«Убейте меня, как вы убили мою страну!»
Президент Франции Поль Думер 6 мая 1932 года решил посетить благотворительную книжную ярмарку ветеранов Первой Мировой войны в Париже. К моменту его прибытия в особняке Соломона Ротшильда уже собралась вся творческая интеллигенция. Неожиданно к президенту подбежал мужчина и несколько раз выстрелил в него.
Эти идеи, конечно, нашли отклик во многих эмигрантских сердцах, робко надеявшихся повернуть ход истории вспять. И с помощью неравнодушных сторонников Горгулов вскоре начал издавать газету «Набат».
Гибель президента
Горгулов сумел раздобыть пригласительный билет на имя «ветерана-писателя Поля Бреда». И 6 мая 1932 года без труда оказался на книжной ярмарке. И вот началась церемония открытия, которую возглавила цель эмигранта — престарелый президент Франции. До этого Горгулов успел подойти к писателям Андре Моруа и Клоду Фарреру (его он, кстати, впоследствии ранит). У Фаррера он купил книгу и взял автограф. Приблизительно в 15:00 Павел Тимофеевич отделился от толпы посетителей выставки и направился к президенту. Пойдя как можно ближе, он выхватил «Браунинг 6,35» и несколько раз нажал на спусковой крючок. Горгулов дважды попал в Думера. Одна пуля угодила в правую лопатку, вторая — в основание черепа. Через мгновение толпа обезоружила убийцу, но было поздно. Пока его избивали, Горгулов кричал что-то несвязное о «фиалке» и «машине».
Во время обыска у Павла Тимофеевича были изъяты уже упомянутые выше «мемуары», запасной пистолет, ампулы с ядом сулемой, самодельное знамя Всероссийской народной крестьянской (земледельческой) партии «зеленых» и газетные вырезки, в которых рассказывалось о рабочих поездках и визитах президента.
Во время допроса Горгулов вел себя нагло, надменно и неадекватно. Он твердил, что принадлежит «зеленой фашистской партии» и своими руками пытался превратить в жизнь идеалы белой эмиграции, разбросанной по всему миру. Также Павел заявил, что план убить президента, а затем и его реализация, принадлежат только ему. И никаких помощников у него не было. Затем последовал рассказ о мести Франции за то, что она отказалась от антибольшевистской интервенции Советского Союза, тем самым, она своим равнодушием обрекла Россию на смерть. А в записях, обнаруженных при обыске, стражи порядка увидели тщательно продуманный план вооруженного вторжения в СССР, а также многочисленные политические тексты, в которых Горгулов призывал расправиться с большевиками. Поэтому изначально его посчитали душевнобольным фанатиком, который не смог смириться с появлением красной России. А Горгулов, как будто, специально (а может он и правда страдал психическим заболеванием) старался на этом сыграть. Он называл себя «зеленым диктатором», бредил полетом на Луну, а также признался, что у него есть список потенциальных жертв. Кроме Думера в нем значились Масарик, Думерг (бывший президент Франции), Довгалевский (полпред СССР во Франции), а также Ленин. Причем Павла Тимофеевича не смущал тот факт, что Владимир Ильич умер еще в 1924 году.
А русская эмиграция тем временем находилась в панике. В элитных кругах стали ходить слухи, будто французы намереваются то ли выслать всех бывших белых, то ли ужесточить к ним отношение. Ведь ксенофобию никто не отменял. Но ничего подобного не произошло. Впрочем, несколько антирусских да и вообще, антииммигрантских выступлений все же было. Причем проходили они на всех уровнях: в народе, прессе и парламенте. Французы просто не могли не сравнить Горгулова с Жаком Клеманом и Равальяком.
Смягчить ситуацию помогли действия лидеров русской эмиграции. Каждый из них направил письмо с соболезнованиями вдове Думера, а также правительству. Митрополит Евлогий в Александро-Невском соборе отслужил панихиду о «Павле Думере». В ней приняли участие представители Русского общевоинского союза и прочих военных организаций. А бывший офицер Сергей Дмитриев, оставив предсмертную записку «Умираю за Францию», выбросился из окна.
