В плену иллюзий, или Третья мировая глазами русских военных эмигрантов

Пролог, или Непрочность союзов

В настоящей статье речь пойдет о восприятии частью русской военной эмиграции первой волны перспективы Третьей мировой, контуры которой замаячили уже в 1945 г. Это были именно контуры, не готовый к реализации план, а скорее общие соображения, вроде «Немыслимого». По-настоящему с СССР в тот период воевать на Западе никто не собирался и не имел сил, невзирая на ряд кризисов в отношениях держав-победительниц – прежде всего Берлинского 1948 г.

И, скажем, разработанный американцами в 1946-м план «Пинчер» по существу не был реализуем на практике, что с цифрами на руках показал в своих работах и лекциях – в них речь идет в целом о неготовности США второй половины 1940-х к открытому вооруженному конфликту с СССР – историк холодной войны П. Леонов. Его «Вражеские уроки» и «Порванный флаг» рекомендую.

И тем не менее, в кругах русской военной эмиграции – главным образом бывших белогвардейцев – мысли об интервенции «западных демократий» против СССР не давали покоя, как, например, автору с псевдонимом Марко Поло, в 1947 г. опубликовавшему в военно-историческом журнале Зарубежья «Часовой» статью «Проблемы третьей войны».

Материал интересен в двух его аспектах: военно-политическом и психологическом, рисующим коллективный портрет эмигрантов из лагеря непримиримых, нацеленных на борьбу с Советским Союзом даже после Великой Отечественной и убежденных в нелояльности большинства граждан СССР существующему строю.

Западные демократии: а был ли союз?

Начну с первого. Автор в грядущей, как ему видится, войне против СССР уповает на союз «западных демократий». До создания НАТО еще два года. А за пару лет до публикации статьи корреспонденты союзных держав с некоторой, смешанной с восхищением, оторопью наблюдали за продемонстрированными на берлинском параде не успевшими повоевать тяжелыми танками ИС-3, олицетворявшими мощь Советской армии.

Кроме того, рассуждавший о Третьей мировой Марко Поло не учитывал, с одной стороны, колоссальную в тот период общественную популярность СССР в мире, в том числе и среди части русской эмиграции, включая ее столпов вроде не дожившего до Победы П. Н. Милюкова, с другой – вполне трезвые взгляды политического истеблишмента США и Великобритании, не говоря уже о Франции – именно их ведь автор подразумевал под «западными демократиями», больше-то некого, ну разве что еще Италию – на формат будущих отношений с Советским Союзом.


И горячая фаза войны с ним не фигурировала. Пребывавшие в тисках экономического кризиса и не расставшиеся с карточной системой британцы паковали чемоданы в Индии, французы уже увязли в Индокитае и были на пути к Дьенбьенфу.

Им обоим только Третьей мировой со сверхдержавой, располагавшей сильнейшей сухопутной армией на планете и с командованием, способным проводить масштабные стратегические операции наподобие Берлинской, не хватало. США также воевать, по сути, не собирались.

Еще одна из причин невозможности в тот период новой мировой войны нашла отражение в непрочности военно-политических союзов, что продемонстрировала уже Первая мировая: в 1915 г. Италия вышла из коалиции с Германией и Австро-Венгрией и присоединилась к Антанте.

Преддверие Второй мировой, равно как и ее начало, также продемонстрировали неготовность европейских держав следовать взятым на себя союзным обязательствам.

Первым дал трещину на Мюнхенской конференции заключенный еще в 1924 г. франко-чехословацкий союз. Нереализуем на практике оказался франко-польский союз от 1923 г., дополненный незадолго до начала Второй мировой конвенцией Каспшицкого – Гамелена. То же самое произошло с англо-польским союзом от 1939 г. Кстати, напомню, полякам в 1938-м кинули кость с мюнхенского стола, позволив откусить от Чехословакии Тешинскую область.


Союзные отношения с Парижем и Лондоном не принесли Варшаве в час испытаний пользы, если не считать успешно проведенной поляками операции «Пекин» по эвакуации части боевых кораблей в Великобританию.

