. Лазарь бил из снайперской. Здорово! Метко. Ворвались в деревню. Потом отошли. Когда подползали — деревня кашляла. Гансам не по легким наши морозы. Простужаются, гады.Подпускают идущих по пояс в снегу на 50-60м. Зажигают крайние дома. Видно как днём. И бьют из пулеметов, минометов и автоматов. Так они бьют везде.Бой под Хлуднево.Пошли опять превый и второй взводы. Бой был сильный. Ворвались в село. Сапер Кругляков противотанковой гранатой уложил около 12 немцев в одном доме. Крепко дрался сам Лазнюк в деревне. Лазарь говорит, что он крикнул: "Я умер честным человеком". Какой парень. Воля, воля! Егорцев ему кричал: "Не смей!". Утром вернулось 6 человек, это из 33-х.Испуганная хозяйка. Немцы прошли. Заходим. Обогрелись, поели супец. Немцы здесь все отобрали. В скатертях прорезали дыры для голов, надели детские белые трусики. Маскируются. Найдём!Идем в Рядлово. Я выбиваюсь из сил. Лыжи доконали. Отдыхаю.2-го утром в Поляне. Иду в школу. Лежат трупы Красобаева и Смирнова. Не узнать. Пули свистят, мины рвутся. Гады простреливают пять километров пути к школе. Пробежали... Пули рвутся в школе.Бьёт наш "максим". Стреляю по большаку. Немцы уходят на Маклаки. Пули свистят рядом.Шел строй. Немел. Все тише, тише.Лежали посреди селаУ школы с обгорелой крышей Полусожженные тела.И трудно было в этих трупахУзнать друзей-однополчан...2 января 1942.Ранен в живот. На минуту теряю сознание. Упал. Больше всего боялся раны в живот. Пусть бы в руку, ногу, плечо. Ходить не могу. Бабарыка перевязал. Рана — аж нутро видно. Везут на санях. Потом довезли до Козельска. Там валялся в соломе и вшах. Живу в квартире нач. госпиталя. Врачи типичные. Культурные, в ремнях и смешные, когда говорят уставным языком.Когда лежишь на больничной койке, с удовольствием читаешь веселую мудрость О.Генри, Зощенко, "Кондуит и Швамбранию", бравого солдата Швейка.А в какой же стадии хочется читать Пастернака? Нет таковой.А где же люди, искренне молившиеся на него, у которых кровь была пастерначья? Уехали в тыл. Война сделала их ещё слабее.Мы не любили Лебедева-Кумача, его ходульные "О великой стране". Мы были и остались правыми.Мы стояли на перекрестке дорог. Со всех сторон хлестали ветра. Москва была очень далеко.Железнодорожные рельсы засыпаны снегом. Поезда не ходят с лета. Люди отвыкли уже от гула. Тишина здесь, кажется, усилена этими рельсами.Был мороз. Не измеришь по Цельсию.Плюнь — замерзнет. Такой мороз.Было поле с безмолвными рельсами,позабывшими стук колес.Были стрелки совсем незрячие —ни зеленых, ни красных огней.Были щи ледяные.Горячие были схваткиза пять этих дней.Пусть кому-нибудь кажется мелочью,но товарищ мой до сих порпомнит только узоры беличьии в березе забытый топор.Вот и мне: не деревни сгоревшие,не поход по чужим следам,а запомнились онемевшиерельсы.Кажется, навсегда...4 марта 1942.Вчера вышел из дома. Пахнет весной. Не заметил её начала. Завтра мне 20 лет. А что?Прожили двадцать лет.Но за год войнымы видели кровьи видели смерть —просто,как видят сны.Я все это в памяти сберегу:и первую смерть на войне,и первую ночь,когда на снегумы спали спина к спине.Я сынаверно дружить научу, —и пустьне придется ему воевать,он будет с другомплечо к плечу,как мы,по земле шагать.Он будет знать:последний сухарьделится на двоих....Московская осень,смоленский январь.Нет многих уже в живых.Ветром походов,ветром весныснова апрель налился.Стали на времябольшой войнымужественней сердца,руки крепче,весомей слова.И многое стало ясней....А тыпо-прежнему не права —я все-таки стал нежней...У каждого поэта есть провинция.Она ему ошибки и грехи,все мелкие обиды и провинностипрощает за правдивые стихи.И у меня есть тоже неизменная,на карту не внесенная, одна,суровая моя и откровенная,далекая провинция — Война...3 апреля 1942.Были в МГУ. Здесь уже нет ничего студенческого. Большинство этих людей не хотят работать, не хотят воевать, не хотят учиться. Они хотят выжить. Выпить. Это единственное, что их волнует. Они не знают войны.Правда, есть много честных девушек.Они учатся, работают в госпиталях, грустят о ребятах, ушедших на фронт. Но их ЗДЕСЬ не очень много.До войны мне нравились люди из "Хулио Хуренито", "Кола Брюньона", "Гаргантюа и Пантагрюэля", "Похождений Швейка" — это здоровые, веселые, честные люди.Тогда мне нравились люди из книг, а за девять месяцев я увидел живых собратьев — этих классических, честных, здоровых весельчаков. Они, конечно, созвучны эпохе.Студент-искусствовед. Два дня метель. В воскресенье необходимо было чистить аэродром. Искусствовед заявил: "Работать не буду, у меня воспаление почечной лоханки".А с этого аэродрома поднимались ястребки, защищавшие его теплую комнату с репродукциями Левитана.Это уже подлец.Война — это пробный КАМЕНЬ всех свойств и качеств человека. Война — это КАМЕНЬ преткновения, о который спотыкаются слабые. Война — это КАМЕНЬ, на котором можно править привычки и волю людей. Много переродившихся людей, ставших героями.Лебедев-Кумач. "Широка страна", 1941. "За нее мы кровь прольем с охотой". Какая суконная, мертвая строка о крови свободных, гордых людей. Так писать — лучше промолчать.Здесь, под Москвой, живут испанские солдаты. Они мстят под Волоколамском за своего Лорку, за Мадрид. Смелые, веселые люди. Черные глаза, черные вьющиеся волосы, до блеска начищенные сапоги.Далеко Мадрид. Весенняя русская ночь. Из окон несется звук гитар и пение непонятной, но родной песни.28 апреля.Были в ИФЛИ и в ГИТИСе. Серьезные книжники-ифлийцы дрыгают ногами на сцене и поют неаполитанские песенки. Лиц нельзя разобрать. Вся эта масса копошилась в зале, но прямо в глаза не смотрят, лица прячут. Войны не понимают. Это, конечно, не о всех, но таких много.12 мая 1942.Они все боялись фронта. И поэтому просыпались и ложились со страстными спорами:— Ты отсиживаешься. Я бы...— Брось, сам трус.— Мы здесь нужней.Тупые люди. Кулачки, кусочники.Девушка учила Овидия и латинские глаголы. Потом села за руль трехтонки. Возила все. Молодчина.15 мая 1942.Вышел из метро. После этого провал. После этого я был сбит авто на площади Дзержинского, и снесли меня в приемный покой метро. Пришел в себя. Забыл все: откуда, зачем, какой месяц, война ли, где брат живет. Болит голова, тошнит.20 мая.Вчера был у нас Илья Эренбург. Он, как почти всякий поэт, очень далек от глубоких социальных корней. Выводы делает из встреч и писем. Обобщает, не заглянув в корень. Он типичный и ярый антифашист. Умен и очень интересно рассказывал. "Мы победим, — сказал он, — И после войны вернемся к своей прежней жизни. Я съезжу в Париж, в Испанию. Буду писать стихи и романы". Он очень далек от России, хотя любит и умрет за неё, как антифашист.28 декабря 1944Ракоци — район фашистский. Старый мадьяр с шестого этажа бросил гранату, убил 10 офицеров.Наш конвоир один ведет 1000 румын. Он пьян. Один румын берет его автомат, двое ведут его за руки. (Ну чем ни Швейк с конвоирами) )))15 января 1945, под Будапештом.Голодные мадьяры тянут мешками фисташки, тонут в патоке. Солдаты, наши славяне, умываются одеколоном и поят коней пивом, потому что нет воды. Люди всего боятся — сидят в бункерах и с опаской ходят по улицам. Но это только вначале, а потом видят, что мы зря не стреляем, и начинают сновать и вынюхивать, где что можно унести. Квартиры грабят друг у друга. К нашим политотделам ходят с жалобами — изнасиловали. Вчера в одном артполку расстреляли хлопца, награжден. Его расстреляли перед строем "для поучения". Жаль, честно говоря. Война!.На улице трупы людей и коней. Ещё не все убрано. Трупов много. За 5 месяцев отвык от этого и возле первого убитого мадьяра останавливаюсь: руки в перчатках закинуты за голову, на носке дырочка, ещё идет пар от пробитого черепа.У стены лежит наш солдат. Он убит. Из карманов высыпалось печенье.Пленные — их тысячи. Они в домах. Их сортируют и допрашивают. Они почти все переоделись в штатское, и поэтому с ними неприятно говорить.— Мы не солдаты...А по выправке, по лицу, по рукам — солдаты.Авиация не бомбит — гуманизм и боязнь ударить по своим.Бои идут сейчас подземные, а не уличные — идет пехота под домами.Немцы сбрасывают на парашютах бензобаки. Летят на розовых парашютах. Огонь. Загораются.29 января 1945.Уже 4-й день идут ожесточенные бои. Бойцы подразделения Хрипко и Лебедь захватили шедший к городу трамвай с прицепом.19 февраля 1945.Взят Будапешт. И неизменно вбивая в оборону клин, идут дивизии на Вену и наступают на Берлин.Сейчас от Познани до Праги У всех фронтов одни путиНостальгия. Привыкаешь ко всему: в Будапеште уже не волнует, что первые дни не давало уснуть, о чем только в книгах читал в России. Вся экзотика узких переулков, неожиданных встреч с итальянскими или шведскими подданными, монастыри, кино и церкви надоели солдатам, которые как-то этим интересовались. Нам хочется домой. Пусть даже там нет такого комфорта. И на это уже плюют. Хотя раньше с завистью смотрели на белизну ванных комнат, на блеск полов, на массивность или легкость мебели. Хочется всем домой, пусть в нетопленую комнату, пусть без всяких ванных комнат, нов Москву, Киев, Ленинград. Это тоска по Родине.21 февраля 1945.В кино идет "Она сражалась за Родину" под названием "Товарищ П.". Это у них как кинобоевик, в зале все время аплодисменты, плач и оживление. В Кишпеште смотрел американский ковбойский фильм. Стрельба. Убийство. Страшная скука. А зал в бешеном восторге. Я не досидел. Видно, мы воспитаны на более умном и мудром искусстве.Мадьяр — молодой, здоровый, в шляпе, с дешевым перстнем. Говорит на ломаном русском. Как-то шутя спросил: "Есть ли в Будапеште ресторан?" Он ответил: "Нет. А в Москве есть". — "Откуда знаешь?" — "Я из Москвы только четвертый день".Я совсем остолбенел. Дальше рассказал он, что был взят под Старым Осколом в 1943, сидел в лагере в 40 км от Москвы, был в Горьком и Шапове. Жалуется, что в Венгрии плохо, что в лагере он получал 750 граммов хлеба, а тут четвертый день ничего не ест. Приехал он в армию, хочет драться с немцами.Вот уже и история. Уже встречаем вернувшихся домой пленных. Теперь рад, когда видишь усатого мадьяра, в 1914-1916 жившего в Омске, а вот уже мадьяры 1941-1945 из-под Москвы и из-под Горького.В Европе солдат привыкает к чистоте, к хорошему белью, к духам. Это, конечно, о тех днях, когда идут бои в больших городах. Но на пути каждого солдата был или будет один город, где он ещё познает прелести и гнусности Европы. Для меня таким городам стал Будапешт. С неизвестностью, монахами, всепоглощающей торговлей, проститутками, быстротой восстановления и пр. и т.п.29 марта 1945.Собачонки всех мастей, но все карликовые. Шоферы давят их безбожно. "Та разве то собака, то ж мышка", — сплюнув, говорит водитель.Во всех квартирах канарейки. Основная работа престарелых дам: подыскивание самцам самок у соседей. Этим, птичьей любовью, они копируют свою, ушедшую и не такую красивую.Мой хозяин — бывший кельнер. У него медали за прошлую войну. Мне он говорит, что бил в 1914 году итальянцев, а немцам, наверное, хвастал, что бил русских.В Буде немцы. Артбатарея. Из окон видны солдаты на том берегу. Лед. Полыньи. Красные парашюты. Немцы сбрасывают своим жратву и гранаты.Внизу открытые настежь магазины. Бери что хочешь.Подхожу к артиллеристу. Смотрю, что он взял: один кусок мыла, флакон одеколона, сигареты. Взял, что нужно, а большего не берет.Никогда я не забуду, сколько буду на войне, взбудораженную Буду, потонувшую в огне. И обломки переправы, и февральский ледоход, и Дуная берег правый, развороченный, как дзот. И багровое на сером -- пламя в дымных этажах. И того, кто самым первым был в немецких блиндажах.Братислава.— Я была простой сестрой в одесской санатории, здесь меня принимали в лучших домах, — говорила одна девчонка, уехавшая из Одессы в Братиславу со словацким офицером. Дура.Утром 8 апреля в Братиславе.Шовинизм. Немцы поработали. Раненый штатский чех не хочет идти в австрийскую больницу.Снова Вена. В Вене висят красные флаги — они сделаны из немецких, но свастика сорвана и пятно закрашено.На доме в Вене плакат "Да здравствует Москва!" Грамотно, но написано готическим шрифтом. Маляр — аполитичен, не учел.На улице старики-немцы, с ними девчонка-украинка. Она теперь их спасает. Боже мой, как они теперь лебезят перед ней.Брно, 26-28 апреля 1945.Лежат убитые немцы. Никто их хоронить не хочет, они прикрыты забором.Трупы наших солдат. Один по пояс виднеется из окопа. Рядом связка гранат. На груди знак "Гвардия". В кармане фото и документы. Мозговой, 1924 г.р., кандидат ВКП(б) с 1944, награжден двумя медалями "За отвагу" и орденом Красной Звезды. Был почти всюду. На войне с 1942.Немцев было много. Они бежали. Лангер остался. Он поражен, что его не трогают. На второй день уже недоволен тем, что солдат взял у него пустой чемодан. Жалуется.2 мая 1945.Есть извещение, что умер Гитлер. Это никого не устраивает. Каждый хотел бы его повесить.Венский зоопарк. Голодные звери. Медведи, львы, волки. Ходят наши солдаты.— Что, он же не русский (о льве). Он не понимает, — говорит сержант.Венский зоопарк взят под охрану воинской части. Солдаты кормят зверей.Ночь на 9 мая 1945.С трудом добираемся до Елгавы. Здесь утром были немцы. По пути встречаем много немцев — колоннами и группками. Нет конвоя. Они кланяются, на них не обращают внимания. Говорят, что Прагу защищают власовцы. Говорят, наоборот, что они восстали против немцев. Одно известно, что есть очаги сопротивления. Очень не хочется погибнуть в День Победы. А навстречу везут раненых. Сегодня до 12 часов наши ещё бомбили. Дымятся обломки, повозки.11 мая 1945. 11 мая возле парламента хоронили погибших 10 мая, после войны. Ст. л-т Глазков, капитан Семенов. Зелень, цветы, слезы чешек. Хороним полковника Сахарова. Чехи брали на память горячие гильзы от крупнокалиберного пулемета. Это память о храбрых и о освобождении.В Праге хоронят погибшего после победы майора. Влтава тиха, но гремит орудийный салют. Женщины плачут. Мужчины молчат у собора. И обжигая ладони, гильзы на память берут. Гильзы хозяйки начистят кирпичною пылью. Первые ландыши, ландыши будут стоять на окне. Ландыши красными станут! И к правнукам былью Сказка придет о салютах, цветах и войне.