Как Зоя
Зоя Космодемьянская — первая женщина, получившая в годы войны звание Героя Советского Союза. Её подвиг не забыт. Но мы помним и других героинь, отдавших жизни за Родину.
«Не плачь, родная, вернусь героем или умру героем», — были последние слова Зои Космодемьянской, сказанные матери перед уходом на фронт. Сейчас сложно объяснить, почему молодые люди мечтали отдать жизнь за Родину, но факт остаётся фактом: в первые же дни войны в военкоматы и комитеты комсомола поступили тысячи заявлений с просьбами отправить их в действующую армию. Когда в октябре возникла опасность захвата Москвы, из добровольцев были составлены четыре стрелковые дивизии — это почти 80 тыс. человек. Среди желающих — огромное количество девушек. В том числе и Зоя.
Чтобы прокормить малолетних детей, Любовь Тимофеевна, всю жизнь работавшая учительницей, решается кардинально сменить род занятий: идёт работать компрессорщиком на завод — за рабочие профессии платили куда больше. К учительской деятельности она вернулась лишь через четыре года, когда по здоровью не смогла выполнять трудную работу: в 1939-м устроилась преподавать в школе для взрослых на заводе «Борец». Приблизительно тогда же дети начали помогать финансово. Зоя и Саша копировали чертежи и карты для Всесоюзного геологического фонда. В этом учреждении работал брат Любови Тимофеевны Сергей, он и помогал племянникам с работой, ведь помимо повседневных мелких трат возникла одна достаточно крупная: обучение в старших классах стало платным, а семью Космодемьянских, несмотря на потерю кормильца, от платы не освободили.
Кстати, единственный сохранившийся московский адрес, помнящий героических брата и сестру, — это адрес их дяди Сергея: улица Большая Полянка, дом 15.
ШКОЛА И БОЛЕЗНЬ
Лучше всего в школе Зое давалась литература, она очень любила читать, писала превосходные сочинения, узнавала условия поступления в Литературный институт. Саша увлекался математикой и живописью, его рисунками были украшены не только стены квартиры Космодемьянских, но и школа: в литературном классе висели иллюстрации к «Мёртвым душам» Гоголя. Он никак не мог решить, стать ему инженером или художником.
На самом деле эта картина оказалась не столь радужной: часто упоминаемое «нервное заболевание» Зои, которое началось в восьмом классе, было вызвано непониманием со стороны одноклассников, разочарованием девушки в друзьях. Не все комсомольцы довели до конца работу по обучению неграмотных домохозяек — это была инициатива групорга Зои. Не каждый серьёзно относился к учёбе, и это она тоже принимала близко к сердцу. После того как её не переизбрали групоргом, Зоя замкнулась и стала отдаляться от одноклассников. Позже она переболела менингитом. Оба раза лечилась в Боткинской больнице, где в то время наблюдались также люди с психическими заболеваниями. Именно это дало повод недобросовестным историкам в 1990-е приписать ей шизофрению. Выданная для школы справка опровергает подобные домыслы: «По состоянию здоровья б[ольная] приступить к учебе может, но без утомления и перегрузки». Психически нездорового человека попросту не допустили бы до занятий в обычной школе.
ВОЙНА
С началом войны Зоя перепробовала много занятий: шила вещмешки и петлицы для плащ-палаток, вместе с классом собирала картошку на трудовом фронте. Несколько дней проработала штамповщицей-учётчицей на заводе «Борец», поступила на курсы медсестёр. Однако всё это казалось ей слишком малым вкладом в дело победы. Она решает идти на фронт и ради этого в числе других добровольцев часами стоит в очереди на приём к секретарю Московского городского комитета комсомола Александру Шелепину. Тот одобрил её кандидатуру и направил в разведывательно-диверсионную часть № 9903. Правда, командир части Артур Спрогис поначалу отказался её принимать. Слишком красиво и приметно она выглядела для разведчицы. Зоя до поздней ночи просидела возле его кабинета и всё же была принята в часть. Это произошло 30 октября 1941 года.