Отдельная тема: могло ли англо-французское командование оказать военную помощь полякам в сентябре 1939 г. в условиях стремительного разгрома последних и бегства военно-политического руководства в Румынию. Во всяком случае, уже 14 сентября немцы начали переброску войск из Польши на запад, где французы проводили вялую и не имевшую стратегических последствий Саарскую операцию.


Наконец, эвакуация за спиной еще продолжавшихся сражаться французов британских экспедиционных войск из Дюнкерка, с последовавшей вскоре операцией «Катапульта», в 1940-м похоронили франко-английский союз.

Несостоявшийся союз, или Как Италия и Франция могли предотвратить Вторую мировую

И если уж вести речь о непрочности военно-политических союзов в Европе, скажу пару слов об одном из так и не рожденных – франко-итальянских. Как известно, Италия не получила существенных преференций по итогам Первой мировой.

После прихода Гитлера к власти несколько обеспокоенный Париж выразил заинтересованность в сближении с Римом и обещал ему колониальные приобретения в Африке. Плюс, в 1935 г. Франция и Италия сблизились на почве сохранения целостности Австрии – первую попытку аншлюса которой нацистская Германия предприняла годом ранее.

И как результат: в середине 1930-х



И эта идея нашла практическую реализацию в подписанном соглашении Муссолини – Лаваля (П. Лаваль в 1935 г. возглавил французский МИД – И.Х.), согласно которому:


Нетрудно заметить, что продолжение сближения Рима и Парижа, во всяком случае как гарантов целостности Австрии, могло предотвратить Вторую мировую. В том, что процесс не получил дальнейшего развития, вина скорее Франции, чем Италии, но это уже тема для отдельного разговора.

Вернемся в 1945-й. В Потсдаме Г. Трумэн готов был пойти на уступки И. В. Сталину в Польше и не выражал заинтересованности в сохранении Британской колониальной империи, свидетельством чему отношение Вашингтона, уже, правда, при Д. Эйзенхауэре, к операции «Мушкетер», когда Белый дом не выступил на стороне своих союзников по НАТО. Таскать каштаны из огня для обветшавших и разрушавшихся европейских империй американцы не собирались.


Примечательно, что в год написания упомянутой статьи Франция и Великобритания заключили в Дюнкерке союзный договор, направленный отнюдь не против мнимой советской угрозы, а будучи движимы опасениями перед возрождением германской военной мощи.

Созданное в 1949-м НАТО также не отличалось общностью интересов ведущих его членов, а в 1966 г. вообще дало трещину вследствие вывода президентом Ш. де Голлем своей страны из военной структуры альянса и перенесения его штаб-квартиры из Парижа в Брюссель.


С тех пор доминирование США в Западной Европе носило ограниченный характер. И так было фактически до 1999 г., когда Франция приняла участие в варварских американских бомбардировках Югославии. Спустя десять лет Н. Саркози окончательно вернул страну в альянс, убрав последнее препятствие на пути к господству США в Европе.

По большому счету отношения внутри альянса и в настоящее время носят специфический характер – вялотекущий конфликт Турции и Греции, Гибралтар как камень преткновения между Испанией и Великобританией, непростой формат польско-германского диалога. Все это сглаживается только сюзеренитетом США.

Корни иллюзии

Теперь о втором аспекте статьи Марко Поло – психологическом. Его суть в наивном: в грядущей войне «западные демократии» должны воевать против большевиков, а не русского народа.

И, начиная боевые действия, Западу следует


Поработить весь мир… Это на исходе 1940-х. При этом я не думаю, что в 1947 г. у автора отсутствовали возможности познакомиться с истинными настроениями, царившими в СССР в отношении существовавшего строя, и не обязательно путем посещения страны.


В послевоенный период правления Сталина было очевидно как отсутствие широких антикоммунистических настроений в Советском Союзе, так и прозападных симпатий в военно-политической элите, не мыслившей совершить что-то вроде переворота, распустить колхозы, принять план Маршалла, отказаться от реализации проекта по созданию атомной бомбы и провести денационализацию ряда отраслей промышленности.