Я видел на дорогах, как немцев берут шоферами. Машин очень много. Через 50 км его угощают и дружелюбно беседуют. Русская душа. Все сразу забывается, хотя на нем германская форма и ленточка орденская.21 мая 1945.Шофер говорит:— К осени вернемся домой. Летом не хочу, пусть жена сама картошку копает (смеется).Капитан говорит:— Медаль "За победу над Германией", а ещё будет за Японию.Уже поговаривают, что на Востоке тоже будем биться.Солдат вернулся в Киев. У него жил немец на квартире. Убил его мать. Ограбил. Случайно нашел конверт с его берлинским адресом. Это было в 1943 году. В 1945 он пришел в Берлин и нашел дом этого немца. Здесь он увидел свой костюм, присланный в посылке. Немец уже давно был убит. Его вдова, когда узнала, кто этот пехотинец, смертельно побледнела. Солдат не стал брать своего костюма. Он только на дверях написал: "Сюда приходила месть из Киева, с ул. Чкалова, из дома № 18". Наутро вдова сбежала в деревню. Солдат решил поселиться здесь с друзьями. В шкафах он нашел много знакомых вещей и это напоминало ему мать, дом, Киев.29 мая 1945.Когда мы узнали о конце войны, каждый больше всего боялся умереть. Жизнь после войны солдаты берегут ещё сильнее.Сейчас очень многие хотят демобилизоваться — находят какие-то старые болезни, ездят на рентген, стонут и кряхтят. А ещё две недели назад они были бодрыми и подтянутыми офицерами. Всё это не страшно. Пусть хитрят — они победили.Опять снилась Москва.Я был пехотой в поле чистом,в грязи окопной и в огне.Я стал армейским журналистомв последний год на той войне.Но если снова воевать...Таков уже закон:пускай меня пошлют опятьв стрелковый батальон.Быть под началом у старшинхотя бы треть пути,потом могу я с тех вершинв поэзию сойти.]]> https://topwar.ru/59598-shturmovye-gruppy-pervoy-mirovoy.html https://topwar.ru/59598-shturmovye-gruppy-pervoy-mirovoy.html 59598 Sat, 04 Oct 2014 08:11:50 +0400 native-yes Армии отчаянно пыталась приспособить тактику к новой войне. Хотя наиболее знаменитыми стали немецкие штурмовые части, аналогичные подразделения не менее успешно применялись и другими армиями. Больше того, в русской армии, сполна испытавшей горечь поражения Русско–японской, необходимые выводы были сделаны еще в 1908 г. Цитата из брошюры «Самоокапывание пехоты в наступательном и оборонительном бою»:«§ 9. Строевые начальники в ночь перед штурмом обязаны произвести ближнюю разведку неприятельского расположения с целью определения: 1) относительного положения участков позиции, расстояний до опорных пунктов и их характера; 2) рода препятствий на пути атакующего и мертвых пространств; 3) характера искусственных препятствий и мест их расположения. Определив род и место искусственного препятствия, надо попытаться устроить в нем проходы.§10. Разрушение препятствий перед штурмом возможно только в редких случаях. Кроме ночного времени, можно воспользоваться туманом, снегом, сильным дождем, пылью и тому подобными случаями.Приказания свыше ждать не приходится, так как, пока оно придет, удобный момент может быть упущен, поэтому ротному командиру необходимо проявить личный почин и послать команду охотников–рабочих, которые, подобравшись скрытно к препятствию, например, к проволочной сети, ложатся на спину, подползают под проволоку и режут ее особыми ножницами, которыми снабжаются штурмовые части. Следует попробовать выдернуть и повалить колья.Если при штурмовых частях имеются саперы, то они назначаются в помощь пехоте.§ 11. Не всегда удается устроить проходы в препятствиях перед штурмом, поэтому надо уметь их преодолевать.Чтобы успешно преодолеть препятствие и при этом понести возможно меньшие потери от неприятельского огня, необходимо появляться перед препятствием скрытно и неожиданно и преодолевать его без шума и стрельбы.Способы преодоления должны быть настолько просты и усвоены, чтобы всякий рядовой мог самостоятельно преодолеть препятствие, поэтому крайне необходима практика мирного времени.Преодолевать препятствие следует быстро и широким фронтом, а не толпиться, иначе атакующий понесет большие потери.Для облегчения преодоления препятствий штурмовые части снабжаются топорами и ножницами.§ 12. В тех случаях, когда атакующему удалось окопаться или залечь в мертвом пространстве вблизи препятствия, можно воспользоваться для облегчения преодоления его легкими вспомогательными средствами, доставленными скрытно (ночью или по ходам сообщения) к предштурмовой позиции. Такими вспомогательными средствами служат: легкие мостки, плетни, земляные или набитые соломою мешки для забрасывания препятствий.Во время преодоления препятствия, следует держать гребень укрепления или окопа под пулеметным огнем, а также забрасывать защитников ручными гранатами.Если штурм не удался, то не следует отходить далеко назад, а залечь и постараться окопаться, чтобы можно было повторять штурмы с возможно близкого расстояния, пока не удастся овладеть позицией противника.Ворвавшись в укрепление, следует сейчас же приспособить его в свою пользу: заградить выход, занять горжу [тыльную часть укрепления. —Е. Б.], устроить закрытия (траверсы) от флангового огня соседних участков, осмотреть блиндажи, разыскать проводники от фугасов, поставить пулеметы и сделать им закрытия.Отступающего противника из укрепления преследуют огнем»Фактически здесь в концентрированном виде излагается многое из последующей тактики штурмовых групп. Тогда почему же русская армия не смогла быстро взять австрийский Перемышль», не самую сильную крепость, и укрепления Восточной Пруссии? Отгадка кроется в самой инструкции — необходимы квалифицированные кадры, надлежащее обучение тактике штурма еще в мирное время и необходимое снаряжение. Как мы увидим в соответствующей главе, Российская империя имела серьезные проблемы по всем трем пунктам. Поэтому русской армии пришлось учиться новым приемам не столько по своим инструкциям, сколько у союзников и у противников. Притом что именно союзники называли закрытую сапу «русской».Впрочем, британцы еще раньше внимательно наблюдали за боями с японской стороны и также составляли отчеты. Например, полковник Хьюм (Hume), британский атташе в Токио, дал ценную информацию о выкапывании траншей во влажной почве, защите подземных сооружений от газа и минной войне. Многие приемы, как мы видели, отрабатывались на предвоенных учениях в Англии. Но и англичане оказались не готовы к большой войне.Уже в сражении под Ипром 1914 г. нередко возникали ситуации «слоеного пирога», когда наступающий, перемахнув через линию окопов, бежал дальше, а защитники прятались по блиндажам. При этом штабы теряли оперативную связь с атакующими. Затем обороняющиеся снова занимали стрелковые позиции и отсекали прорвавшихся. Такой «пирог» держался днями и даже неделями. А иногда окруженные на переднем крае даже не подозревали о своей участи. Поэтому стали необходимы «чистильщики окопов», добивавшие спрятавшихся. Например, по данным В. Клембовского, 21 декабря 1915 г. при атаке Гартманвейлерскопфа чистильщики 5–го стрелкового батальона не взяли ни одного пленного, тогда как 21–й батальон соседнего, 153–го полка, где чистильщиков не было, захватил 1300 пленных.РусскиеПервый «рейд» во вражеские траншеи на Западном фронте состоялся уже 4 октября 1914 г., когда английский взвод под командованием лейтенанта Беквита Смита атаковал немецкую траншею. Рейды обычно проводились в целях разведки—изучения рельефа, неприятельских заграждений, войск, захвата пленных, подслушивания разговоров… К тому же они поднимали боевой дух солдат. Пехотинцы учились действовать ночью, использовать ножи, дубинки, кастеты, мягкую обувь и более подходящую для траншей одежду, затемняли лица…Помимо артиллерийского и минометного огня, наилучшим пехотным средством разрушения проволоки считались удлиненные заряды из шеста с привязанными к нему пироксилиновыми шашками или зарядами тола. Также применялись гранаты, топоры с длинными рукоятями, ручные ножницы, более удобные, чем ружейные, гарпуны, подтягивающие полосы заграждений, брезентовые и проволочные мосты, набрасываемые на проволоку.Еще в августе, по запискам Я. М. Ларионова, использовались передовые пункты, ложные окопы и дополнительные позиции артиллерии, затрудняющие воздушную разведку.Бои у Немана, ноябрь: «Расстояние между позициями не превышало 600—700 шагов, но приходилось взять систему проволочных заграждений и скрытыя орудия, и пулеметы в долине, и заграждения перед неприятельскими траншеями на горе и почти неприступные окопы с блиндажами, укрепленные кольями и цементированные. Артиллерия и с той, и с другой стороны находилась за горами, под прикрытием, но сначала не работала, чтобы не выдать своего расположения…Как бы то ни было, но подойти к заграждениям большим колоннам оказалось невозможно и пришлось готовиться к атак и переходу на дно долины к проволочным заграждениям при помощи «сапов», винтообразных, змейкой, окопов по склонам горы, которыя бы привели значительныя наши силы к первому ряду проволочных заграждений».Внезапная атака оказалась удачной: «В 5 1/2 час. утра один из сибирских стрелковых полков ринулся на приступ. Быстро смяли первыя полуразрушенныя проволочный заграждения, на дне долины захватили тяжелыя орудия и пулеметы, так и не успевшие выстрелить, и бросились на разрушенныя артиллерией заграждения у блиндажей, проникли в превосходный несколько–ярусныя окопы, выбивали оттуда немцев штыками, затем попали в коридоры, соединявшие окопы, взяли штыками превосходные кольцевые блиндажи (вокруг всей горы) и зашли в тыл немецким батареям… Взято совершенно целых 21 тяжелое орудие, причем 15 перевез я сам, 16 пулеметов (многия орудия и пулеметы были заряжены), тысячи снарядов, много пулеметных лент, прожектор, я нашел прибор для пускания ракет в вид большого револьвера, заряжающагося патроном, как наш дробовой, трубы Цейса, много телефонов с микрофонами, перевязочный пункт в окопах с материалами и пр.».Однако в приказе войскам 4–й армии 1 мая (18 апреля) 1915 г. № 668 отмечалось, что русские войска все еще недостаточно усвоили уроки Русско–японской войны, отраженные в уставах, и опыт первых месяцев мировой войны: «При обороне все еще замечается стремление к сплошной линии окопов. Даже в тех случаях, когда приходилось занимать заранее подготовленные в инженерном отношении позиции, из ряда опорных пунктов, находившихся в самой тесной огневой связи, войска сейчас же, как бы боясь промежутков, начинали соединять опорные пункты длинными окопами, и опять получалась сплошная линия. Между тем такие сплошные линии укреплений в полевой войне крайне невыгодны. Они не усиливают, а ослабляют обороноспособность позиции, так как окопы поглощают много войск, получается тонкая линия и слабые резервы. В случае прорыва в одном месте легко сдает и вся линия. Из сплошной линии окопов почти невозможно встретить удар противника решительной контратакой, так как приходится выбегать из окопов только по устроенным выходам. Совсем иное дело, когда позиция состоит не из сплошных окопов, а из ряда опорных пунктов, находящихся в тесной огневой связи».И во Франции 20 августа того же года отмечалась недопустимость, чтобы войска первой линии возводили окопы с посторонней помощью, считая земляные работы ниже своего достоинства.По итогам боев в Шампани осенью 1915 г., наступая волнами пехоты, при подходе к неприятелю рекомендовалось продвигаться вперед постепенными скачками, задерживаясь в удобных складках местности для восстановления в частях порядка.16 января 1916 г. появилась новая инструкция генерала Жоффра, в которую были внесены следующие дополнения к ранее изданным инструкциям:1. Наступательная операция должна предусматривать несколько оборонительных полос противника. Не нужно задаваться целями прорыва их всех сразу.2. Без перемены артиллерийских позиций можно овладеть только первой полосой, после чего вести новую подготовку для овладения второй полосой и т. д.3. Наступление ведется по принципу: артиллерия разрушает, пехота наводняет.4. Атака может увенчаться победой, если она ведется при превосходстве материальных и моральных сил наступающего.Отмечалось, что «нельзя бороться людьми против мертвой материи», пехота «очень быстро истощается в бою», «морально она очень впечатлительна».В то же время капитан Андре Лафарж (или Лафарг, Laffargue) выпустил брошюру «Пехотная атака в настоящем периоде войны. Впечатления и выводы ротного командира». Еще в августе 1914 г., будучи командиром взвода, он практически без потерь провел его под огнем артиллерии, пользуясь укрытиями и перебежками по одному, хотя рядом почти целиком уничтожались роты.К 1916 г. германские позиции состояли из двух–трех линий траншей, с заграждениями и колючей проволоки перед каждой. Узлы обороны, где устанавливались укрытые пулеметы и орудия, находились на расстоянии 800—1500 м друг от друга.Поэтому вместо постепенного овладения укрепленными позициями одна за другой Лафарж предложил прорыв по всему фронту на глубину около 3 км, не давая затем противнику времени задержаться в тыловых траншеях и подготовить оборону.Немцы«Современная атака — это грандиозный, безграничный штурм, начатый мгновенно на всем фронте наступления, ведомый с бешеной настойчивостью прямо перед собой, могущий остановиться лишь тогда, когда последняя неприятельская линия будет сокрушена». Атака не должна быть методической: «Она состоит из одного неудержимого порыва и должна быть закончена в один день, иначе неприятель своей обороной не даст наступлению восторжествовать над своим губительным, всепожирающим огнем. Нельзя понемногу грызть одну за другой устрашающие оборонительные линии — надо решиться и проглотить их сразу». Вторая волна поднималась бы в тот момент, когда первая обрушивалась бы на первую линию окопов.