Трагедия, о которой никто не знал
Радиоактивное загрязнение в результате взрыва 29 сентября 1957 г. (плотность загрязнения приведена для стронция-90, Ки/км2)
Со временем произошло «размывание» первоначальных границ из-за переноса радионуклидов ветром. Данной территории дали название ВУРС (Восточно-уральский радиоактивный след). Основная, наиболее загрязненная ее часть, площадью около семисот квадратных километров, приобрела статус государственного заповедника Восточного Урала. Зона данной аварии затронула территорию трех областей – Свердловской, Тюменской и Челябинской с населением более 250 тысяч человек, проживающих в 217 населенных пунктах. Результат аварии мог быть совершенно иным, если бы ветер дул в другом направлении. В этом случае серьезному заражению подверглись бы Екатеринбург или Челябинск. Но по счастливой случайности ВУРС затронул только сельскую местность.
На сегодняшний день определены основные причины трагических последствий выброса радиационных веществ. Определяющую роль сыграл режим полной секретности, ведь местным жителям даже не сообщили о нависшей над ними страшной опасности. Для ликвидации последствий выброса потребовались усилия сотен тысяч человек. Необходимо было очистить территорию промплощадки «Маяка» и остановить любые хозяйственные работы в зоне заражения. Из Челябинска, Екатеринбурга и других ближайших городов были направлены люди. Их никто не предупреждал об опасности. Мобилизовывали целые воинские части, чтобы окружить загрязненную местность. Все было под строжайшим секретом, солдатам запрещалось говорить, где они были. Подростков из деревень отправляли закапывать радиоактивный урожай голыми руками. В числе прочих творящихся ужасов существуют неоспоримые факты, что руководство комбината использовало для работ даже беременных женщин. Последствия не заставили себя ждать – по всей зараженной территории смертность резко выросла, люди вымирали целыми семьями, рождались уроды.
Из рассказа дочери ликвидатора аварии:
«Папе в то время было семнадцать, он учился в техническом училище в Екатеринбурге. 30 сентября 57-го года всю их группу сняли с занятий, посадили в грузовики и отвезли на «Маяк». О радиации им ничего не сказали. Они работали целые дни. Выданными индивидуальными дозиметрами никто не пользовался, так как за превышение дозы строго наказывали. Через двадцать шесть лет он умер от рака. Нашей семье сказали, что это не от радиации. Бабушка тоже принимала участие в ликвидации и умерла от рака через восемь лет».
«Папе в то время было семнадцать, он учился в техническом училище в Екатеринбурге. 30 сентября 57-го года всю их группу сняли с занятий, посадили в грузовики и отвезли на «Маяк». О радиации им ничего не сказали. Они работали целые дни. Выданными индивидуальными дозиметрами никто не пользовался, так как за превышение дозы строго наказывали. Через двадцать шесть лет он умер от рака. Нашей семье сказали, что это не от радиации. Бабушка тоже принимала участие в ликвидации и умерла от рака через восемь лет».
После аварии на «Маяке» 1957-го года было ликвидировано всего двадцать три деревни. Строения, скот, даже сельскохозяйственный инвентарь в них были уничтожены. Животные были захоронены в могильниках на специально отведенной территории, огражденной знаками радиации и колючей проволокой. Но сегодня эти могильники заброшены и забыты. Они не охраняются, никакого анализа подземных вод и почвы не проводится. Помимо этого существует множество спонтанных, не обозначенных на местности кладбищ скота, потому что на выделенных территориях места было слишком мало. Все это будет представлять опасность для людей еще многие десятки тысяч лет.
Со слов жительницы села Татарская Караболка:
«Однажды нас собрали в школе, сказав, что необходимо убрать урожай. Тогда мне было всего девять лет, и я не понимала, почему нас заставляют его закапывать. Рядом стояли милиционеры и то ли сторожили, то ли охраняли нас. На сегодня многие из моего класса уже умерли от рака».
«Однажды нас собрали в школе, сказав, что необходимо убрать урожай. Тогда мне было всего девять лет, и я не понимала, почему нас заставляют его закапывать. Рядом стояли милиционеры и то ли сторожили, то ли охраняли нас. На сегодня многие из моего класса уже умерли от рака».
В местах Восточно-Уральского радиоактивного следа и по сей день растут огромные и красивые грибы, которые излучают радиацию. Тем не менее, местные жители нечасто обращают внимание на знаки, запрещающие собирать ягоды и грибы. Для них, выходцев из бедных башкирских деревень, сбор даров природы с загрязнённых территорий с последующей продажей является существенной финансовой поддержкой.
