Последний рывок. Июньское наступление Юго-Западного фронта 1917 г. Ч 2. Русская армия: сила техники и слабость духа
К 15 декабря 1916 г. Действующая армия на европейском (австро-германском) фронте (включая Румынский, но без Кавказского) включала в себя 158 пехотных дивизий, 5 пехотных бригад, 48 кавалерийских дивизий и 4 кавалерийских бригады. Противостоящие силы противника - 133 пехотных и 26,5 кавалерийских дивизий [Стратегический очерк войны 1914—1918 гг. Ч. 7. Кампания 1917 года. М., 1923. С. 16].
На конец 1917 г. в Действующей армии имелось 205 пехотных и эквивалентных им дивизий (69 армейских и приравненных корпусов), 48 кавалерийских дивизий и 7 отдельных бригад (10 конных корпусов), значительное количество технических и специальных частей и соединений.
К началу Февральской революции Действующая армия насчитывала около 7,2 млн. человек [Гаврилов Л. М. Численность русской Действующей армии в период Февральской революции // История СССР. 1972. № 3 (май-июнь). С. 202], а к 26. 10. 1917 г. – более 6 млн. человек [Гаврилов Л. М., Кутузов В. В. Перепись русской армии 25 октября 1917 г. // История СССР. 1964. № 2 (март-апрель). С. 89].
К 1917 г. и в 1917 г. произошло значительное техническое усиление войск Действующей армии.
В 1916 г. был создан корпус тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН) в составе 6 артбригад и иных технических подразделений. К весне 1917 г. в нем было 338 орудий различных калибров и назначения. Находясь вне подчинения обычным войсковым единицам, ТАОН находился в распоряжении армейского командования, являясь мощнейшим средством оперативного усиления - армейским артиллерийским резервом.
12. Батальон смерти 3-го Кавказского армейского корпуса.
Но в ситуации когда ударные части достигали тактического успеха, обычные войска не поддерживали их успех, что привело к гибели элитных частей, а с ними и военнослужащих, которые могли и хотели воевать. Поэтому наступление русских войск летом 1917 г. во многом превратилось в наступление почти исключительно ударных частей.
Несмотря на технический рост, морально-идеологическое состояние армии после Февральского переворота начало стремительно падать.
16. Военный министр Временного правительства А. И. Гучков и А. А. Брусилов.
4 мая в Петрограде состоялось совещание главнокомандующих фронтами, Временного правительства и Исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов. Командующие фронтами в своих докладах обрисовали складывающуюся обстановку и пути выхода из кризисной ситуации. Мотив всех выступлений был один: армия законопослушна и поддержала революцию, но дисциплина и порядок должны безусловно поддерживаться на должном уровне. Дееспособная власть – залог победы, а развал армии – катастрофа России. Понимание эта позиция со стороны новых вершителей судеб России не вызвала, а если и вызвала – то на словах.
17. Верховный главнокомандующий Действующей армией М. В. Алексеев и главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта А. А. Брусилов. Апрель-май 1917 г.
Армия, а с ней и страна все глубже погружалась в пучину хаоса и многовластия.
После обнародования в мае Декларации прав военнослужащих процесс пошел еще более активно – беззакония, дезертирство, митинговщина захлестнули войска. Митинг стал самой популярной формой самодеятельности солдатских масс, отнимая огромную часть сил и времени как солдат, так и пытающегося к ним апеллировать командного состава.
18. 1-е мая 1917 в войсках.
19. На митинг.
20. Слушают оратора.
21. Митинг на фронте.
Появляются т. н. братания, носящие, с одной стороны, форму меновой торговли с противником, с другой стороны – являющиеся проводником подрывной деятельности германо-австрийских спецслужб по разложению русской армии и подрыву ее боеспособности.
Братания на фронте носили все более усиливающийся характер (из 220 пехотных дивизий на фронте в марте 1917 г. братания наблюдались в 165). Борьба с ними велась исключительно по инициативе фронтовых командиров. Начальник Полевого Генерального штаба Германии генерал-фельдмаршал П. Гинденбург писал: «Наше положение на восточном фронте становится все более и более похожим на перемирие, хотя и без письменного договора. Русская пехота постепенно заявляет почти всюду, что она больше сражаться не будет. Но она все же… остается в окопах. В тех местах, где взаимные отношения принимают слишком явную форму дружественных отношений, от времени до времени постреливает артиллерия, которая еще подчиняется командирам» [Гинденбург П. Воспоминания. Пг., 1922. С. 47].