Артиллерия поддержки должна была: уничтожать заграждения; нейтрализовать или уничтожать защитников траншей; вести контрбатарейную борьбу; отсекать подкрепления; уничтожать обнаружившие себя пулеметы. Полного уничтожения заграждений не требовалось, т. к. это потребовало бы слишком большого количества снарядов — для прохода пехоты хватило бы и 75–мм снарядов. Для поражения укрывшейся пехоты требовались уже «воздушные торпеды». Для уничтожения пулеметов горные пушки размещались бы непосредственно в траншеях. Предварительно артиллерийские офицеры должны были изучить неприятельские позиции, отыскивая места, подходящие для установки пулеметов.Пехота для повышения эффективности атаки могла начинать выдвижение во время артподготовки, симулировать атаки, открывая огонь из винтовок после прекращения артиллерийского огня, или выкуривать обороняющихся слезоточивым газом.Особое внимание уделялось изоляции центра обороняемого участка и защите наступающих от флангового огня. Огонь полевой, тяжелой и траншейной артиллерии по минутам сочетался с движением пехоты.Если расстояние до вражеских траншей было менее 100 м, атакующие должны были быстро ворваться в окопы раньше, чем противник вылез бы из укрытий. Если расстояние было больше, атака шла волнами рот. Впереди — застрельщики из опытных и хладнокровных солдат, хороших стрелков, огнем из винтовок заставляющие обороняющихся укрыться. Эту роль исполнял и сам Лафарж. Позади линии шли офицеры и унтер–офицеры, управляющие боем, а не бегущие впереди всех. После захвата первой траншеи, позади нес солдаты залегали, формировалась новая линия, обстреливающая, а затем атакующая вторую траншею.Второй эшелон атакующих снабжался пулеметами, легкими орудиями и батареями поддержки. Он выдвигался в момент, когда первый эшелон достигает траншеи. При этом солдаты второго эшелона не должны были ввязываться в схватки первого. Задачей второго эшелона было подготовить позиции для новой атаки, в т. ч. при помощи мешков с песком, и обеспечить огневое превосходство. Огонь предпочтительно было бы вести лучшим стрелкам из укрытий, а не всем солдатам. Пулеметы и легкие орудия как можно быстрее подтягивались к новой позиции, облегчить задачу могли бы автоматические винтовки.В прорыв вводились кавалерия, орудия, пулеметы и пехота на автомобилях плюс саперы для расчистки местности.Таким образом, Лафарж предвосхитил многие действия, легшие в основу последующей пехотной тактики. Оставалось «всего лишь» отработать их на практике.Н. Е. Подорожный отмечал, что для отработки навыков штурмовых действий в тылу сооружались специальные полигоны, воссоздающие участки укрепленных полос, с окопами, бойницами, ходами сообщений, пулеметными и минометными установками, с укрытиями для легкой и замаскированными позициями для тяжелой артиллерии. Пехота обучалась проходить через проволочные заграждения, двигаться по полуразрушенным окопам противника, очищать их от неприятельских частей, действуя гранатой, штыком и лопатой; «переворачивать» окопы противника, приспосабливая их для ведения огня во вражеский тыл; училась взаимодействовать с артиллерией, поддерживать связь по фронту и в глубину. Так, на занятии по захвату пленного (Герасимов) «сперва изучались движение к месту расположения неприятельского поста и способы прикрытия движения. В эту часть занятия входили все виды передвижения: преодоление проволок, прикрытие огнем, занятие исходного положения для захвата пленного. Затем изучался самый захват неприятельского наблюдателя. Когда разведчики в достаточной степени овладевали всем этим, отрабатывалось возвращение с пленным: проход проволочных заграждений, прикрытие отхода, движение к своему расположению, вынос раненых».Ночью 16 ноября 1915 г. был проведен рейд канадских пехотинцев, когда обычная и траншейная артиллерии взаимодействовали с пехотой. Сами пехотинцы, по данным Стивена Булла, были разделены на две группы, по 70 человек. В каждой группе были выделены: подгруппа из 5 резчиков проволоки, две подгруппы гранатометчиков и блокировщиков — по 7 человек, две прикрывающие подгруппы — по 3 человека в каждой, группа стрелков из 10 человек, «слухачи» поддержки — 13 и резерв — 22. Гранатометчики атаковали противника, а блокирующие группы защищали их от контратак. Одна из групп была обнаружена и вынуждена отступить, но другая выполнила задачу уничтожить беспокоящую пулеметную точку, захватила пленных и успешно отошла под прикрытием артиллерии. Потери канадцев составили всего одного убитым и одного — раненым. Этот рейд послужил прообразом для многих будущих операций.К 1917 г. взвод британской пехоты состоял из 36 человек, образуя атакующую группу, группу поддержки и резерв. Пулемет Льюиса при поддержке 8 подносчиков боеприпасов и отделения ружейных гранатометов из 9 человек составлял основную огневую мощь взвода. Атакующая группа состояла из 9 гранатометчиков с ручными гранатами. Смешанный резерв с командиром по необходимости усиливал ту или иную группу.БританцыВ батальоне группы также делились по задачам. Первые группы — гарнизонные — получали задачу прорваться через позицию противника и закрепиться для отражения контратак противника. Вторые группы — чистильщики — должны были ликвидировать противника в окопах и убежищах и распространиться на флангах захваченного участка немецкой позиции, с тем чтобы установить связь с соседними частями. Третьи группы — блокирующие — предназначались для борьбы с отдельными сильными оборонительными сооружениями, эти группы снабжались огнеметами, дымовыми шашками и усиливались минометами. В зависимости от обстановки блокирующие группы или выдвигались вперед для захвата сооружений, или составляли резерв командира роты.По описанию капитана Уолдрона, команда гренадеров состояла из передовой шеренги — два стрелка (bayonet man), гранатометчик и командир группы (наблюдатель), и тыльной — по два подносчика гранат и «баррикадира» (barricader). Общая численность, согласно «Notes on grenade warfare», могла меняться от 6 до 16 и более человек. Все члены команды (и взвода) были взаимозаменямы, должны были уметь метать гранаты (сначала учебные, потом боевые) из любых положений — стоя, с колена, лежа, из окопа, через траверсы, а также быстро строить баррикады из мешков с песком и любого другого доступного материала, и т. п. Требовалось не менее 50 % попаданий в стандартную мишень (траншею — ярд шириной и глубиной, 3 ярда длиной), столько же правильных ответов по устройству гранат, их использованию и тактике. Наблюдатель должен был быть экспертом в работе с перископом и давать четкие недвусмысленные указания, чтобы следующая после корректировки граната поражала цель. Чтобы квалифицироваться как гренадер, требовалось не менее 65 %. Эксперт отвечал на вопросы специального курса плюс должен был иметь необходимые, на взгляд комиссии, физические и психические способности. Гренадеры и гренадеры–эксперты (из последних обычно набирались гранатометчики) носили специальный шеврон и получали дополнительную плату.В боевой траншее стрелки впереди всех пользовались деморализацией противника после взрыва гранат, расчищая дорогу и сообщая об обстановке. Гранатометчик за траверсом, имея обе руки свободными, метал четыре гранаты — в первый участок траншеи, в следующий, за вторым траверсом — дальше всех, снова в первый, но чуть дальше первой гранаты и в колено второго траверса. Командир обычно был за гранатометчиком. Баррикадиры несли мешки, шанцевый инструмент для их заполнения и возможно большее число гранат (гранаты старались нести все члены группы). В коммуникационной траншее, более свободной, гранатометчик метал по гранате в ближний и дальний конец следующего перед стрелками участка. Затем при атаке каждая двойка передвигалась в участок траншеи, занятый предыдущей двойкой (баррикадиры — подносчиками и т. п.). Во избежание потерь в любой момент времени в участке траншеи находились не более трех человек.Гранатометчики дополнительно вооружались ножом и пистолетом, остальные вешали винтовку за левым плечом. Атака с винтовками для открытой местности при хорошей подготовке была быстрее и «дешевле», тогда как гранаты были полезнее в ближнем бою и в траншеях. В ночной разведке два члена группы имели винтовки со штыками, остальные — только ранцы с гранатами. Двигаться надо было бесшумно и применять гранаты только в экстренном случае. Чтобы не терять направление, солдаты даже связывались друг с другом.В битве у Амьена, встретив пулеметный огонь, канадские штурмовики залегали, а пулеметчики с помощью разведчиков скрытно выдвигались для огня во фланг, что уменьшало потери. Были случаи уничтожения двух–трех пулеметных гнезд одним–двумя солдатами.Во французских штурмовых группах солдатам первых волн выдавалось по 150 патронов, ножницы, ручные гранаты и два мешка с землей. Гранатометчики должны быть снабжены мешками для гранат, винтовкой и браунингом, 50 патронами. Чистильщики должны иметь, кроме винтовки, браунинг со значительным количеством патронов и ручные гранаты. Все солдаты должны быть без ранцев, но иметь с собою суточную дачу продовольствия и флягу с водой. На открытой местности штурмовики двигались цепью, стрелки занимали место на флангах, а гранатометчики — в центре. В бою цепь быстро перегруппировывалась для нанесения мощного быстрого удара. По возможности к окопам приближались скрытно и метали гранаты по команде. При зачистке траншей стрелки шли впереди, ведя наблюдение за противником и корректируя огонь гранатометчиков. Гранатометчики уничтожали врага в блиндажах и землянках, за поворотами траншей и в ходах сообщения. Подносчики гранат пополняли боеприпасы и заменяли выбывших из строя гранатометчиков.К концу 1917 г. в роте из 194 человек 4 унтер–офицера и 28 солдат использовали ручные гранаты, еще 24 — ружейные. В последних сражениях 1918 г. французский взвод пехоты делился на два полувзвода, с двумя ручными пулеметами в каждом, в октябре — на три боевые группы, в свою очередь, делящиеся на команды пулеметчиков и гранатометчиков.17 октября 1918 г. внезапной атакой французской роты, просочившейся под прикрытием тумана, были захвачены 4 офицера, в том числе командир батальона, 150 рядовых, восемь 77–мм пушек и 25 станковых пулеметов. Французы не потеряли ни одного человека.Первая немецкая штурмовая группа была создана 2 марта 1915 г. для отработки новой тактики и испытания новых видов оружия, в т. ч. стальных касок — с декабря того же года. Это была группа майора Каслова из 15–го саперного батальона. В августе Каслова сменил капитан Вилли Мартин Эрнст Pop (Rohr). Впервые штурмовики пошли в бой в битве под Верденом 21 февраля 1916 г., и к 1 апреля группа разрослась до батальона.В мае Верховное командование дало приказ каждой армии откомандировать по два офицера и четыре унтер–офицера в батальон Popa для обучения новой тактике.В первом эшелоне наступления, или прорывающей волне, шли солдаты, вооруженные винтовками, ручными гранатами, огнеметами и земляными мешками. Винтовки они несли за спиной. Запасные обоймы к винтовке, до 70 патронов, штурмовики несли в матерчатом патронташе, переброшенном через шею.Волна чистильщиков обеспечивала первую волну с тыла и флангов, уничтожая оставшиеся очаги сопротивления, отводя в тыл пленных и отражая контратаки с флангов. Вторая волна следовала за первой на близкой дистанции (около 50 м), чтобы легче миновать завесу огня противника. Солдаты снабжались большим количеством ручных гранат, огнеметами, подрывными шашками и большими лопатами.ИтальянцыТретья, или подталкивающая волна, усиливала понесшую потери первую волну. Солдаты несли запасы ручных гранат, земляные мешки и щиты.К концу 1916 г. штурмовые батальоны были сформированы во всех армиях западного фронта. В их составе солдаты служили некоторый промежуток времени, а затем возвращались в свои части. К середине 1917 г. почти в любом пехотном батальоне служили офицеры и унтер–офицеры, прошедшие подготовку в штурмовых батальонах. Тактика оттачивалась в отражении наступления Нивеля, Рижской операции, сражении при Капоретто в Италии и строилась на широком использовании ручных гранат, просачивании мелкими группами при поддержке минометов и пулеметов. Эрнст Юнгер так описывал на собственном примере экипировку штурмовиков: «На груди — два мешка с четырьмя ручными гранатами, слева — капсюль, справа — пороховая трубка, в правом кармане мундира — пистолет 08 [Люгера — Е. Б.] в кобуре на длинном ремне, в правом кармане брюк — маузер, в левом кармане мундира — пять лимонок, в левом кармане брюк — светящийся компас и сигнальный свисток, у портупеи — карабинный замок для срыва кольца, кинжал и ножницы для перерезания проволоки… Погоны и «ленту Гибралтара» [отличительный знак дивизии. — Е. Б.] мы сняли, чтобы противник не мог определить нашу принадлежность. В качестве опознавательного знака каждый имел на рукаве белую повязку».1918 г. стал звездным часом и одновременно лебединой песней германских штурмовиков. Да, они неоднократно прорывали фронт на десятки километров, но не могли обеспечить развитие успеха и несли громадные потери.А что же было на русском фронте?После боев 1915 г. было установлено, что оборона, особенно малыми силами на широком фронте, должна строиться не на растягивании «в нитку», а на занятии войсками важнейших узлов сопротивления, эшелонированных в глубину. Промежутки между узлами сопротивления обстреливались бы перекрестным пулеметным и артиллерийским огнем. Тогда стало бы возможным выделить сильные ударные группы и обосновать оборону на контратаках.К 1916 г., используя французский опыт, в наступлении каждая часть строилась в несколько линий, в затылок. Впереди — редкие цепи разведчиков. С головными ротами двигались команда саперов и 1ренадеры с ручными гранатами. Фронт прорыва корпуса назначался не менее 8 км. По описанию Оберюхтина, при атаке на малом фронте обязательно требовалось глубокое построение пехоты: для пехотной дивизии — 1—1,5 км с двумя полками впереди и двумя — в резерве в 600—800 м; для полка — 0,5—1 км, с двумя батальонами впереди и двумя в затылок в 400—1500 м; для роты — в две линии, до полуторно на дистанции 150—200 м. Глубина исходного плацдарма для полка составляла 300—400 м, по фронту — 1 км. Между щелями — 35—50 м, между батальонами — 100 м. В отличие от французов пехота не располагала собственными огневыми средствами. Атака проводилась волнами, непрерывно и быстро двигающимися вперед. За ними одновременно с головными ротами должны были двигаться резервы в виде непрерывного потока.