Зоя-групорг ведёт комсомольское собрание. Редкое фото из музея 201-й школы
Дальнейшие события тоже известны: в 9 утра следующего дня мать проводила Зою к остановке трамвая, на нём она добралась до станции метро «Сокол», а оттуда — до Чистых прудов. На грузовике, везущем группу разведчиков от кинотеатра «Колизей» (сейчас это здание театра «Современник»), она приехала в Кунцево (сначала отряд базировался в Жаворонках, в помещении детского сада, но с приближением немцев к Москве был вынужден сменить место дислокации на более близкое и безопасное Кунцево). Несколько дней обучения минированию и стрельбе, которой Зоя занималась не только в своей группе, а по личному желанию ещё и с другими группами, — и 4 ноября, приняв присягу и отныне считаясь красноармейцами, группа разведчиков ушла в тыл врага. В их задачу входили разведка и минирование дорог. Первый рейд в район Волоколамска оказался удачным, 8 ноября группа вернулась на базу. Несмотря на то что Зоя провалилась в речку и сильно простудилась, она не согласилась ложиться в госпиталь, и врач в/ч № 9903 лечил её там же, на базе.
Известно, что всем бойцам, вышедшим из-за линии фронта, полагался однодневный отпуск в Москву. По свидетельству Клавдии Милорадовой, не имевшей родственников в столице, Зоя пригласила её в гости, но ни мамы, ни брата дома не оказалось, видимо, они допоздна работали. Зоя оставила родным записку, и девушки отправились обратно в часть на ждущем их у «Колизея» грузовике. О той записке Любовь Тимофеевна ни разу после войны не упоминала.
ВТОРОЙ РЕЙД
19 ноября (по другим данным, в ночь на 22 ноября) в тыл к немцам отправились две группы — Павла Проворова, в состав которой входили в том числе Зоя и Вера Волошина, и Бориса Крайнова. Шли вместе, собираясь разделиться уже в тылу. Сразу после перехода линии фронта общую группу обстреляли, и она разделилась надвое. Бойцы побежали в разные стороны и стихийно соединились в лесу. Зоя оказалась в одной группе, Вера — в другой, ушедшей в сторону Головкова. Там отряд снова попал под обстрел, и Вера, находившаяся в головной разведке, осталась лежать на поле. Вернуться за ней не представлялось возможным — слишком быстро к месту боя приехали немцы, а утром товарищи не обнаружили её тела… Спустя много лет судьбу Веры Волошиной выяснит московский журналист Георгий Фролов.
Пётр Лидов, корреспондент газеты «Правда»
Эта неосторожная фраза дала толчок многочисленным домыслам, возникшим на волне 1990-х: некоторые историки вполне серьёзно заявляли о том, что в Петрищеве погибла совсем не Зоя. Их не убеждали ни факты, ни свидетельства очевидцев, ни даже судебно-портретная экспертиза фотографий казнённой девушки, проведённая в 1992 году и лишний раз подтвердившая, что на фото — Зоя Космодемьянская. Некоторые правдолюбы развенчивали советский миф не просто в прессе, но и в обществе тех, кто точно знал, что не Лиля погибла в Петрищеве. Находились охотники лишний раз сообщить альтернативную версию её сёстрам Лидии и Татьяне, которые живы по сей день. Мать Валентина Викторовна умерла в 1996-м, прожив 96 лет, но так и не дождавшись известий о старшей дочери. После её смерти бесследно исчез архив, который она собирала все эти годы и в котором, по свидетельству сестёр, хранились письма от сослуживцев Лили, её фотографии и документы, которые помогли бы окончательно прояснить судьбу девушки.
«Мама использовала все свои связи и знакомства (а она родом из Тифлиса, была знакома с Берией), получила пропуск в только что освобождённый Звенигородский район и два месяца искала Лилю по всем частям и госпиталям. Почему там? Наверное, что-то знала, только нам не говорила. Но Лили нигде не было», — рассказывает Лидия. Она хорошо помнит старшую сестру в отличие от Татьяны, которой в июле 1941-го исполнилось всего четыре года.