Усилилось дезертирство.
Если в августе 1914 – феврале 1917 г. общее количество дезертиров составляло 195000 человек (т. е. в среднем 6300 человек в месяц), то в марте - августе 1917 г. число дезертиров в среднем увеличилось в 5 раз (а с 15 июня по 1 июля – в 6 раз) [Кавтарадзе А. Г. Июньское наступление русской армии в 1917 году // Военно-исторический журнал. 1967. № 5. С. 112]. Фактически это - стихийная демобилизация Действующей армии.
После начала т. н. демократизации Действующая армия становится слабоуправляемой. Знаковыми для развала армии были: приказ Петроградского совета № 1, отменявший в армии принцип единоначалия и вводивший многоуровневую систему солдатских комитетов в воинских частях и на кораблях, а также систему съездов солдатских и офицерских делегатов и отмена 12 марта 1917 г. смертной казни на фронте и военно-полевых судов. Это подрывало боеспособность армии, ускорило ее моральное разложение и вело к росту дезертирства.
Весной 1917 г. солдатские комитеты вступили в конфликты с офицерством и генералитетом, по их инициативе происходит смещение значительного количества представителей командного состава.
Прогрессирующее разложение армии сопровождалось насилием над офицерами. В марте - ноябре на фронте было убито несколько сотен офицеров, столько же покончило жизнь самоубийством, тысячи лучших офицеров были смещены с занимаемых должностей и изгнаны из своих частей. Мемуары очевидцев полны воспоминаний об этих трагических фактах.
Удивительной была сама возможность активных действий русских войск в 1917 году. Катастрофу в русской армии (от уничтожения дисциплины до падения управляемости) зафиксировал и противник. Немцы отмечали, что русские войска «уже не те».
А. Г. Кавтарадзе констатировал, что состояние армии весной 1917 г. было принципиально иным чем прежде. Если раньше к началу боевой операции на фронте не возникало и тени сомнений относительно боеспособности войск и основное затруднение заключалось в относительно слабом материально-техническом обеспечении боевых действий, то к маю 1917 г. ситуация стала диаметрально противоположной - впервые за войну материально-техническое обеспечение (в т. ч. орудиями тяжелой артиллерии и боеприпасами) было нормальным, но боеспособность войск, не желавших воевать, также впервые за войну была неудовлетворительной [Там же. С. 114].
Все это в комплексе привело к утрате русскими войсками значительной части боеспособности.
В такой обстановке и проводилось Июньское наступление Юго-Западного фронта.
На конец 1917 г. в Действующей армии имелось 205 пехотных и эквивалентных им дивизий (69 армейских и приравненных корпусов), 48 кавалерийских дивизий и 7 отдельных бригад (10 конных корпусов), значительное количество технических и специальных частей и соединений.
К началу Февральской революции Действующая армия насчитывала около 7,2 млн. человек [Гаврилов Л. М. Численность русской Действующей армии в период Февральской революции // История СССР. 1972. № 3 (май-июнь). С. 202], а к 26. 10. 1917 г. – более 6 млн. человек [Гаврилов Л. М., Кутузов В. В. Перепись русской армии 25 октября 1917 г. // История СССР. 1964. № 2 (март-апрель). С. 89].
К 1917 г. и в 1917 г. произошло значительное техническое усиление войск Действующей армии.
В 1916 г. был создан корпус тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН) в составе 6 артбригад и иных технических подразделений. К весне 1917 г. в нем было 338 орудий различных калибров и назначения. Находясь вне подчинения обычным войсковым единицам, ТАОН находился в распоряжении армейского командования, являясь мощнейшим средством оперативного усиления - армейским артиллерийским резервом.
12. Батальон смерти 3-го Кавказского армейского корпуса.
Но в ситуации когда ударные части достигали тактического успеха, обычные войска не поддерживали их успех, что привело к гибели элитных частей, а с ними и военнослужащих, которые могли и хотели воевать. Поэтому наступление русских войск летом 1917 г. во многом превратилось в наступление почти исключительно ударных частей.
Несмотря на технический рост, морально-идеологическое состояние армии после Февральского переворота начало стремительно падать.
16. Военный министр Временного правительства А. И. Гучков и А. А. Брусилов.