Внимательно изучалась система обороны противника: «Вот проходы в наших проволочных заграждениях. Видите, некоторые из них имеют красные черточки? Эти проходы обнаружены немцами и пристреляны. Поэтому мы не пользуемся ими. Вот проходы в наших проволоках, отмеченные зелеными штрихами: они закрыты сверху, в них можно проходить только ползком. В пространстве между нашими проволоками и проволоками немцев вы видите ряд кружков и крестиков желтого цвета. Это подготовленные и естественные укрытия, где можно переждать огонь противника. Кружок обозначает, кроме того, удобный наблюдательный пункт. Теперь смотрите на проволоки противника. Проходы в них обозначены тоже красными черточками, так как немцы хорошо прикрывают их пулеметным огнем. А вот эти стрелки в окопах обозначают действующие пулеметы, пунктирные же стрелки, идущие от них, — примерные сектора обстрела. Обратите внимание: некоторые районы между нашими и немецкими окопами заштрихованы. Здесь обычно наблюдались наиболее сильный перекрестный пулеметный огонь и заградительный огонь минометов».Итальянские штурмовые отряды, ардити, были образованы в июне 1917 г., но эсплоратори (Esploratori, разведчики) набирались и тренировались еще с 1914 г. 15 июля 1916 г., чтобы поднять моральный дух армии, истощенной кровопролитным противостоянием на реке Изонцо и успехами австрийцев, были введены отличительные знаки «смелых солдат» и официальный армейский термин «ардити». В 1917 г. добавились части, вооруженные ручными пулеметами, обычно также использовались карабины, кинжалы, ручные гранаты, огнеметы и артиллерия поддержки — 37–мм и 65–мм горные орудия.Любопытно, что, по отзыву Альфреда Этгингера, летом 1918 г. в двух дивизиях американской армии во Франции имелись полки, свыше 40 % солдат в которых ни разу не стреляли из винтовки. Даже в августе–октябре пехотинцы США, передвигаясь на поле боя в колоннах по двое или повзводно, неверно выбирая направление, теряя связь, не умея использовать пулеметы и т. п., нередко попадали под уничтожающий огонь артиллерии и пулеметов и вынуждены были лежать до темноты в традициях августа 1914 г. Роты уменьшались до размеров взвода. Один из батальонов в первом же бою потерял 25 офицеров и 462 рядовых. Одна из пулеметных рот потеряла 57 человек, не сделав ни одного выстрела, другая потеряла 61 человека и израсходовала только 96 патронов.Однако в ряде случаев удавались тактические импровизации. По рассказу лейтенанта Курта Гессе: «Я никогда не видел так много убитых. Я никогда не видел на войне таких ужасных картин. На том берегу американцы уничтожили в ближнем бою две наши роты целиком. Залегшие в пшенице, они подпустили наши подразделения на 30—50 м, а затем уничтожили их огнем. «Американцы всех убивают!» — таков был крик, ужаса 15 июля, и этот крик еще долго заставлял дрожать наших людей». 26 сентября два полка взяли примерно по пять пленных на каждого вышедшего из строя солдата. Ночью 2 ноября 9–й полк прошел 10 км вглубь вражеских позиций, забирая группы немцев в плен — такова была степень их деморализации к концу войны.Отрывок из книги "Мифы Первой мировой" Евгения Белаша.]]> https://topwar.ru/32408-dalekaya-pobeda.html https://topwar.ru/32408-dalekaya-pobeda.html 32408 Tue, 27 Aug 2013 07:41:10 +0400 native-yes Посвящается 159-летию сражения на Дальнем востокеДавайте вспомним сражение, в результате которого два сильнейших государства мира отказались от планов ведения войны против России на Дальнем Востоке.Итак, 1854г, Россия ведет войну против заклятых друзей Англии и Франции. Мы помним эту войну по обороне Севастополя. Вернее мы помним две безуспешные обороны. Первую 1854-1855г и вторую 1941-1942г. Такое удивительное дело. Все знают про две героические, но безуспешные обороны и мало кто помнит про успешные военные действия в Белом и Баренцевом морях, а также на Камчатке. Попробуем немного рассказать, чтобы потомки помнили подвиги прадедов.В тырнете не так много информации и почти всегда это сухие перечисления количества пушек, даты, названия – все малоудобоваримое, трудное для восприятия, к тому же, даты то по старому стилю, то по новому. Потому решил сделать не хронологическое описание события, а скорее рассказать своими словами о сражении, которое вошло в историю как Петропавловская оборона.Летом 1854г, в августе, объединенная англо-французская эскадра вошла в Авачинскую бухту и предприняла штурм города Петропавловск на Камчатке (сейчас Петропавловск-Камчатский). В состав эскадры входили 6 кораблей с 216 пушками: - 3 английских корабля : фрегат "Президент" (52 пушки), фрегат "Пайк" (44 пушки) и пароход "Вираго" (10 пушек)- 3 французских фрегат "Ла-Форт" (60 пушек), корвет "Евридика"(32 пушки) и бриг "Облигадо"(18 пушек)- личный состав 2600 матросов, из которых 600 профессиональные морские пехотинцы. На картинке пароход «Вираго»: Эскадрой командовал боевой контр-адмирад Девид Прайс, орденоносец, участник нескольких войн, сделавший карьеру от юнги до контр-адмирала не в кабинетной тиши, а грохоте сражений. Удивительное дело, но буквально накануне битвы за Петропавловск он был найден в собственной каюте застреленным в сердце из собственного пистолета. Есть несколько версий происшедшего одна краше другой. 1.Неосторожное обращение с оружием (профессиональный военный, ога),2. Самоубийство от неуверенности в победе (закаленный боевой адмирал накануне битвы с противником в три раза слабее его, ога) 3. Убийство - «а вот это попробуйте!»©. Адмирал, в противоположность остальным командующим офицерам, настаивал на немедленном штурме без артиллерийской подготовки, что не могло понравиться бравым морским пехотинцам, не желающим совершать самоубийственную атаку русских артиллерийских батарей.Англичане считают это самоубийством, и тем оправдывают свою неунеудачу. Прайс похоронен на берегу Тарьинской бухты Петропавловска-Камчатского. Контр-адмирад Девид Прайс С Российской стороны в сражении участвовал фрегат «Аврора»(42 пушки) и военный транспорт «Двина». Личный состав гарнизона 920 человек (41 офицер, 476 солдат, 349 матросов, 18 русских добровольцев и 36 камчадалов-ительменов), 18 береговых орудий. Фрегат «Аврора» и военный транспорт «Двина» были поставлены на якоря левыми бортами к выходу из гавани, орудия правого борта (27 пушек) были сняты для усиления береговых батарей. Вход в гавань был заграждён боном. Прямо скажем, количество пушек сильно разнится в источниках, но все сводится к тому, что их было не более 70. На картине береговая батарея №2 «Кошечная», вид на Авачинскую бухту, сопку Сигнальная, вдалеке вражеская эскадра: Командовал обороной командир Петропавловского порта генерал-майор В.С. Завойко (малороссийского происхождения, из дворян Полтавской губернии). ...Свой первый орден Василий Завойко получил в 15 лет. На борту фрегата «Александр Невский» он командовал четырьмя пушками в нижнем деке и был начальником первого капральства первого абордажного отряда. Русский фрегат вел бой сразу с тремя кораблями. Огонь «Александра Невского» был так губителен, что один турецкий фрегат был пущен ко дну, второй сдался. Завойко участвовал в его пленении. При спуске с ростр катера ядром перебило кормовые тали. Василий Завойко упал в воду, но выбрался на корабль. Завел новые тали, спустил катер и вместе с лейтенантом Боровицыным отправился на турецкий корабль. Привез флаг, капитана и офицеров... Это было начало славного пути, свой главный подвиг Василий Степанович совершил в 1854, командуя обороной Петропавловска. Береговые орудия и корабельные пушки были распределены по шести батареям, расположенным на стратегических направлениях. Артиллеристов прикрывали матросы, солдаты и добровольцы из числа местных жителей.Генерал-майор В.С. Завойко. Итак, союзники помянули Прайса и решили продолжить нелегкое дело штурма русского портового города. Первым делом назначили нового командующего французского контр-адмирала Феврие де Пуанта (по сути, он сыграл роль запасного командира). Затем назначили штурм, который начался с артиллерийской дуэли. В 9 часов корабли "Форт", "Президент", "Пайк" и пароход "Вираго" заняли позицию западнее мыса Сигнального и приступили к обстрелу батареи № 1, стоявшей на его оконечности. Против ее 5 пушек было направлено около 80 орудий. Неравная дуэль длилась более часа. Только после того как два артиллериста погибли, а несколько ранены Завойко дал приказ покинуть расположение батареи. Затем противник бросил 15 десантных шлюпок и 600 морских пехотинцев на фланг батареи №4, которую защищали 29 человек. Расчет заклепал пушки, спрятал порох и организованно отступил. На отражение десанта были брошены команда фрегата «Аврора» и объединенные расчеты батарей 1 и 3 партиями общим числом 130-180 бойцов. Контратакующих поддержали пушки «Авроры». ...Скрываясь от огня русских кораблей, десантники залегли. Но в это время к их позициям, скользя по зеленым склонам, на ходу целясь в неприятеля, стремительно помчались русские моряки и камчадалы. Охвативший их порыв, страстное желание нанести противнику поражение в рукопашной схватке были настолько сильны, что люди представляли собой единую слитную массу, испугавшую неприятеля неудержимым стремление вперед. В штыковом бою батарея была отбита, а союзные десантники, в панике роняя оружие, падая, кубарем скатывались к воде, запрыгивали в шлюпки, которые одна за другой спешно отчаливали. Позже один из участников этого боя писал: “Несмотря на нашу малочисленность, несмотря на то, что он был по крайней мере вчетверо сильнее всех наших соединенных партий, неприятель начал отступление бегом и с такой быстротой, что прежде чем мы подоспели к занятой им батарее, он уже был в шлюпках”... В свою очередь в воспоминаниях союзников контратакующие русские матросы описываются как противник, троекратно превосходящий числом, вселяющий ужас своим бесстрашием и презрением к смерти. В общем, у страха глаза велики. До сих пор военные историки спорят, как можно принять 150 за 1800 и почему бегство десанта было таким поспешным.Последующие попытки англо-французов высадить десант южнее батареи № 3 в этот день были также отбиты. Тогда корабли противника сосредоточили огонь на батарее № 2, располагавшей 11 пушками и прикрывавшей вход в Петропавловскую гавань. В течение десяти часов русские артиллеристы вели неравный бой с фрегатами неприятеля. И восемьдесят его орудий не смогли заставить замолчать береговую батарею. Стоило какому-либо кораблю противника приблизиться к ней, как точные залпы русских комендоров поражали его. С наступлением темноты 20 августа стрельба прекратилась, первый натиск неприятеля был успешно отбит защитниками Петропавловска. Примечательно то, что в нескольких источниках есть ссылки на воспоминания англичан, как самыми первыми залпами русские пушки сбили флаг на фрегате командующего и что это расценили плохой приметой, которая плохо сказалась на боевом духе союзников.Три дня союзники зализывали раны, латали корабли и проводили разведку местности. В это время в городе ремонтировали батареи 1,2 и 4. хоронили погибших. Интересно, что в Тарье англичане встретили двух американских матросов, которые вероломно нарушив долг перед страной, оказавшей гостеприимство, сообщили массу полезных сведений о местности Петропавловска, что и натолкнуло союзников на другое направление атаки.Последовал второй штурм. ...Мичман Николай Фесун, находившийся на фрегате «Аврора», вспоминал этот канун последнего боя в следующих словах: «Со своей стороны мы были совершенно готовы и, решив раз навсегда умирать, а не отступать ни шагу, ждали сражения как средства покончить дело разом. Вечер 23-го числа был прекрасен — такой, как редко бывает на Камчатке. Офицеры провели его в разговорах об отечестве, в воспоминаниях о далеком Петербурге, о родных, о близких. Стрелковые партии чистили ружья и учились драться на штыках, все же вообще были спокойны...»Капитан Арбузов, собрав в тот вечер свою команду, обратился к ней со следующими словами: «Теперь, друзья, я с вами. Клянусь крестом святого Георгия, который честно ношу 14 лет, не осрамлю имени командира! Если же вы увидите во мне труса, то зако-лите штыками и на убитого плюйте! Но знайте, что и я потребую точного исполнения присяги — драться до последней капли крови!..»«Умрем — не попятимся!» — был единодушный ответ команды. ... Не случайно батарея №3 «Перешеечная» носит второе название «Смертельная» Эта батарея прикрывала перешеек между сопками Сигнальная и Никольская. Это самое удобное место высадки десанта, практически ворота в город и самое неудобное для защиты. Скалистый тыл давал каменную крошку, что поражала защитников при попадании ядер. На фото батарея №3 так это место выглядит сейчас: ...