Не остался в стороне и Советский Союз. Горгулова называли «озлобленным белогвардейцем», пожелавшим натравить друг на друга СССР и Францию. А гибель Думера окрестили «новым Сараевским убийством». Довгалевский, конечно, высказал соболезнования и что «убийство воспринято во всём Советском Союзе с возмущением».
Выдвигалась теория, что Горгулова на убийство подвигла книга Жака Ловича (по одной из версий, он сын марксиста Льва Дейча) «Буря над Европой». По сюжету белоэмигрант, спровоцированный большевиками, совершил убийство президента Франции. Из-за этого началась французско-советская война, причем на стороне коммунистов выступила Германия. И вскоре эта объединенная армия захватила Париж. Правда, эту версию многие считают нереалистичной.
В общем, несмотря на накаленную обстановку, кое-как страна и многочисленные эмигранты сумели пережить трагедию.
Суд и казнь
Суд над Горгуловым продлился с 25 по 27 июля. Во время заседаний Павел Тимофеевич вел себя агрессивно и неадекватно. Этот спектакль в пользу обвиняемого пытались использовать его адвокаты, делая упор на невменяемость своего клиента. Вот только медицинская экспертиза, проведенная до процесса, установила, как раз обратное. Поэтому фокус не удался. Галина Кузнецова, русская поэтесса и писательница, находившаяся на суде, сделала такую запись: «Один из докторов-экспертов сказал на суде: «Впечатление сумасшедшего от подсудимого объясняется его национальностью». А прокурор Шарль Дона-Гиг назвал преступника «диким зверем» и «Распутиным русских беженцев». Кстати, среди представителей СМИ, на заседании находился журналист Михаил Кольцов, прилетевший из Москвы. Также там был и человек из списка Горгулова - советский полпред Довгалевский.
В 2003 году был опубликован дневник палача, в котором нашлось место и для казни Горгулова. Дейблер написал, что Павел Тимофеевич «выказал известную храбрость, ограничившись словами «oh! Sainte Russie!»
* * *
Спустя всего 4 дня после смерти Горгулова в далекой Франции его ближайшие родственники – мать и тетка – были арестованы у себя в Кубани за хищение колхозного имущества. «За колоски», как тогда говорили. Что с ними случилось в дальнейшем – точно неизвестно. По некоторым данным мать убийцы президента Франции была все-таки расстреляна.
Эти идеи, конечно, нашли отклик во многих эмигрантских сердцах, робко надеявшихся повернуть ход истории вспять. И с помощью неравнодушных сторонников Горгулов вскоре начал издавать газету «Набат».
Гибель президента
Горгулов сумел раздобыть пригласительный билет на имя «ветерана-писателя Поля Бреда». И 6 мая 1932 года без труда оказался на книжной ярмарке. И вот началась церемония открытия, которую возглавила цель эмигранта — престарелый президент Франции. До этого Горгулов успел подойти к писателям Андре Моруа и Клоду Фарреру (его он, кстати, впоследствии ранит). У Фаррера он купил книгу и взял автограф. Приблизительно в 15:00 Павел Тимофеевич отделился от толпы посетителей выставки и направился к президенту. Пойдя как можно ближе, он выхватил «Браунинг 6,35» и несколько раз нажал на спусковой крючок. Горгулов дважды попал в Думера. Одна пуля угодила в правую лопатку, вторая — в основание черепа. Через мгновение толпа обезоружила убийцу, но было поздно. Пока его избивали, Горгулов кричал что-то несвязное о «фиалке» и «машине».
Во время обыска у Павла Тимофеевича были изъяты уже упомянутые выше «мемуары», запасной пистолет, ампулы с ядом сулемой, самодельное знамя Всероссийской народной крестьянской (земледельческой) партии «зеленых» и газетные вырезки, в которых рассказывалось о рабочих поездках и визитах президента.