После войны в архиве ЦК комсомола так и не смогли найти заявление всенародной героини Зои с просьбой отправить её на фронт. До сих пор неизвестно, какими словами она объясняла своё желание защищать Родину. Заявление Лили, вероятно, никто и не искал. Впрочем, сохранился разыскной листок на пропавшего бойца. Из него известно, что призвана она была Краснопресненским районным военкоматом в октябре 1941 года, что приходила на побывку домой 7 декабря и что, по словам товарищей, погибла через несколько дней после этого. Чуть больше ясности в судьбу пропавшей девушки внёс историк Александр Соколов, отыскавший в архивах фото Лили рядом с бойцом Отряда Особого назначения Западного фронта*. Фотография подписана тогда ещё живыми ветеранами ООнЗФ: «Разведчица Азолина Лиля». Этот факт даёт историкам право включить девушку в список бойцов ООнЗФ. Сёстры Азолины подтверждают, что на снимке — Лиля, точно такая же фотография хранилась в семье. Получается, Лиля никогда не служила вместе с Зоей в в/ч № 9903, как говорили некоторые недобросовестные журналисты.
Маленькие Зоя и Саша. Приблизительно 1927 год
Зоя после болезни
Фото с комсомольского билета
На данный момент невозможно точно установить боевой путь Лили: свидетели умерли, архивы засекречены, память состарившихся сестёр не может воспроизвести детали. По обрывочным сведениям известно, что Лиля вступила в Краснопресненский добровольческий батальон в самое сложное для Москвы время — 16 октября 1941 года. Училась в школе связи вместе с некоторыми однокурсницами по Геолого-разведочному институту и погибла накануне своего 19-летия — 11 или 12 декабря (документов не сохранилось, а дату рождения Лили её сёстры помнят лишь приблизительно — то ли 12, то ли 13 декабря). Многое нуждается в уточнении и дополнении, хотя, исходя из многочисленных совпадений и отрывочных воспоминаний сестёр и сослуживцев Лили, можно примерно представить, какую работу она выполняла и как погибла.
Вероятно, впервые в тыл врага Лиля пошла 12 ноября в составе только что созданного отряда, которым командовал полковник Сергей Иовлев. Рейд проходил в районе Угодского Завода, Чёрной Грязи и Высокиничей. Основной её задачей являлась техническая разведка: незаметно подключаясь к немецкому кабелю, Лиля, отлично владевшая немецким языком, собирала данные о передвижении войск противника, их вооружении и планах наступления. Её работа, как и работа многих других разведчиков, обеспечила скорое контрнаступление советских войск под Москвой.
Фото, обнаруженное исследователем ООнЗФ Александром Соколовым в архивах отряда с подписью «Разведчица Лиля Азолина»
Первый поход прошёл удачно, отряд почти без потерь вернулся на базу. После него состоялось ещё два рейда, и как раз во время краткого отдыха между ними 7 декабря Лиле удалось навестить маму и сестёр. Больше свиданий не было.
Указ о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза напечатали все центральные газеты 16 февраля 1942 года. Вместе с ней это звание получил комиссар партизанского отряда Михаил Гурьянов, повешенный немцами 27 ноября в селе Угодский Завод. Гурьянов участвовал в знаменитой операции по разгрому немецкого штаба в этом селе. Его захватили в плен и после жестоких пыток казнили. В той же операции участвовал упомянутый выше Карл Непомнящий. Он был прикомандирован редакцией к Отряду Особого назначения, прошёл с ним весь путь — около 250 км по лесам Подмосковья — и вернулся на базу лишь 26 ноября. Первый его очерк напечатали в «Комсомолке» 3 декабря 1941 года и сопроводили фотографией командира Николая Ситникова: десяток людей идёт цепочкой вдоль опушки леса.
Грамота о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза
*Во второй пол. октября 1941 года по указанию командующего Западным фронтом генерала армии Георгия Жукова на базе резерва Военного совета начали формировать специальный десантный батальон, преобразованный в Отряд Особого назначения Западного фронта (ООнЗФ). В отличие от малых (до 100 человек) номерных Отрядов Особого назначения Западного фронта это был фактически Отряд Особого назначения Военного совета Западного фронта численностью 600 человек.
Отряд Особого назначения формировался из бойцов и командиров, ранее уже принимавших участие в боевых действиях. Подбор кадров — на полностью добровольной основе, после изучения и проверки. В состав формируемого подразделения вошли бойцы и командиры из резерва Военного совета Западного фронта, частей аэродромного обслуживания, политуправления и разведотдела фронта. В задачи отряда входили, в частности, разведка, диверсии на дорогах и в населённых пунктах, уничтожение живой силы, техники и штабов врага, захват, удержание мостов и переправ до подхода наших войск, захват систем обеспечения аэродромов.