Чтобы батарея № 3 на перешейке между Никольской сопкой и Сигнальным мысом не была помехой в атаке, первый удар был нанесен по ней. Пароход "Вираго" около 7 часов утра стал подводить французский фрегат "Форт" к ее подступам. В 7 часов 30 минут пятипушечная батарея открыла огонь по "Форту". Начался неравный бой. Плохо защищенная от ядер батарея противостояла 30 орудиям противника. К обстрелу подключился пароход "Вираго", освободившийся от постановки напротив батареи № 7 английского фрегата "Президент". В этом поединке проявил стойкость и мужество командир батареи лейтенант князь А. П. Максутов. Он сам наводил орудия и покинул батарею, только будучи смертельно раненным. В 9-м часу батарея уже не могла отвечать выстрелами. ... Лейтенант Александр Максутов в этом бою потерял руку, которую оторвало прямым попаданием ядра. В Петропавловске-Камчатском есть улица, названная его именем. Памятник героям 3 батареи. Противник высадил десант численностью 700-900 чел на 23 шлюпках на место разрушенной 3-батареи. Сражение на Никольской сопке описывается разными красками, но в целом можно сказать следующее. Русские солдаты и матросы, в 3 раза уступая в численности противнику, под огнем вражеской корабельной артиллерии в жестоком штыковом бою опрокинули десант в море. Противник потерял до 300 человек убитыми, включая командира. Были захвачены 7 офицерских сабель, 56 ружей и знамя Гибралтарского полка королевской морской пехоты Великобритании. На картинке трофейное знамя: Через несколько дней значительно обедненная союзная эскадра покинула Авачинскую бухту. После чего Повелительница морей и её союзник окончательно отказались от идеи воевать с русскими в Тихом океане. Как известно Россия проиграла союзникам войну 1853-1856г, но благодаря победе при обороне Петропавловска ни французы, ни англичане в дальнейшем никогда не оспаривали суверенитет России над Дальним Востоком и Камчаткой....“Борт одного только русского фрегата и несколько батарей, — писал в начале 1855 г. английский журнал “Юнайтед сервис мэгэзин”, — оказались непобедимыми перед соединенною морскою силою Англии и Франции, и две величайшие державы земного шара были осилены и разбиты ничтожным русским гарнизоном . ... Памятник-часовня на братской могиле защитников города 1854г. Надо отметить, что русские войска были заведомо хуже вооружены устаревшими гладкоствольными ружьями, были лишены всякой надежды на подкрепление и снабжение боеприпасами и порохом с материка. В общей сложности, противник, имея троекратное численное превосходство в людях, кораблях и артиллерии потерял до 450 человек убитыми, в то время как потери русских оцениваются до 100 чел. В разных источниках цифры потерь союзников разнятся (150-450), это связано с серьезной недостоверностью данных от союзников. Однако примечателен тот факт, что один из испанских капитанов встретивший фрегат «Президент» сразу после боя в нейтральном порту отмечал, своё удивление тем, что паруса на английском фрегате поднимали по очереди, отдельно на каждой мачте, а не одновременно на всех сразу, как того требовал морской устав. Причина проста - людей не хватало, при потерях в 150 чел. такого не было бы. Кандалы(!), найденные у убитых французских и английских десантников на поле боя, историки объясняют желанием поживиться на работорговле, которая в то время процветала в регионе.Петропавловская оборона в августе 1854 года, в ходе которой была одержана победа над англо-французской эскадрой, одна из славных страниц истории Петропавловска. Небольшой военный гарнизон на задворках Российской империи взял верх над неприятелем, превосходившим его в военной силе в несколько раз. На фоне неудач России в ходе Крымской войны (1853–1856) этот незначительный по масштабам военных действий эпизод был единственной победой России в этой войне. О защитниках Петропавловска узнала не только Россия, но и весь мир.Для ведения артиллерийских дуэлей и бомбардировки береговых батарей союзники с помощью парохода «Вираго» буксировали парусные суда и устанавливали их на позиции. Таким образом, против любой русской батареи (от 5 до 11 пушек) всегда действовали пушки нескольких фрегатов (30-40 пушек) к тому сам пароход подключал один из своих бортов (5 пушек). Противник применял 38кг ядра, которыми вели огонь «бомбические орудия».Боезапас русских береговых батарей составлял 37 выстрелов на орудие, на фрегате «Аврора»- 60 и транспорте «Двина» по 30 выстрелов на орудие.Эскадра пыталась перехватить «Аврору» еще в апреле, еще до того как весть о вступлении Англии и Франции в войну достигнет русского капитана. Однако, Изыльтетьеву удалось усыпить бдительность союзников имитацией ремонта фрегата. После «дружеского визита» капитана на флагман эскадры, под покровом темноты и тумана «Аврора» улизнула прямо из под носа Прайса и взяла курс на Камчатку. О начале войны русских в дружеских письмах предупреждали американский консул и король Гавайских островов. Это яркий пример того, как дружеские отношения с соседями позволяют выигрывать сражения. Привет ура-патриотам, не к месту повторяющим известную фразу Александра III про два единственных союзника армию и флот.После победы над эскадрой было принято решение о невозможности дальнейшей обороны города. Дома были разобраны, местные жителе уши на север, казаки и солдаты обосновались в дальнем поселке реки Авача. Матросы, прорубив лед освободили корабли. «Аврора» и «Двина» ушли в море до прихода второй эскадры. Вторая эскадра в мае 1855г уже в количестве 5 французских и 9 английских кораблей нашла бухту пустой, непригодной для жилья и использованию по назначению, после чего убралась восвояси. В отличие от боевых действий в Крыму англичане и французы не смогли воспользоваться своим преимуществом качества стрелкового оружия – на ближних дистанциях боя нарезные стволы, дальность и кучность боя не играли особой роли.За оборону Петропавловска В. С. Завойко был переаттестован в контр-адмиралы и удостоен орденов Св. Георгия 3-й степени и Св. Станислава 1-й степени. Именами героев обороны названы улицы Петропавловска-Камчатского, а сопка Никольская сама стала священным историческим памятником отваги и доблести русской армии и флота. http://www.fegi.ru/PRIMORYE/flot/flot1_4.html цикл картин "Оборона Петропавловска"худ. Дьяков В.Ф. картина "Оборона Петропавловска-на-Камчатке в 1854 г." авторы Г.С.Зорин и Я.С.Куриленко, 1950 г.]]> https://topwar.ru/31633-nachalo-vtoroy-mirovoy-vesterplatte.html https://topwar.ru/31633-nachalo-vtoroy-mirovoy-vesterplatte.html 31633 Tue, 13 Aug 2013 06:47:25 +0400 native-yes Оборона Вестерплатте 1 сентября 1939 года немецкие войска вторглись в Польшу. К этому времени Германия уже присоединила к себе Австрию (т.н. Аншлюс) и Судетскую область Чехословакии, однако до сих пор не встречала серьезного сопротивления своим агрессивным действиям. В первый день войны перед немцами стояла задача взятия военно-транзитного склада на полуострове в Гданьской бухте. Упорство, с которым немногочисленный контингент польских солдат противостоял военной машине Рейха, стал неожиданностью для германского командования. В историю это событие вошло под названием оборона Вестерплатте.Вольный Город, рядом с которым расположился военный склад, являлся спорной территорией между Германией и Польшей. Уже с 1933 года было ясно, что немцы рано или поздно предпримут попытку захвата территорий, которые они считали исторически своими. В связи с этим началась подготовка склада к возможной обороне. Были проведены ряд укрепительных работ, созданы 6 замаскированных караульных помещения, подготовлены к обороне существующие гражданские и военные объекты. Кроме этого польские солдаты оборудовали особые посты оснащенные пулеметными гнездами - пост "Пром", "Форт", "Лазенки", "Электростанция", "Пристань" и "Линия железной дороги". Оборону создавали капитан Мечислав Крушевский и инженер Славомир Боровский.Подготовка позиций велась вплоть до 1939 года. Изначально гарнизон составлял около 80-90 человек, однако после провокации 1938 года было принято решение увеличить его до 210 человек (включая гражданский персонал). По плану, предполагалось после начала вооруженного конфликта перебросить сюда еще 700 человек из Интервенционного корпуса. Впрочем, 31 августа 1939 года в Вестерплатте прибыл подполковник Винценты Соботинский, который сообщил Хенрику Сухарскому, командующему складами, об отмене планов по обороне польских объектов в Гданьске, а так же о том, что немцы вероятней всего на следующий день нанесут свой удар. Подполковник призвал майора в случае начала войны принять "взвешенное решение".Для взятия хорошо укрепленных польских складов немцы направили в Гданьскую бухту учебный линкор "Шлезвиг-Гольштейн". Он должен был обеспечить артиллерийскую поддержку наступающим германским штурмовым отрядам морских пехотинцев Marinesturmkompanie численностью около 500 человек. Кроме того в районе присутствовали немецкие подразделения численностью до шести тысяч человек, около 2 тысяч входили в состав специальной бригады SS-Heimwehr Danzig.Немцы планировали начать наступление рано утром с массированного артиллерийского обстрела, после чего в атаку должны были пойти батальон СС Heimwehr, две роты полицейских сил и рота морской пехоты. Обстрел с линкора начался в 4:45 и пришелся на пост "Пром" и в район КП №6. После чего в бой вступили штурмовые отряды. Неожиданно для себя немцы столкнулись с мощной обороной и были остановлены огнем пулеметов с позиций "Вал" и "Пром".В течении всего первого дня германские войска предпринимали многочисленные попытки сломить оборону поляков. Атаки проводились с разных направлений, однако польским силам удавалось успешно отбить все попытки немцев продвинуться вперед. По итогам первого дня польские потери составили 4 человека убитыми и несколько раненых. Немецкие штурмовые отряды потеряли около 100 человек, значительная часть которых пришлась на морских пехотинцев.После первых неудач немецкие войска стали активно применять тяжелую артиллерию и авиацию. 2 сентября с 18:05 по 18:45 47 пикирующих бомбардировщика Ю-87 сбросили в общей сложности 26,5 тонн бомб. Во время налета был полностью разрушен КП №5, а все находившиеся там бойцы погибли. Однако куда больший был психологический урон от атаки. Осажденные польские бойцы запаниковали и возник бунт. Командование приняло самые жесткие меры и расстреляло четырех военнослужащих. Впрочем, немцы не сумели воспользоваться достигнутым эффектом и начали новую атаку лишь в 20:00, когда польские бойцы сумели прийти в себя. После вечерней атаки командир гарнизона Хенрик Сухарский принял решение о сдаче. Заместитель Франтишек Домбровский отстранил его от командования и принял управление гарнизоном на себя. Легионер Ян Гембур, вывесивший белый флаг по приказу командира был расстрелян, а флаг был снят.Ожесточенные бои длились весть последующий, третий день. Немцы разработали специальный план атаки, в которой приняли участие два батальона полка Краппе, рота морпехов и 45 моряков, вооруженные четырьмя пулеметами. Артподготовка чередовалась штурмовыми атаками, которые, впрочем, полякам удавалось успешно отбить. Ночью немцы попытались незаметно прорваться на лодках через канал, но были обнаружены и расстреляны из пулеметов. Третий день прошел для поляков без потерь, к тому же объявление Англией и Францией войны Германии подняло боевой дух личного состава.Четвертый день начался с мощного артиллерийского удара, в котором, помимо прочего, принимали участие 210 мм мортиры и 105 мм корабельные орудия немецкой флотилии. Один из снарядов германского миноносца чуть было не угодил в цистерну с нефтью в Гданьском порту, поэтому немцы отказались от использования флота и отозвали свой миноносец. К концу дня в гарнизоне начались проблемы с продовольствием, питьевой водой и медикаментами. В этот день так же никто из польских солдат не погиб, однако уже заметно ощущалась усталость и майор Сухарский вновь заговорил о сдаче.В пятый день немцы перенесли свой огонь на деревья, окружающие бункеры. Они считали, что там могут укрываться снайперы. Были предприняты несколько атак со стороны КП №1, 4, а так же поста Форт, но какого либо видимого эффекта они не принесли. Моральное состояние солдат продолжало падать.6 сентября немцы вновь попытались сжечь лес. Для этого по железной дороге разогнали цистерну с бензином, однако защитникам удалось подорвать ее вдали от своих позиций. Подобные попытки продолжались и вечером того же дня, но успеха не имели. Майор Сухарский вновь созвал совещание, на котором призвал сдаться. Командующий капитан Домбровский и поручик Гродецкий приняли решение о продолжении обороны, их поддержало и большинство личного состава.Немцы предприняли генеральное наступление на ослабленный гарнизон утром 7 сентября. Штурм Вестерплатте начался с массированного артиллерийского обстрела из всех имеющихся у немцев тяжелых орудий. Основной удар пришелся на КП №2, который вскоре был полностью уничтожен. Обстрел продолжался около двух часов, после чего германские штурмовые отряды перешли в наступление с юго-восточного направления. Входе полуторачасового боя поляком удалось откинуть немцев и не допустить рукопашной схватки, на которую защитники попросту не имели сил.Майор Сухарский, наблюдавший за уничтожением КП №2, вновь поднял вопрос о капитуляции. Он убедил защитников сдать оружие и в 10:15 отдал приказ о капитуляции. О своем решении Сухарский оповестил маршала Рыдз-Смиглы, который присвоил всем защитникам гарнизона военные награды и очередное воинское звание.Защитники Вестерплатте потеряли 16 человек убитыми и 50 раненными. Многие из них были направленные в трудовые лагеря, где трудились на немецких фабриках и заводах. Часть из них впоследствии сбежала и воевали на стороне Армии Крайовой, а так же в других воинских формированиях как Запада, так и СССР. Из 182 защитников Вестерплатте до конца войны дожили 158. Майор Хенрик Сухарский до конца войны провел в немецком офлаге, скончался 20 августа 1946 года в Неаполе.Немцы потеряли до 200-400 солдат убитыми и раненными, а их наступление на Хель задержалось на неделю.]]