Но даже если на секунду представить реализуемость подобного фантастического сценария, то Марко Поло, видимо, не задумывался о крайней наивности своих представлений видеть Россию в «дружной семье» западных демократий. Интересно, во главе с кем? Не с нелюбимым же в эмиграции А. Ф. Керенским?

Автор, очевидно неплохо образованный человек, полагаю, офицер. Откуда такая наивность? Дело в психологии. У эмигрантов первой волны она определялась неизжитым стрессом, обусловленным потерей Родины, тяжелыми условиями быта, сопряженного с болезненной сменой социального статуса – из вчера еще уважаемого в обществе офицера в подчас понукаемого гражданскими штафирками, порою левых, распространенных в той же Франции, взглядов, таксиста или шахтера.

Вина за все эти невзгоды взваливалась на большевиков и питала непримиримое отношение к СССР. Это настолько ослепило часть эмигрантов, что толкнуло их к сотрудничеству с нацистами – Краснов и его подельники.

Сталинград, Курск, Берлин должны были у живших в Зарубежье соотечественников посеять сомнения в антисоветских настроениях большинства граждан СССР. Однако многие русские военные эмигранты до последнего стояли на антисоветских позициях, к таковым относился и основатель выпускавшегося до 1988 г. «Часового» капитан В. В. Орехов, скончавшийся двумя годами позже.

Надо сказать, что позиция Марко Поло в эмигрантской среде не носила маргинальный характер. Схожие взгляды выражал и генерал-лейтенант А. И. Деникин, только в несколько более взвешенной форме.

В годы Великой Отечественной войны он поддерживал борьбу советского народа с нацистами, искренне радовался успехам Красной армии, но наивно надеялся, что после Победы она повернет оружие против коммунистической власти.

Стоит заметить, что большевизм на российской почве – сложная тема, над которой ломают копья историки и писатели вот уже более столетия.

Но антибольшевистские настроения советского общества в послевоенном сталинском СССР – это именно психологический фантом немалой части представителей русской эмиграции, их отчаянное иррациональное желание верить в миф, что препятствовало трезвому анализу положения дел в Советском Союзе.

Многие предпочли верить в иллюзию. Больше того, сокрушивший нацизм Советский Союз эмигранты склонны были обвинять в стремлении к мировому господству.

Тот же Деникин, по словам его биографа Д. В. Леховича,


Схожим образом рассуждал Марко Поло, боявшийся наступления Советской армии



Антон Иванович настолько этого опасался, что написал записку-меморандум правительствам США и Великобритании. В ней есть и следующее:


В этих строках, думается, аберрация взгляда умевшего глубоко мыслить человека – огромное мемуарно-публицистическое, военно-научное, эпистолярное наследие Деникина об этом бесспорно свидетельствует – на реальность.

Его разум оказался в плену иллюзии, ибо Деникин, имевший опыт общения с европейской элитой – от Х. Маккиндера до У. Черчилля, – не мог не понимать очевидного: «западные демократии» не будут воевать с СССР ради освобождения России от большевизма, а после победы отказавшись от ее расчленения.

Соответственно, размышления в статье Марко Поло касательно борьбы «западных демократий» с СССР во имя России были наивны, но ценны как отражение взглядов части военной эмиграции.


Трагедия этих людей в том, что, прожив в Зарубежье десятки лет, они проглядели ставшее ко второй половине 1940-х гг. очевидным: для большинства советских граждан, особенно рожденных в СССР и сражавшихся за него, понятия Отечество и Советский Союз были синонимами.

Использованная литература
Кузьмин Д.И. Планы перспективы сближения с Францией в политике фашисткой Италии в начале 1935 г.
Лехович Д.В. Белые против красных. – М.: Воскресенье, 1992
Марко Поло Проблема Третьей мировой // Часовой. 1947. № 264. С. 5,6
Пилько А.В. У истоков «Холодной войны»: создание НАТJ и его последствия
Саарская наступательная операция