«Не плачь, родная, вернусь героем или умру героем», — были последние слова Зои Космодемьянской, сказанные матери перед уходом на фронт. Сейчас сложно объяснить, почему молодые люди мечтали отдать жизнь за Родину, но факт остаётся фактом: в первые же дни войны в военкоматы и комитеты комсомола поступили тысячи заявлений с просьбами отправить их в действующую армию. Когда в октябре возникла опасность захвата Москвы, из добровольцев были составлены четыре стрелковые дивизии — это почти 80 тыс. человек. Среди желающих — огромное количество девушек. В том числе и Зоя.
Чтобы прокормить малолетних детей, Любовь Тимофеевна, всю жизнь работавшая учительницей, решается кардинально сменить род занятий: идёт работать компрессорщиком на завод — за рабочие профессии платили куда больше. К учительской деятельности она вернулась лишь через четыре года, когда по здоровью не смогла выполнять трудную работу: в 1939-м устроилась преподавать в школе для взрослых на заводе «Борец». Приблизительно тогда же дети начали помогать финансово. Зоя и Саша копировали чертежи и карты для Всесоюзного геологического фонда. В этом учреждении работал брат Любови Тимофеевны Сергей, он и помогал племянникам с работой, ведь помимо повседневных мелких трат возникла одна достаточно крупная: обучение в старших классах стало платным, а семью Космодемьянских, несмотря на потерю кормильца, от платы не освободили.
Кстати, единственный сохранившийся московский адрес, помнящий героических брата и сестру, — это адрес их дяди Сергея: улица Большая Полянка, дом 15.
ШКОЛА И БОЛЕЗНЬ
Лучше всего в школе Зое давалась литература, она очень любила читать, писала превосходные сочинения, узнавала условия поступления в Литературный институт. Саша увлекался математикой и живописью, его рисунками были украшены не только стены квартиры Космодемьянских, но и школа: в литературном классе висели иллюстрации к «Мёртвым душам» Гоголя. Он никак не мог решить, стать ему инженером или художником.
На самом деле эта картина оказалась не столь радужной: часто упоминаемое «нервное заболевание» Зои, которое началось в восьмом классе, было вызвано непониманием со стороны одноклассников, разочарованием девушки в друзьях. Не все комсомольцы довели до конца работу по обучению неграмотных домохозяек — это была инициатива групорга Зои. Не каждый серьёзно относился к учёбе, и это она тоже принимала близко к сердцу. После того как её не переизбрали групоргом, Зоя замкнулась и стала отдаляться от одноклассников. Позже она переболела менингитом. Оба раза лечилась в Боткинской больнице, где в то время наблюдались также люди с психическими заболеваниями. Именно это дало повод недобросовестным историкам в 1990-е приписать ей шизофрению. Выданная для школы справка опровергает подобные домыслы: «По состоянию здоровья б[ольная] приступить к учебе может, но без утомления и перегрузки». Психически нездорового человека попросту не допустили бы до занятий в обычной школе.
ВОЙНА
С началом войны Зоя перепробовала много занятий: шила вещмешки и петлицы для плащ-палаток, вместе с классом собирала картошку на трудовом фронте. Несколько дней проработала штамповщицей-учётчицей на заводе «Борец», поступила на курсы медсестёр. Однако всё это казалось ей слишком малым вкладом в дело победы. Она решает идти на фронт и ради этого в числе других добровольцев часами стоит в очереди на приём к секретарю Московского городского комитета комсомола Александру Шелепину. Тот одобрил её кандидатуру и направил в разведывательно-диверсионную часть № 9903. Правда, командир части Артур Спрогис поначалу отказался её принимать. Слишком красиво и приметно она выглядела для разведчицы. Зоя до поздней ночи просидела возле его кабинета и всё же была принята в часть. Это произошло 30 октября 1941 года.