4 мая в Петрограде состоялось совещание главнокомандующих фронтами, Временного правительства и Исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов. Командующие фронтами в своих докладах обрисовали складывающуюся обстановку и пути выхода из кризисной ситуации. Мотив всех выступлений был один: армия законопослушна и поддержала революцию, но дисциплина и порядок должны безусловно поддерживаться на должном уровне. Дееспособная власть – залог победы, а развал армии – катастрофа России. Понимание эта позиция со стороны новых вершителей судеб России не вызвала, а если и вызвала – то на словах.
17. Верховный главнокомандующий Действующей армией М. В. Алексеев и главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта А. А. Брусилов. Апрель-май 1917 г.
Армия, а с ней и страна все глубже погружалась в пучину хаоса и многовластия.
После обнародования в мае Декларации прав военнослужащих процесс пошел еще более активно – беззакония, дезертирство, митинговщина захлестнули войска. Митинг стал самой популярной формой самодеятельности солдатских масс, отнимая огромную часть сил и времени как солдат, так и пытающегося к ним апеллировать командного состава.
18. 1-е мая 1917 в войсках.
19. На митинг.
20. Слушают оратора.
21. Митинг на фронте.
Появляются т. н. братания, носящие, с одной стороны, форму меновой торговли с противником, с другой стороны – являющиеся проводником подрывной деятельности германо-австрийских спецслужб по разложению русской армии и подрыву ее боеспособности.
Братания на фронте носили все более усиливающийся характер (из 220 пехотных дивизий на фронте в марте 1917 г. братания наблюдались в 165). Борьба с ними велась исключительно по инициативе фронтовых командиров. Начальник Полевого Генерального штаба Германии генерал-фельдмаршал П. Гинденбург писал: «Наше положение на восточном фронте становится все более и более похожим на перемирие, хотя и без письменного договора. Русская пехота постепенно заявляет почти всюду, что она больше сражаться не будет. Но она все же… остается в окопах. В тех местах, где взаимные отношения принимают слишком явную форму дружественных отношений, от времени до времени постреливает артиллерия, которая еще подчиняется командирам» [Гинденбург П. Воспоминания. Пг., 1922. С. 47].
Усилилось дезертирство.
Если в августе 1914 – феврале 1917 г. общее количество дезертиров составляло 195000 человек (т. е. в среднем 6300 человек в месяц), то в марте - августе 1917 г. число дезертиров в среднем увеличилось в 5 раз (а с 15 июня по 1 июля – в 6 раз) [Кавтарадзе А. Г. Июньское наступление русской армии в 1917 году // Военно-исторический журнал. 1967. № 5. С. 112]. Фактически это - стихийная демобилизация Действующей армии.
После начала т. н. демократизации Действующая армия становится слабоуправляемой. Знаковыми для развала армии были: приказ Петроградского совета № 1, отменявший в армии принцип единоначалия и вводивший многоуровневую систему солдатских комитетов в воинских частях и на кораблях, а также систему съездов солдатских и офицерских делегатов и отмена 12 марта 1917 г. смертной казни на фронте и военно-полевых судов. Это подрывало боеспособность армии, ускорило ее моральное разложение и вело к росту дезертирства.
Весной 1917 г. солдатские комитеты вступили в конфликты с офицерством и генералитетом, по их инициативе происходит смещение значительного количества представителей командного состава.
Прогрессирующее разложение армии сопровождалось насилием над офицерами. В марте - ноябре на фронте было убито несколько сотен офицеров, столько же покончило жизнь самоубийством, тысячи лучших офицеров были смещены с занимаемых должностей и изгнаны из своих частей. Мемуары очевидцев полны воспоминаний об этих трагических фактах.
Удивительной была сама возможность активных действий русских войск в 1917 году. Катастрофу в русской армии (от уничтожения дисциплины до падения управляемости) зафиксировал и противник. Немцы отмечали, что русские войска «уже не те».
А. Г. Кавтарадзе констатировал, что состояние армии весной 1917 г. было принципиально иным чем прежде. Если раньше к началу боевой операции на фронте не возникало и тени сомнений относительно боеспособности войск и основное затруднение заключалось в относительно слабом материально-техническом обеспечении боевых действий, то к маю 1917 г. ситуация стала диаметрально противоположной - впервые за войну материально-техническое обеспечение (в т. ч. орудиями тяжелой артиллерии и боеприпасами) было нормальным, но боеспособность войск, не желавших воевать, также впервые за войну была неудовлетворительной [Там же. С. 114].
Все это в комплексе привело к утрате русскими войсками значительной части боеспособности.
В такой обстановке и проводилось Июньское наступление Юго-Западного фронта.
Автор: OAV09081974