> https://topwar.ru/30150-yarkaya-sudba-konvoynogo-polka.html https://topwar.ru/30150-yarkaya-sudba-konvoynogo-polka.html 30150 Sat, 29 Jun 2013 07:17:29 +0400 native-yes 249-й полк конвойных войск НКВД СССР. Полк сформирован с началом войны в июне 1941 года согласно мобилизационного плана НКВД СССР в составе трех рот как 129-й отдельный конвойный батальон конвойных войск НКВД СССР. Дислокация: г. Одесса, Украинская ССР. Вскоре численность личного состава батальона доводится до штата полка -1070 человек и 23 июня часть переименована в 249-й конвойный полк конвойных войск НКВД СССР, входит в состав 13-й дивизии КВ НКВД СССР. Командиром полка назначен майор Братчиков Филипп Иванович, заместитель командира по политической части – батальонный комиссар Клименко Василий Артамонович (Артомович), начальник штаба – капитан Зуб Дмитрий Иванович. В состав полка входит два батальона, командир 1-го – ст. лейтенант Крешевский Иван Дмитриевич. По состоянию на 3 июля 1941 года полк личным составом укомплектован, но недоставало предметов вещдовольствия и особенно обуви (70%) (Из сводки конвойных войск НКВД СССР). Закончив формирование и сколачивание частей и подразделений, полк в конце июня-начале июля 1941-го приступил к обеспечению безопасности на улицах Одессы и области, выполняет задачи по охране войскового тыла Южного фронта, Приморской армии, которая непосредственно готовится к сражению за Одессу, а также занимается эвакуацией заключенных из тюрем Одессы, Николаева, Херсона (освещено в сводке Управления конвойных войск НКВД СССР № 21). К августу 1941 года на всем протяжении советско-германского фронта сложилась тяжелая обстановка: гитлеровцы захватили Прибалтику, Белоруссию, большую часть Левобережной Украины. Враг, не считаясь с потерями, рвался на восток. Главной целью фашистской группы армий «Юг» в те дни стала Одесса - крупный морской порт и транспортный узел, одна из основных баз советского Черноморского флота. Уже 5 августа 1941 года части 11-й германской и 4-й румынской армий вышли на дальние подступы к городу и попытались с ходу пробить одесские укрепления. Первый штурм был отбит, началась 73-дневная героическая оборона Одессы. Вместе с частями Красной армии и моряками-черноморцами стояли насмерть и воины внутренних войск НКВД СССР*… На рисунке военнослужащие войск НКВД в форме обр.1937г. Слева красноармеец в летней форме, в центре лейтенант пехоты войск НКВД в зимней форме, справа старший политрук войск НКВД во френче. Утром 8 августа, когда в городе ввели осадное положение, командира 249-го полка конвойных войск НКВД майора Братчикова вызвали к командующему отдельной Приморской армией генерал¬-лейтенанту Георгию Софронову. Майор получил приказ: одним батальоном занять позиции на правом фланге рубежа обороны у села Лузановка, удерживая их до последней возможности. Приказ есть приказ. Но выполнить его майору было непросто: почти все подразделения полка к тому времени уже задействовали для решения различных задач. Одни обеспечивали эвакуацию в тыл заключенных и военнопленных, другие несли службу по охране штаба южной группы отдельной Приморской армии, третьи патрулировали одесские улицы… И все же сводный батальон был сформирован - вечером 8 августа 245 человек во главе со старшим лейтенантом Иваном Крешевским уже окапывались у Лузановки. Неделю враг не проявлял большой активности на этом участке, пытаясь прорваться к Одессе с других направлений. Однако 16 августа обстановка резко изменилась: румыны сумели нащупать брешь в нашей обороне и около 16 часов силами до одного полка при поддержке танков и артиллерии вышли во фланг 1-му полку морской пехоты у села Шицли и высоты с отметкой 37.5. Крешевский получил новую задачу – во главе сводного батальона срочно совершить марш в район Ново-Дофиновки, вместе с моряками контратаковать противника и ликвидировать прорыв. На рубеж атаки сводный конвойный батальон, бойцы которого имели при себе лишь винтовки, ручные пулеметы и гранаты, вышел к часу ночи. Не теряя времени, комбат отправил на разведку взвод во главе со старшим сержантом Николаем Ильиным, а сам связался по рации с командиром морских пехотинцев, чтобы скоординировать действия. Получив сведения от разведчиков, Крешевский понял, что враг не готов к отражению серьезной атаки с этого направления, ожидая ее со стороны позиций морпехов. И у старшего лейтенанта созрел дерзкий план: атаковать немедленно, ночью, пока темнота скрывает малочисленность его подразделения! Известив морских пехотинцев о своих замыслах, Крешевский 17 августа повел батальон в ночную атаку. В лоб противнику ударил взвод старшего сержанта Ильина. Производя как можно больше шума, он приковал к себе основное внимание румын. В это же время две роты под командованием лейтенанта Александра Щепетова и младшего лейтенанта Сергея Конкина навалились на фланг немецких союзников. Еще одна группа бойцов, возглавляемая батальонным комиссаром Василием Клименко, зашла румынам в тыл, отрезая им отход к переправе через Аджалыкский лиман. Враг оказался зажатым с трех сторон. Среди румын началась паника. И противник, имевший в своем распоряжении пушки, минометы, танки, вчетверо превосходивший по численности бойцов сводного конвойного батальона, побежал! Причем побежал именно туда, куда его и пытался направить старший лейтенант Крешевский, в сторону деревни Булдынка, где окопалась морская пехота. Черноморцы встретили румын кинжальным ружейно¬-пулеметным огнем. В том ночном бою воины внутренних войск проявили чудеса мужества, отваги и героизма. «17 августа 1941 года, - докладывал командарму командир южной группы Приморской армии комбриг Монахов, - у деревни Шицли из личного состава батальона 249-го полка войск НКВД особенно отличились: командир 2-й роты лейтенант Щепетов умелыми и энергичными действиями захватил минометы противника, сам лично установил их против врага и метким огнем трофейных минометов поражал неприятеля. В этом бою тов. Щепетов геройски погиб. Командир взвода 2-й роты лейтенант Мищан, захватив два орудия, будучи раненным, вместе с красноармейцем Вавиловым повернул трофейные пушки в сторону врага и метким огнем уничтожал фашистов. Красноармеец Баринов, вооруженный ручным пулеметом, ворвался в расположение противника, уничтожил пулеметным огнем до 20 солдат и офицеров, расстрелял отступавшую группу румын до 40 человек, уничтожил командный пункт, где находилось 12 офицеров. Товарищ Баринов, будучи тяжело ранен, не покидал поля боя до полного разгрома противника. Красноармеец Цыкалов, попав в плен, был избит и штыком приколот к земле. Во время допроса вблизи разорвался снаряд, его разрывом были убиты два румынских офицера, а остальные отбежали в сторону. Тов. Цыкалов, использовав этот момент, поднял лежавшую вблизи гранату и, освободившись от штыка, бросил ее в группу офицеров, после чего сам добрался до расположения своей части. (Здесь следует уточнить: добрался ползком, истекая кровью, так как обе его ноги румыны прокололи штыком). Батальон показал исключительное умение вести рукопашный бой. Отмечаю высокую выучку личного состава. За весь период боя не было проявлено ни одного случая не только паники, но и даже подобия трусости. В бою 17.08.41 г. батальон разгромил более двух батальонов противника с артиллерией, минометами и танками…». В своем докладе комбриг по неизвестным причинам не упомянул еще о двух героях: участвовавшем в бою наравне с мужчинами воен-враче полка Ксении Мигуренко и пулеметчике Тимофее Букареве. Этот боец, получивший 7 (!) ран, вступил в рукопашную схватку с двумя румынскими офицерами, вооруженный лишь саперной лопаткой. Раскроив обоим черепа, он лег за трофейный пулемет и меткими очередями продолжал разить врагов. Уточненный итог того ночного боя таков: батальон (а по сути дела - две роты неполного состава) во главе со старшим лейтенантом войск НКВД Иваном Крешевским полностью уничтожил два румынских батальона и серьезно потрепал третий. В качестве трофеев были захвачены 4 исправных легких танка, 20 артиллерийских орудий и столько же минометов, 20 станковых пулеметов. Счет трофейным автоматам шел на сотни… Радость победы была омрачена серьезными потерями, которые понес батальон: 97 его бойцов и командиров пали в бою у Шицли или получили тяжелые ранения, после которых уже не могли оставаться в строю. На пополнение рассчитывать не приходилось, а приказа отойти в тыл не поступало. И потому конвойный батальон, в котором насчитывалось всего 148 активных штыков, продолжал удерживать позиции между населенными пунктами Шицли и Булдинка еще 10 суток. Командование подразделением взамен раненого Ивана Крешевского принял начальник штаба 249-го конвойного полка капитан Дмитрий Иванович Зуб, после его гибели 28 августа - адъютант (начальник строевой части) батальона младший лейтенант Сугак, затем лейтенант Алексей Черников. Только 28 августа вконец измотанные и основательно поредевшие подразделения полка были сменены на обороняемом рубеже частями Красной армии. Остатки полка прибыли в Одессу, где стали готовится к эвакуации. Одесса продолжала сражаться, приковав к себе значительные силы гитлеровцев. И в окопах, и в самом осажденном городе бок о бок с красноармейцами, моряками, ополченцами по-прежнему несли службу бойцы 249-го конвойного полка войск НКВД. Отдельные подразделения полка покинули Одессу вместе с последними ее защитниками 16 октября 1941 года. На кораблях Черноморского флота они были эвакуированы в Севастополь. И попали из огня да в полымя. Из архивных документов известно, что 3-я конвойная рота полка под командованием ст. лейтенанта Куриненко и мл. политрука Корнеева с 30 октября 1941 года принимает участие в боях за Крым. Выдержка из донесения начальника политотдела управления пограничных войск НКВД Черноморского округа полкового комиссара Г.В. Колпакова за 20 ноября 1941 года: «30.10.41., когда стало известно о проникновении гитлеровцев к селению Булганак, в 21.00 рота конвойного полка НКВД в составе 80 человек под командованием командира роты старшего лейтенанта Куриненко и политрука роты младшего политрука Корнеева на автомашинах была направлена в указанный район для задержания продвижения врага. Примерно в 3.00 рота наткнулась на передовые подразделения фашистов. Не имея никаких данных о силах противника, рота заняла оборону и на рассвете около 6.00 вступила в бой. Бой показал, что против конвойной роты противник действует во много раз превосходящими силами, имея к тому же артиллерию и миномёты. Несмотря на это, рота выполнила задачу боем сдержать продвижение противника. Все бойцы и командиры в бою проявили исключительную стойкость. Особенно отличился пулемётчик красноармеец Шатилов, член ВЛКСМ. Огнём из пулемёта он уничтожил 2 орудийных расчёта, двух мотоциклистов и много солдат противника. Выдержав почти двухчасовой бой, к 8.00 охваченная с двух сторон противником рота организованно оставила позиции. Противник в этом бою потерял убитыми до 60 солдат и офицеров. Потери роты - 6 бойцов убиты и 6 человек ранены, в том числе политрук роты Корнеев». 12 ноября 1941 года 3-ю роту, входившую в состав прибывшего из Одессы 249-го конвойного полка, вместе с несколькими подразделениями крымских пограничников свели в Отдельный полк войск НКВД. Командиром полка был назначен пограничник майор Герасим Рубцов, впоследствии павший в боях за Севастополь и посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза. 25 ноября рота в составе полка участвует в атаке немецких позиций под Балаклавой, сорвав очередную попытку гитлеровцев пробиться к окраинам Севастополя. В дальнейшем, как докладывал 2 марта 1942 года в Главное управление пограничных войск НКВД командующий Черноморским погранокругом комбриг Н.С. Киселёв, бойцы этой части «прочно удерживали занятые ими рубежи, а боевые действия и подвиги, совершённые отдельными военнослужащими, широко популяризировались среди красноармейцев и краснофлотцев севастопольского гарнизона». В летописи севастопольской эпопеи есть малоизвестный и редко упоминаемый историками факт: в феврале 1942 года немцы, не сумев сломить сопротивление защитников города обычными способами, на одном из участков наступления обстреляли позиции советских войск химическими снарядами. Случайно или нет, но объектом газовой атаки был выбран именно тот сектор обороны, где держались подразделения сводного полка войск НКВД. Видно, крепко насолили бойцы-чекисты гитлеровским воякам… Но даже после этого акта устрашения дух солдат не был сломлен! Эта рота в полном составе полегла в марте 1942 года, когда немцы предприняли очередную попытку штурма Сапун-горы - ключевой позиции севастопольских оборонительных рубежей. Погибла, не отступив ни на шаг. Остается добавить, что, получив донесение о героических действиях бойцов и командиров 249-го конвойного полка при обороне Одессы, начальник войск НКВД СССР генерал-¬майор Аркадий Аполлонов в сентябре 1941 года лично ходатайствовал перед наркомом о награждении воинской части орденом Красного Знамени. Но эту награду полк так и не получил. Как не получил Золотую Звезду и пулеметчик Василий Баринов, уничтоживший в одном бою свыше 70 румынских солдат и офицеров и представленный за этот подвиг к званию Героя Советского Союза. Лишь к середине февраля 1942 года был подписан указ о награждении участников августовского боя у Шицли. Пятеро из них - младшие лейтенанты Александр Перельман и Сергей Конкин, старший сержант Николай Ильин, красноармейцы Михаил Вавилов и Василий Баринов - удостоены ордена Красного Знамени. Еще семеро военнослужащих - батальонный комиссар Василий Клименко, политрук Устим Коваль-¬Мельник, старший лейтенант Иван Крешевский, лейтенант Михаил Мищан, сержант Григорий Капралов, младшие сержанты Сергей Мухин и Александр Сысуев - стали кавалерами ордена Красной Звезды. А что же полк? В конце сентября 1941 года он, по сути, пережил второе рождение. Несколько его подразделений и частей, выполнявших в июле-августе плановое конвоирование и другие задачи, не смогли вернуться в осажденную Одессу. Эти части были сосредоточены в Харькове (1-й батальон), на Крымском полуострове (3-я конвойная рота). В начале октября 1941-го главные силы полка прибывают в Старобельск Ворошиловоградской области, туда же доставили и боевое знамя части. В Старобельске части полка, пополнившись личным составом и вооружением, находятся до 19 октября 1941 года. Группа военнослужащих 249-го полка конвойных войск НКВД СССР. В центре – батальонный комиссар Василий Клименко 24 октября заново сформированный 249-й полк 13-й дивизии КВ НКВД СССР передислоцировали в Сталинград*. Прибыв не место, части полка приступили к несению караульной и конвойной службы, охраняют правопорядок и тылы частей, готовящихся к обороне города, носящего имя Сталина. В феврале 1942 года 13-я дивизия переименована в 35-ю дивизию КВ НКВД СССР. Частями 249-го полка, вошедшего в состав вновь образованной дивизии, продолжает командовать старый воин (в Красной армии с 1918-го) уже подполковник Братчиков. Летом 1942 года Сталинград превратился в прифронтовой город. Воины полка несли охранную службу на въездах в город, на переправах через Волгу, патрулировали улицы Сталинграда, параллельно занимаясь боевой подготовкой. В середине августа полк перебрасывается в северную часть Сталинграда, где занимает позиции на укреплениях Северного участка обороны. 