Зоя-групорг ведёт комсомольское собрание. Редкое фото из музея 201-й школы
Дальнейшие события тоже известны: в 9 утра следующего дня мать проводила Зою к остановке трамвая, на нём она добралась до станции метро «Сокол», а оттуда — до Чистых прудов. На грузовике, везущем группу разведчиков от кинотеатра «Колизей» (сейчас это здание театра «Современник»), она приехала в Кунцево (сначала отряд базировался в Жаворонках, в помещении детского сада, но с приближением немцев к Москве был вынужден сменить место дислокации на более близкое и безопасное Кунцево). Несколько дней обучения минированию и стрельбе, которой Зоя занималась не только в своей группе, а по личному желанию ещё и с другими группами, — и 4 ноября, приняв присягу и отныне считаясь красноармейцами, группа разведчиков ушла в тыл врага. В их задачу входили разведка и минирование дорог. Первый рейд в район Волоколамска оказался удачным, 8 ноября группа вернулась на базу. Несмотря на то что Зоя провалилась в речку и сильно простудилась, она не согласилась ложиться в госпиталь, и врач в/ч № 9903 лечил её там же, на базе.
Известно, что всем бойцам, вышедшим из-за линии фронта, полагался однодневный отпуск в Москву. По свидетельству Клавдии Милорадовой, не имевшей родственников в столице, Зоя пригласила её в гости, но ни мамы, ни брата дома не оказалось, видимо, они допоздна работали. Зоя оставила родным записку, и девушки отправились обратно в часть на ждущем их у «Колизея» грузовике. О той записке Любовь Тимофеевна ни разу после войны не упоминала.
ВТОРОЙ РЕЙД
19 ноября (по другим данным, в ночь на 22 ноября) в тыл к немцам отправились две группы — Павла Проворова, в состав которой входили в том числе Зоя и Вера Волошина, и Бориса Крайнова. Шли вместе, собираясь разделиться уже в тылу. Сразу после перехода линии фронта общую группу обстреляли, и она разделилась надвое. Бойцы побежали в разные стороны и стихийно соединились в лесу. Зоя оказалась в одной группе, Вера — в другой, ушедшей в сторону Головкова. Там отряд снова попал под обстрел, и Вера, находившаяся в головной разведке, осталась лежать на поле. Вернуться за ней не представлялось возможным — слишком быстро к месту боя приехали немцы, а утром товарищи не обнаружили её тела… Спустя много лет судьбу Веры Волошиной выяснит московский журналист Георгий Фролов.
Пётр Лидов, корреспондент газеты «Правда»
Эта неосторожная фраза дала толчок многочисленным домыслам, возникшим на волне 1990-х: некоторые историки вполне серьёзно заявляли о том, что в Петрищеве погибла совсем не Зоя. Их не убеждали ни факты, ни свидетельства очевидцев, ни даже судебно-портретная экспертиза фотографий казнённой девушки, проведённая в 1992 году и лишний раз подтвердившая, что на фото — Зоя Космодемьянская. Некоторые правдолюбы развенчивали советский миф не просто в прессе, но и в обществе тех, кто точно знал, что не Лиля погибла в Петрищеве. Находились охотники лишний раз сообщить альтернативную версию её сёстрам Лидии и Татьяне, которые живы по сей день. Мать Валентина Викторовна умерла в 1996-м, прожив 96 лет, но так и не дождавшись известий о старшей дочери. После её смерти бесследно исчез архив, который она собирала все эти годы и в котором, по свидетельству сестёр, хранились письма от сослуживцев Лили, её фотографии и документы, которые помогли бы окончательно прояснить судьбу девушки.
«Мама использовала все свои связи и знакомства (а она родом из Тифлиса, была знакома с Берией), получила пропуск в только что освобождённый Звенигородский район и два месяца искала Лилю по всем частям и госпиталям. Почему там? Наверное, что-то знала, только нам не говорила. Но Лили нигде не было», — рассказывает Лидия. Она хорошо помнит старшую сестру в отличие от Татьяны, которой в июле 1941-го исполнилось всего четыре года.