Во время допроса Горгулов вел себя нагло, надменно и неадекватно. Он твердил, что принадлежит «зеленой фашистской партии» и своими руками пытался превратить в жизнь идеалы белой эмиграции, разбросанной по всему миру. Также Павел заявил, что план убить президента, а затем и его реализация, принадлежат только ему. И никаких помощников у него не было. Затем последовал рассказ о мести Франции за то, что она отказалась от антибольшевистской интервенции Советского Союза, тем самым, она своим равнодушием обрекла Россию на смерть. А в записях, обнаруженных при обыске, стражи порядка увидели тщательно продуманный план вооруженного вторжения в СССР, а также многочисленные политические тексты, в которых Горгулов призывал расправиться с большевиками. Поэтому изначально его посчитали душевнобольным фанатиком, который не смог смириться с появлением красной России. А Горгулов, как будто, специально (а может он и правда страдал психическим заболеванием) старался на этом сыграть. Он называл себя «зеленым диктатором», бредил полетом на Луну, а также признался, что у него есть список потенциальных жертв. Кроме Думера в нем значились Масарик, Думерг (бывший президент Франции), Довгалевский (полпред СССР во Франции), а также Ленин. Причем Павла Тимофеевича не смущал тот факт, что Владимир Ильич умер еще в 1924 году.
А русская эмиграция тем временем находилась в панике. В элитных кругах стали ходить слухи, будто французы намереваются то ли выслать всех бывших белых, то ли ужесточить к ним отношение. Ведь ксенофобию никто не отменял. Но ничего подобного не произошло. Впрочем, несколько антирусских да и вообще, антииммигрантских выступлений все же было. Причем проходили они на всех уровнях: в народе, прессе и парламенте. Французы просто не могли не сравнить Горгулова с Жаком Клеманом и Равальяком.
Смягчить ситуацию помогли действия лидеров русской эмиграции. Каждый из них направил письмо с соболезнованиями вдове Думера, а также правительству. Митрополит Евлогий в Александро-Невском соборе отслужил панихиду о «Павле Думере». В ней приняли участие представители Русского общевоинского союза и прочих военных организаций. А бывший офицер Сергей Дмитриев, оставив предсмертную записку «Умираю за Францию», выбросился из окна.
Не остался в стороне и Советский Союз. Горгулова называли «озлобленным белогвардейцем», пожелавшим натравить друг на друга СССР и Францию. А гибель Думера окрестили «новым Сараевским убийством». Довгалевский, конечно, высказал соболезнования и что «убийство воспринято во всём Советском Союзе с возмущением».
Выдвигалась теория, что Горгулова на убийство подвигла книга Жака Ловича (по одной из версий, он сын марксиста Льва Дейча) «Буря над Европой». По сюжету белоэмигрант, спровоцированный большевиками, совершил убийство президента Франции. Из-за этого началась французско-советская война, причем на стороне коммунистов выступила Германия. И вскоре эта объединенная армия захватила Париж. Правда, эту версию многие считают нереалистичной.
В общем, несмотря на накаленную обстановку, кое-как страна и многочисленные эмигранты сумели пережить трагедию.
Суд и казнь
Суд над Горгуловым продлился с 25 по 27 июля. Во время заседаний Павел Тимофеевич вел себя агрессивно и неадекватно. Этот спектакль в пользу обвиняемого пытались использовать его адвокаты, делая упор на невменяемость своего клиента. Вот только медицинская экспертиза, проведенная до процесса, установила, как раз обратное. Поэтому фокус не удался. Галина Кузнецова, русская поэтесса и писательница, находившаяся на суде, сделала такую запись: «Один из докторов-экспертов сказал на суде: «Впечатление сумасшедшего от подсудимого объясняется его национальностью». А прокурор Шарль Дона-Гиг назвал преступника «диким зверем» и «Распутиным русских беженцев». Кстати, среди представителей СМИ, на заседании находился журналист Михаил Кольцов, прилетевший из Москвы. Также там был и человек из списка Горгулова - советский полпред Довгалевский.
В 2003 году был опубликован дневник палача, в котором нашлось место и для казни Горгулова. Дейблер написал, что Павел Тимофеевич «выказал известную храбрость, ограничившись словами «oh! Sainte Russie!»
* * *
Спустя всего 4 дня после смерти Горгулова в далекой Франции его ближайшие родственники – мать и тетка – были арестованы у себя в Кубани за хищение колхозного имущества. «За колоски», как тогда говорили. Что с ними случилось в дальнейшем – точно неизвестно. По некоторым данным мать убийцы президента Франции была все-таки расстреляна.
Автор: Frantsuz1