249-й вошел в состав 10-й дивизии войск НКВД под командованием полковника А.А. Сараева. Утром 23 августа 6 армия Ф. Паулюса, форсировав Дон в районе Вертячего - Песковатки, силами 14-го танкового и 51-го армейского корпусов перешла в наступление с плацдарма на левом берегу Дона и к 16 часам 23 августа части противника вырвались к Волге с северных рубежей, на участке Катовка- поселок Рынок. Десятки немецких танков 14-го танкового корпуса появились в районе СТЗ, в 1—1,5 км от заводских цехов. На этот момент к отражению наступления немцев с севера могли быть привлечены только незначительные части Сталинградского гарнизона. Скромные силы 62-й армии продолжали вести напряженные арьергардные бои на восточном берегу Дона, а основные силы фронта были сосредоточены на правом фланге, возможности столь быстрого прорыва немцев на левом фланге командование фронта не предполагало. Перед полками 10-й дивизии встала сложная и ответственная задача. Нужно было не допустить прорыва ударных фашистских частей к городу и, выиграв время активной обороной, дать возможность войскам Красной Армии перегруппироваться и выйти на новые рубежи. Задача осложнялась тем, что 10-я дивизия, составлявшая основную силу гарнизона, была развернута на юго-западных подступах к Сталинграду, а враг приближался к его северным окраинам. Батальонный комиссар Василий Клименко Кроме пяти полков 10-й дивизии, в состав Сталинградского гарнизона входили 21-й учебный танковый батальон (около 2000 человек и 15 танков), 28-й учебный танковый батальон (около 500 человек и несколько танков), два батальона курсантов военно-политического училища (около 1000 человек), 32-й сводный отряд Волжской военной флотилии (220 человек), 73-й отдельный бронепоезд войск НКВД, сводный батальон 91-го железнодорожного полка и истребительные батальоны. В общей сложности это составляло около 15-16 тысяч человек, которыми нужно было прикрыть 50-километровый фронт. Сил было явно недостаточно. К тому же гарнизон совершенно не имел артиллерии и противотанковых средств. 23 августа враг нанес по городу жестокий авиационный удар, за несколько часов противник совершил до 1200 самолето-вылетов. Командир 10-й стрелковой дивизии НКВД А. А. Сараев одновременно являлся комендантом укрепленного района города. По его приказу организация обороны северной части Сталинграда было поручена 99-й танковой бригаде, сводному морскому отряду и рабочим истребительным батальонам. Начальником боевого участка был назначен генерал-майор Н. В. Фекленко. На линии Городище -Гнусина - Верхняя Ельшанка - Купоросное оборону заняли части 10-й дивизии. Согласно оперативной сводке № 251 Генштаба Красной Армии на 8.00 8.09.1942 дивизия занимала оборону на рубеже лес зап. нп Баррикады - лес юго-зап. нп Красный Октябрь - отм. 112,5 - приг. Минина - Ельшанка. Передовой отряд 14-го танкового корпуса гитлеровцев на подходе к Волге разделился: часть его двинулась к реке, а часть нацелилась на северную окраину Сталинграда, где оборону держал 249-й полк под командованием подполковника Братчикова. Основная масса немецких танков двигалась в сторону Латошинки и Рынка. Здесь они были встречены массированным огнем батарей 1077-го зенитного артиллерийского полка корпуса ПВО. Разгорелся жестокий затяжной бой. Зенитчики отражали одну вражескую атаку за другой, почти в упор расстреливая бронированные машины. Но силы были слишком неравные. К утру немецкая танковая лавина захлестнула позиции зенитчиков. Почти все артиллеристы трех дивизионов пали смертью героев, до конца выполнив боевую задачу. Перед их позициями осталось догорать около семи десятков гитлеровских танков. Нескольким танковым подразделениям немцев ценой огромных потерь удалось все же выйти на северный берег Мокрой Мечетки. Здесь в бой вступили подразделения 21-го и 28-го учебных танковых батальонов, истребительный батальон тракторного завода. Ночь прекратила ожесточенное сражение. Фашистам так и не удалось 23 августа прорваться к Сталинграду. Командир сводного батальона старший лейтенант Иван Кришевский День 24 августа гитлеровская пропаганда объявила днем решающего штурма Сталинграда. Немецкое командование подтянуло к северным окраинам города свежие войска, усилило их танками и артиллерией. Несколько раз предпринимали немцы в этот день атаки на разных направлениях, но всех их усилия не дали результатов. Враг, оставив на поле боя около десяти танков, 14 автомашин и 300 солдат и офицеров, к вечеру прекратил попытки прорваться к тракторному заводу. 25 августа был отдан приказ о введении в Сталинграде осадного положения. Для укрепления обороны на северную окраину города был направлен 282-й стрелковый полк дивизии, который 25 августа к 6.00 занял участок по балке Мокрая Мечетка на фронте 28-го учебного танкового батальона. Западнее, против Орловки, в это же время выдвинулся 249-й конвойный полк. После укрепления обороны северного участка была предпринята попытка контратаковать противника в районе лесопосадки и хутора Мелиоративного. В районе лесопосадки атака не принесла успеха. Хутор был взят, но истребительные батальоны понесли тяжелые потери. С утра 26 августа гитлеровцы открыли на северном участке ожесточенный огонь. Около ста немецких бомбардировщиков участвовали в налете на позиции защитников города. Бомбовый удар был нанесен также по тракторному заводу и "Красному Октябрю", по рабочим поселкам. 26 августа начальником северного участка обороны был назначен командир 282-го полка 10-й дивизии майор М. Г. Грущенко. Кроме подразделений, уже находившихся здесь, ему подчинили также прибывший из резерва фронта 1186-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк. И хотя натиск фашистов на левом фланге, южнее Орловки, не ослабевал, командиром дивизии Сараевым было принято решение силами северного участка нанести по противнику удар с целью овладеть господствующими высотами 135,4 и 101,3 и отбросить гитлеровцев от тракторного завода. Командующий фронтом утвердил это решение, и 27 августа в 17.00 наступление началось. Первым стремительно двинулся на врага 282-й полк во взаимодействии с танкистами, моряками и подразделениями 249-го полка. Бывший командир роты 249-го полка конвойных войск НКВД СССР Сергей Конкин 29 августа 249-й полк наступал во взаимодействии с пришедшей ему на подмогу 124-й стрелковой пулеметной бригадой полковника Горохова. К высоте 135,4 первой пробилась рота лейтенанта Шкурихина. В итоге наступательных боев 27-30 августа, несмотря на превосходство противника в живой силе и боевой технике, он был смят и отброшен от тракторного завода на 3-4 километра. Наши подразделения овладели поселком Рынок, лесопосадкой и высотой 135,4, чем значительно улучшили свои позиции. 249-й полк, занимавший рубеж южнее поселка Орловка, принял здесь свой главный бой, отлично выполнил боевую задачу. 27 августа его воины выбили противника из поселка и продвинулись вперед по южным склонам высоты 144,2. Весь личный состав полка проявил смелость, волю к победе и высокое воинское мастерство. В боях за Сталинград также отличился ветеран и любимец полка Иван Крешевский. Уже капитан, командир батальона, Иван Дмитриевич «…проявил исключительные организаторские способности и личную инициативу. Во время атаки батальона на высоту 144,2 возглавил руководство подразделением действующим на главном направлении атаки и первым овладел высотой, чем обеспечил атаку полка и разгром противника в районе высоты 144,2 и д. Орловка. Несмотря на яростные атаки численно превосходящих сил противника, батальон товарища Крешевского мужественно удерживал занятый им рубеж». (Из наградного листа, см. в приложении). За бои по обороне Сталинграда, капитан Крешевский стал кавалером второго ордена Красная Звезда. После отчаянных атак, потерпев ряд поражений, противник прекратил атаки в районе Орловки и переключил свое внимание на центральную часть Сталинграда. Части 249-го полка, получив передышку, приводят себя в порядок, укрепляют позиции, а затем 2 сентября 1942 года сдают позиции частям Красной Армии и начинают передислоцирование в г. Уральск. Не много в Красной армии найдется воинских частей, принимавших участие в обороне трех городов, которые после войны стали городами-героями!Необходимо также отметить, что за успешное руководство полком в боях под Орловкой, командир полка подполковник Братчиков удостоен своей первой (!) и действительно заслуженной государственной награды – ордена Красного Знамени. (Это я к теме о якобы беспричинных, многочисленных, незаслуженных и регулярных награждениях частей НКВД, охранявших тылы советских фронтов и армий). Бывший сержант Николай Ильин в послевоенный период в системе МВД СССР вырос до полковника С января 43-го полк следует за наступающими частями Красной Армии, обеспечивает тылы фронтов, несет конвойную службу. Части полка несут службу в г. Балашове Саратовской области, в ноябре 1943-го штаб полка получает приказ на передислокацию в Запорожье, затем в Днепропетровск, где приступает к выполнению оперативных заданий на территории Днепропетровской, Запорожской и Крымской областей. За этот год полк отконвоировал из прифронтовой полосы в глубь страны более 62000 военнопленных. В 1943-1944 годах полк выполнял задачи по охране войскового тыла, конвоированию военнопленных и охране лагерей военнопленных в полосе 3-го и 4-го Украинских фронтов. В апреле 1944 года полк вновь базируется в освобожденной Одессе. Здесь получен новый приказ: «249-й конвойный полк НКВД направить в город Днепропетровск для несения службы».За успехи в боевой и политической подготовке полк был награжден переходящим Красным Знаменем 33-й дивизии НКВД и переходящим Красным Знаменем МВД Украины (в 1965 году). В 1975 году 249-я отдельная конвойная бригада ВВ МВД СССР Указом Президиума Верховного Совета СССР за успешные бои в Великой Отечественной награждена орденом Красной Звезды. Уже в мирное время бойцы этой части принимали участие охране общественного порядка в Крыму, республиках Закавказья. Участвовали в боевых действиях в Афганистане, в ликвидации последствий землетрясения в Армении, Чернобыльской катастрофы. Сегодня задания воинской части 3054 управления Центрального территориального командования внутренних войск МВД Украины (УЦТрК) очень разнообразны: охрана общественного порядка в Днепропетровске, конвоирование, экстрадиция и охрана подсудимых, охрана особо важных государственных объектов, участие в ликвидации последствий стихийных бедствий и техногенных катастроф на территории Украины. Неоднократно УЦТрК занимало первое место среди остальных территориальных управлений ВВ МВД Украины, а в/ч 3054 — признавалась лучшей в составе управления. Военнослужащие части с честью выполняют возложенные на них задания и достойно преумножают славные боевые традиции своих дедов и отцов. ]]> https://topwar.ru/29787-podvig-kursantov.html https://topwar.ru/29787-podvig-kursantov.html 29787 Fri, 21 Jun 2013 09:08:43 +0400 native-yes Ново-Петергофское военно-политическое пограничное училище войск НКВД имени Ворошилова К.Е. (ВПУ) образовано 7 октября 1937 года после учреждения в Вооруженных Силах института военных комиссаров, на базе Военного училища пограничной и внутренней охраны НКВД СССР имени К. Е. Ворошилова. Начальник училища - полковой комиссар Григорьев. Училище готовило политработников для пограничных и внутренних войск НКВД. Срок обучения 2 года. В училище принимались рядовые и сержанты пограничных и внутренних войск НКВД прошедшие срочную службу, и получившие отличные рекомендации от командиров подразделений. После начала Великой Отечественной войны училище перешло на сокращенную программу обучения.В связи с осложнением обстановки на подступах к Ленинграду 17 августа 1941г., согласно приказу командующего Северным фронтом, батальоны курсантов Ново-Петергофского Военно-политического училища НКВД им. К.Е. Ворошилова получили задачу выставить заслон на рубеже: 1-й батальон под командованием майора Шорина Н.А. - колхоз Чух. Анташи, Ожогино, Волгово, 2-й батальон, капитана Золотарева А.А. - Хюльгизи, Пульево, Смольково, Дылицы. Впереди действовали части Красной Армии (1-я и 2-я гвардейские дивизии), под прикрытием которых батальоны и должны были занять и подготовить оборону… 2-й батальон был усилен саперной ротой погранвойск Ленинградского округа и должен был быть поддержан одной 76-мм батареей, но батарея к месту назначения не прибыла и бой батальона не поддержала. 1-му батальону была придана зенитная батарея. Оба батальона действовали самостоятельно и в оперативном отношении были подчинены командарму 42-й армии генерал-майору Беляеву.Действия 1-го батальонаНа рассвете 18 августа 1941г. 1-й батальон занял оборону и успешно отражал наступление передовых и разведывательных частей противника, и только 4-я рота (лейтенанта Гамаюнова), оборонявшаяся в районе Волгово, получившая задачу наступать в направлении Торосово - Губаницы, 18 августа 1941г. вечером была атакована танками и мотопехотой противника и частично окружена. Рота группами пошла на соединение к батальону и 19 августа присоединилась к батальону. Командир роты с двумя курсантами вышел из окружения только 24 августа. Из состава роты не вернулся из окружения 21 курсант. Командиру 1-го батальона майору Шорину, оборонявшемуся в районе Чух. Анташи, было приказано всех отходящих красноармейцев 1-й гвардейской дивизии останавливать и формировать подразделения. К 22 августа из отходящих подразделений было сформировано два батальона, на командные и политические должности в этих батальонах были поставлены преподаватели, которые выехали на фронт с 1-м батальоном. Предполагалось из этих двух батальонов и 1-го батальона (Шорина) организовать полк, но впоследствии люди были возвращены в 1-ю гвардейскую дивизию. 