После войны в архиве ЦК комсомола так и не смогли найти заявление всенародной героини Зои с просьбой отправить её на фронт. До сих пор неизвестно, какими словами она объясняла своё желание защищать Родину. Заявление Лили, вероятно, никто и не искал. Впрочем, сохранился разыскной листок на пропавшего бойца. Из него известно, что призвана она была Краснопресненским районным военкоматом в октябре 1941 года, что приходила на побывку домой 7 декабря и что, по словам товарищей, погибла через несколько дней после этого. Чуть больше ясности в судьбу пропавшей девушки внёс историк Александр Соколов, отыскавший в архивах фото Лили рядом с бойцом Отряда Особого назначения Западного фронта*. Фотография подписана тогда ещё живыми ветеранами ООнЗФ: «Разведчица Азолина Лиля». Этот факт даёт историкам право включить девушку в список бойцов ООнЗФ. Сёстры Азолины подтверждают, что на снимке — Лиля, точно такая же фотография хранилась в семье. Получается, Лиля никогда не служила вместе с Зоей в в/ч № 9903, как говорили некоторые недобросовестные журналисты.
Маленькие Зоя и Саша. Приблизительно 1927 год
Зоя после болезни
Фото с комсомольского билета
На данный момент невозможно точно установить боевой путь Лили: свидетели умерли, архивы засекречены, память состарившихся сестёр не может воспроизвести детали. По обрывочным сведениям известно, что Лиля вступила в Краснопресненский добровольческий батальон в самое сложное для Москвы время — 16 октября 1941 года. Училась в школе связи вместе с некоторыми однокурсницами по Геолого-разведочному институту и погибла накануне своего 19-летия — 11 или 12 декабря (документов не сохранилось, а дату рождения Лили её сёстры помнят лишь приблизительно — то ли 12, то ли 13 декабря). Многое нуждается в уточнении и дополнении, хотя, исходя из многочисленных совпадений и отрывочных воспоминаний сестёр и сослуживцев Лили, можно примерно представить, какую работу она выполняла и как погибла.
Вероятно, впервые в тыл врага Лиля пошла 12 ноября в составе только что созданного отряда, которым командовал полковник Сергей Иовлев. Рейд проходил в районе Угодского Завода, Чёрной Грязи и Высокиничей. Основной её задачей являлась техническая разведка: незаметно подключаясь к немецкому кабелю, Лиля, отлично владевшая немецким языком, собирала данные о передвижении войск противника, их вооружении и планах наступления. Её работа, как и работа многих других разведчиков, обеспечила скорое контрнаступление советских войск под Москвой.
Фото, обнаруженное исследователем ООнЗФ Александром Соколовым в архивах отряда с подписью «Разведчица Лиля Азолина»
Первый поход прошёл удачно, отряд почти без потерь вернулся на базу. После него состоялось ещё два рейда, и как раз во время краткого отдыха между ними 7 декабря Лиле удалось навестить маму и сестёр. Больше свиданий не было.
Указ о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза напечатали все центральные газеты 16 февраля 1942 года. Вместе с ней это звание получил комиссар партизанского отряда Михаил Гурьянов, повешенный немцами 27 ноября в селе Угодский Завод. Гурьянов участвовал в знаменитой операции по разгрому немецкого штаба в этом селе. Его захватили в плен и после жестоких пыток казнили. В той же операции участвовал упомянутый выше Карл Непомнящий. Он был прикомандирован редакцией к Отряду Особого назначения, прошёл с ним весь путь — около 250 км по лесам Подмосковья — и вернулся на базу лишь 26 ноября. Первый его очерк напечатали в «Комсомолке» 3 декабря 1941 года и сопроводили фотографией командира Николая Ситникова: десяток людей идёт цепочкой вдоль опушки леса.
Грамота о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза
*Во второй пол. октября 1941 года по указанию командующего Западным фронтом генерала армии Георгия Жукова на базе резерва Военного совета начали формировать специальный десантный батальон, преобразованный в Отряд Особого назначения Западного фронта (ООнЗФ). В отличие от малых (до 100 человек) номерных Отрядов Особого назначения Западного фронта это был фактически Отряд Особого назначения Военного совета Западного фронта численностью 600 человек.
Отряд Особого назначения формировался из бойцов и командиров, ранее уже принимавших участие в боевых действиях. Подбор кадров — на полностью добровольной основе, после изучения и проверки. В состав формируемого подразделения вошли бойцы и командиры из резерва Военного совета Западного фронта, частей аэродромного обслуживания, политуправления и разведотдела фронта. В задачи отряда входили, в частности, разведка, диверсии на дорогах и в населённых пунктах, уничтожение живой силы, техники и штабов врага, захват, удержание мостов и переправ до подхода наших войск, захват систем обеспечения аэродромов.
Автор: Лев