По рассказу одного военного: «Я служил солдатом в зоне Челябинск-40. При перевозке неизвестных грузов в вагонах солдаты стояли на посту до тех пор, пока не начинала идти кровь из носа. На объектах мы находились за двухметровой свинцовой стеной, но и это не спасало. При демобилизации каждый расписывался о неразглашении. Сегодня из всех призванных со мной на этом свете осталось только трое инвалидов».
Основная часть населенных пунктов, которая пострадала от аварии на «Маяке» – это села. Многие из них появились более трехсот лет назад. До строительства предприятия по переработке ядерных отходов большинство деревень были богатыми и зажиточными. Сегодня их население сократилось в десять раз. Чтобы выжить жителям приходиться заниматься сельским хозяйством на загрязнённых территориях. В реках зараженных радиоактивными отходами они поят скотину, купаются и ловят рыбу. Большая часть радиации, поступающая в организм людей в этих местах – это молоко и мясо птиц и домашних животных, а также питьевая вода.
Весной во время половодья река Теча затопляет поля. Оставшийся радиоактивный ил после ухода воды становится удобрением для посевов. На выросших радиоактивных лугах пасется скот местных жителей. Денежная компенсация за существование на радиоактивной территории ничтожна. На эти деньги нельзя позволить себе купить необходимые лекарства или отправиться в Челябинск провести дорогостоящее обследование. Возможность получить хоть какое-то возмещение от нанесенного ущерба в соответствии с нашим законодательством равно нулю.
Многострадальное село Муслюмово является одним из четырёх жилых пунктов, которые до сих пор находятся на реке Тече. В этом месте переселили только тех, кто жил у воды, запретив остальным подходить к реке. Большинство жителей Муслюмово, в том числе и дети, болеют лучевой болезнью. Многие годы атомщики делали вид, что находиться в этой деревне безопасно, если «не купаться и не ходить на речку, не пить из неё воду и не ловить рыбу».
Из воспоминаний жительницы села Муслюмово: «Главное явление детства, тесно связанное с рекой – колючая проволока. Когда я впервые увидела в соседской деревне другую реку, то очень удивилась отсутствию заграждений. Там к воде можно было спокойно подойти. На нашу реку мы смотрели только через проволоку. Родители не пускали нас к Течи, шепотом говоря, что река «атомная».
В 1959 году появился секретный приказ о том, что из-за радиационного заражения местности жителей села Татарская Караболка нужно срочно переселить. На это были выделены немалые деньги – около восьмидесяти миллионов рублей. Название деревни пропало с географических карт, а люди остались. Об аварии и радиации они узнали лишь спустя тридцать пять лет. До 1993 года никто, даже медики, не сказали им о настоящих причинах одних и тех же болезней и частых непонятных смертей. Более половины женщин детородного возраста здесь бесплодны. Большинство семей имеют детей с отклонениями в развитии.
Больше пятидесяти лет Минатом и Минздрав совместно с высшим руководством нашей страны проводили долгий эксперимент над жителями отравленных населённых пунктов. Они могли видеть влияние радиации на беременных женщин и их детей, на здоровье людей и животных в целом, на продолжительность жизни.
В докладе Минздрава по селу Муслюмово говорится: «Результаты многолетнего наблюдения представляют собой мировое значение, позволяющее оценить канцерогенные и генетические последствия постоянного облучения человека. Плоды наблюдений могут стать основой установления новых значений доз облучения персонала и населения».
С момента катастрофы прошло уже пятьдесят пять лет. «Маяк» все также функционирует, принимая отходы в виде отработавшего ядерного топлива с различных АЭС России и атомных подводных лодок. В тот момент, пока вы читаете эти строки, предприятие перерабатывает тонны радиоактивных шлаков.
Недавно Росатом объявил, что радиационный фон города Озерска в пять раз ниже чем, например, в Санкт-Петербурге или Челябинске. В это же время было принято решение засыпать озеро Карачай до состояния «зелёной лужайки», поскольку в нем накопилось больше 120 миллионов кюри радиоактивнного цезия и стронция. Однако это не решает проблему, потому что происходит постепенное радиоактивное заражение подземных грунтовых вод.
Только за девяностые годы на государственном предприятии «Маяк» произошло более двадцати аварий и инцидентов различной степени тяжести. Многие работники были облучены, некоторые погибли на месте. Выводы руководством, к сожалению, не делаются. И это самое страшное, поскольку трагедия 1957 года всегда может повториться….
Автор: Nicopol