20 и 21 августа курсанты-пограничники проводили разведывательные рейды в район деревень Большое и Малое Жабино, Волгово, Волосово, где имели боевые столкновения с противником. К этому времени противник на Кингисеппском шоссе вынужден был приостановить наступление, натолкнувшись на неожиданное сопротивление пограничных подразделений. Воспользовавшись нерешительностью противника, Шорин принимает решение контратаковать. И в течении нескольких последующих дней пограничники выбили фашистов из деревень Котино, Большое и Малое Жабино. Позже по приказу командующего Кингисеппским укрепрайоном "дальнейшее выдвижение полка ВПУ на юг" было прекращено. Батальон был возвращен на исходные позиции, а затем 30 августа был направлен в распоряжение командующего Копорской оперативной группой генерал-майора Семашко, последний переподчинил батальон командиру 2-й дивизии народного ополчения генерал-майору Любовцеву и направил в район Заболотье ( в 30 км. северо-западнее Русские Анташи), куда батальон прибыл в 17-18-00 31 августа 1941г. Противник к этому времени в районе Копорья стал теснить подразделения 2-й дивизии народного ополчения. Для восстановления положения командиром дивизии были направлены в контратаку только что подошедшие 3-я и 4-я роты, которые успешно контратаковали и отбросили пехоту противника, нанеся ему большое поражение, уничтожив батальон противника. 3-я и 4-я роты потеряли в этом бою до 60-70 человек убитыми и ранеными курсантов и командиров. В результате контратаки батальона при поддержке 10 танков БТ подразделения 271-го полка 93-й пехотной дивизии противника были выбиты с занимаемых позиций в районе Ирогощи и поспешно отступили более чем на пять километров.. После успешной контратаки весь батальон был выведен в резерв командира 2-й дно и занял оборону в районе Флоревицы. Впереди на рубеже Гостилово - Ласуны оборонялись части 2-й дно. Несколько дней понадобилось противнику на перегруппировку и подготовку нового наступления. За это время части 8-й армии успели отойти по Петергофскому шоссе, избежав тем самым опасности быть отрезанными от основных сил Ленинградского фронта. 4 сентября 1941г. части 2-й дно должны были передать участок частям 125-й стрелковой дивизии и отойти на отдых. Во время смены частей противник повел наступление и сменяющиеся части, не предупредив наш батальон, стали отходить, тем самым оголили расположение батальона как с фронта, так и с флангов. Противник после мощной артиллерийской и минометной подготовки по батальону перешел в наступление и стал теснить подразделения, которые отдельными группами стали отходить в направлении Воронино. В этом бою батальон потерял до 120 человек убитыми и ранеными, 171 человек не вернулся, и их судьба неизвестна. Основная часть батальона отступила к д.Долгая Нива, где пограничники попытались закрепиться, но под давлением превосходящих сил противника вынуждены были отойти к деревням Новая и Гостилицы, заминировав развилку дороги Черемыкино - Ораниенбаум. До 7 сентября курсанты обороняли Гостилицы, прикрывая отход частей 281-й стрелковой дивизии, после чего были выведены на отдых в район деревни Большие Илики. Но противник выбил наши части из д.Порожки и командование 281-й сд, вынуждено было отправить курсантов ликвидировать прорыв. Ожесточенные бои за Порожки продолжались до двадцатых чисел сентября 41г. Пограничники несколько раз захватывали деревню, но из-за недостатка сил и отсутствия огневой поддержки со стороны стрелковых частей, развить успех контратак не удавалось. В этих боях батальон понес самые большие потери.В связи с тем, что батальон курсантов под командованием майора Шорина, действовал в течении сентября 41г. в составе 281-й стрелковой дивизии, командование 8-й армии вопреки директиве Генерального штаба Красной Армии в отношении использования войсковых формирований НКВД 2 октября 41г. попыталось передать личный состав батальона на пополнение 1062-го полка 281-й стрелковой дивизии. Майор Шорин был назначен на должность командира полка. Однако в результате принятого Военным советом Ленинградского фронта решения 10 октября штаб фронта дал указание командиру 8 А 1-й батальон училища немедленно вывести из боя и состава 281 сд и направить со всем вооружением, транспортом и имуществом в училище в Ленинград для продолжения прерванной боями учебы. По состоянию на 1 октября батальон имел в своем составе 68 курсантов и 10 человек начсостава.Действия 2-го батальонаБатальон 17 августа 41г. был спешно переброшен из Нового Петергофа за Красногвардейск и в 19-00 занял рубеж обороны возле железнодорожной станции Елизаветино, в деревнях Алексеевка, Пульево, Дылицы и Смольково. В 24 часа 17 августа 1941г. по распоряжению делегата связи штаба фронта 8-я рота была выброшена в д. Хюльгизи. Таким образом, фронт батальона был 10 км. Из-за недостатка средств связи связь установлена была с тремя ротами. В ночь на 18 августа 1941г. нашей разведкой было установлено наступление противника двумя мотомехбатальонами дивизии СС и одним разведывательным танковым батальоном 8-й танковой дивизии вермахта, движение которых было отмечено по дорогам Волосово - ст. Елизаветино и озеро - ст. Елизаветино. Уже 17 августа разведка 2-го батальона столкнулась с передовыми частями противника и вступила в бой. После непродолжительного боя, в результате которого был подбит один танк и убит один офицер, разведка без потерь возвратилась в ядро роты. В 5-00 18 августа 1941г. 5-я рота выдвинулась к западной окраине ст. Елизаветино и сосредоточилась для броска через шоссе и железнодорожный путь. По распоряжению командира батальона курсанты перекрыли входы и выходы из поселка за исключением дороги в старый парк. Противник прорвал передний край обороны батальона, и завязался ожесточенный бой. Перестрелка началась в пристанционных постройках. В парке, в центральной его части, находился дворец, метрах в ста от дворца возвышалась церковь, а не далеко от неё несколько каменных строений. В них, и на островках близлежащего пруда курсанты оборонялись до 23-00 18 августа 1941г. В результате этого боя было подбито и сожжено два танка противника. В 23-00 противник занял парк ст. Елизаветино, и по приказанию полковника Роганова батальон должен был занять новый рубеж обороны Микино - Шпаньково. К 8-00 19 августа 1941г. батальон стал закрепляться на новом рубеже, отражая короткими контратаками давление превосходящих сил противника. В 21-30 был получен новый приказ: закрепиться в лесу, северо-восточнее дер. Большие Борницы, и закрыть дорогу противнику в Красногвардейск. К 7-00 20 августа 1941г. батальон с боем отошел на третий рубеж и занял оборону. Произведенной разведкой было установлено: в д. Большие Борницы противник сосредоточил один батальон мотопехоты и выставил 10 замаскированных танков в кустах против нашей линии обороны. Остальные силы противника - 50 танков и мотопехота - стали обходить левый фланг батальона. В 12-00 в район обороны прибыл член Военного совета и председатель облисполкома Соловьев, который передал приказ Главного Командования батальону: закрыть дорогу продвижения противника на Красногвардейск, при этом обещал подбросить подкрепление: дивизион артиллерии, 6 танков, минометы, боеприпасы, воду и продукты, которых в дальнейшем курсанты так и не получили. В 14-00 противник начал сильный артиллерийский и минометный обстрел по району обороны и полностью закончил окружение батальона, но дорога на Красногвардейск по-прежнему находилась в наших руках, и все попытки противника прорвать путь мотомехколонной по дороге были отбиты. С 17-00 по 19-30 батальон отбивал сильный натиск противника огнем и короткими контрударами. В 19-30 батальон в полном составе перешел в контратаку, и противник, неся большие потери, был рассеян и обращен в бегство. В результате этого боя было взорвано и сожжено шесть средних танков противника, убито семь офицеров, один генерал, взято у убитых и найдено на поле боя 12 офицерских портфелей, сумок с картами, два пулемета, много автоматов, винтовки, пистолеты, гранаты, патроны и прочее. 6-я и 8-я роты Военно-политического училища и две роты 2-й гвардейской дивизии народного ополчения, находящиеся на флангах обороны, были от батальона противником отрезаны, и связь с ними установить не удалось. На участке обороны дороги Большие Борницы - Красногвардейск остались: 7-я рота - 73 человека, 5-я рота - 52 человека, саперная рота - 27 человек и сборная команда - 23 человека, всего 175 человек. 21 августа 1941г. с 2-00 до 4-00 противник вновь открыл сильный артиллерийский и минометный огонь и к утру ввел новые силы и начал наступление, которое продолжалось в течение всего дня и ночи на 22 августа. 22 августа противник прод сильным артиллерийским и минометным огнем также беспрерывно атаковал батальон, но был каждый раз отбит нашими контратаками. Дорогу же на Красногвардейск батальон продолжал удерживать, и движения противника по ней не было. На протяжении с 18 и до 23 августа противник вел усиленные атаки на подразделения 2-го батальона, стремясь прорваться к Красногвардейску. Однако все попытки прорваться через линию обороны батальона не увенчались успехом, и враг был вынужден приостановить наступление. Только 23 августа, когда противник узнал, что в районе батальона нет противотанковых средств, очень незначительно техническое оснащение наших подразделений, он двинул против батальона большое количество танков, начал массированный обстрел из артиллерии и минометов. Но, несмотря на это курсанты, командиры и политработники продолжали оказывать сопротивление всеми имеющимися в их распоряжении средствами. Однако техническое и численное превосходство противника привело к тому, что подразделения училища были расчленены, а затем и окружены. К концу 23 августа 1941г. создалось тяжелое положение батальона, противотанковые средства борьбы - гранаты и бутылки иссякли, состав батальона находился в течение трех-четырех дней без пищи и воды и в результате минометного и артиллерийского огня понес большие потери ранеными и убитыми. Приняв решение прорвать окружение и нанести удар по гарнизонам противника в направлении д. Питкелево - Сеппелево и выйти на Педлино, батальон повел наступление, но противник сосредоточил сильный артиллерийский и минометный огонь по маршруту движения , а атакующей пехотой расчленил батальон, и последний прорывался ротами самостоятельно. Группа командования батальона в составе 36 человек, попадая в засады, с боем выходила из окружения. В районе Малые Борницы она была окружена ротой противника и решительной атакой разбив и рассеяв противника и в дальнейшем, отражая отдельные атаки, 27 августа 1941г. вышла на ст. Сусанино, откуда поездом прибыла в Ленинград.Начиная с 23 августа и вплоть до 1 сентября, курсанты и командиры 2-го батальона небольшими группами выходили из окружения и на 1 сентября вышло: курсантов - 196, командиров - 9, всего - 205. Вместе с ними возвратились командир батальона капитан Золотарев, уполномоченный 3-го отдела старший лейтенант Сафронов, командир роты лейтенант Усенко, командиры взводов лейтенанты Новожилов, Пятков и другие. Из всего 2-го батальона, который к моменту выступления на фронт состоял из четырех рот в количестве 579 человек, осталось 2 роты - 208 человек. Из них начсостава - 12, курсантов - 196. Таким образом, 2-й батальон потерял убитыми 30 человек, ранеными - 80 и без вести пропавшими - 261 человек (среди которых есть убитые, раненые, находящиеся в окружении, задержанные другими частями), а всего - 371 человека, или 64 % своего состава. Потери батальона могли быть значительно меньше, если бы батальон занимал нормальный район обороны, имел достаточную техническую оснащенность и должную поддержку со стороны соседей. К сожалению всего этого не было. Возложенную на батальон задачу - задержать противника по дороге ст. Елизаветино - Красногвардейск максимум три-четыре дня - пограничники выполнили, не допустив продвижения противника в течении шести дней. Тем самым дав возможность 126-му и 267-му отдельным пулеметно-артиллерийским батальонам, а также частям 2-й гвардейской дивизии народного ополчения занять оборонительные позиции Красногвардейского укрепрайона.После выхода из боев курсанты продолжили учебу в Ленинграде, куда в сентябре 41г. было эвакуировано училище. В ноябре 41г. состоялся выпуск. Большинство курсантов были направлены в пограничные и внутренние войска НКВД. Около сорока человек командование и парторганизация училища рекомендовали в органы военной контрразведки, в особые отделы Ленинградского фронта. А часть курсантов были направлены в качестве политработников на пополнение стрелковых и артиллерийских частей Ленинградского фронта.Литература:1. Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны: Сборник документов./ Чугунов А.И., Каряева Т.Ф и др. - М.: Наука, 1968. - 707с.2. Калуцкий Н. В. Огонь - на себя! - М.: Воениздат, 1981. - 206с.3. Фелисова В.М. Стояли насмерть. - Л.: Лениздат, 1984. - 238с.4. На ближних подступах к Ленинграду: Гатчина (Красногвардейск ) в годы Великой Отечественной войны./ Сост.: Любецкий И.Г., Прохоров Н.А. - Л.: Лениздат, 1986. - 302с.5. Ораниенбаумский плацдарм: Воспоминания участников обороны./ Сост.: Грищинский К.К., Лавров Л.И. - Л.: Лениздат, 1971. - 464с.6. Хроника событий на Ораниенбаумском плацдарме Ленинградского фронта с 22 июня 1941г. по 22 июня 1944г./ Сост.: Плаксин А.А. - Ломоносов: Ломоносовская типография, 1995. - 228с.7. Щербаков В.И. На приморских флангах.(Воспоминания командарма). - СПб.: Фарватер, 1996. - 216с.8. Армейские чекисты: Воспоминания военных контрразведчиков Ленинградского, Волховского и Карельского фронтов / Сост.: Богданов А.А., Леонов И.Я. - Л.: Лениздат, 1985. - 368с..]]>