Разлад в вопросе Южного Йемена между Саудовской Аравией и ОАЭ в свете подготовки операции США против Ирана

Действия американской стороны недвусмысленно показывают, что США действительно готовятся к военной операции против Ирана в случае провала переговоров. Это мало похоже на быстрые шаги Д. Трампа с его уже привычными ударами в одну-две точки с последующим сбором медийных бонусов, булочек и плюшек.

Идет постепенный отвод наземных сил, идет наращивание морской компоненты в Заливе. Все свидетельствует о том, что пока и Иран, и США просто используют переговоры как дополнительное время для подготовки к военному противоборству, и обе стороны стараются как извлечь уроки из 12-дневной войны Ирана и Израиля, так и заделать дыры в логистике. Вспыхнувшие заново протесты студентов в Иране — часть американской подготовки медиа-сферы к действиям Д. Трампа как «защитника гуманистических ценностей». В общем, не исключено, что уже финальная неделя февраля принесет начало активных боевых действий со стороны США. Сами по себе военные действия представляются практически неизбежными.

На этом фоне в тень уходит новая напряженность в отношениях между Саудовской Аравией и ОАЭ. Это не первый акт взаимных трений и далеко не последний, но в данном случае он играет очень важную роль как для Ирана, так и для США. Это серьезный фактор и для России, с ее нарастающими проблемами в нефтяном экспорте, которые связаны с политикой американского санкционного давления.

ОАЭ и Саудовская Аравия. Точки сотрудничества и соперничества, а также йеменская проблема

Отношения Саудовской Аравии и ОАЭ безоблачными не были практически никогда, тут можно углубляться в некоторые исторические территориальные и династические вопросы, но в данном случае есть немало существенных эпизодов, которые относятся к нынешнему времени и актуальны в двусторонней повестке. Впрочем, это не какой-то системный антагонизм, здесь всё очень прагматично. Эта прагматика позволяет при необходимости Абу-Даби и Эр-Рияду действовать сообща, при необходимости вставлять друг другу палки в колеса их государственных телег и кибиток.

Очень серьезное обострение отношений произошло между соседями по вопросу конфликта в Йемене в 2018–2019 гг. Если контроль над Северным Йеменом был для Саудовской Аравии темой принципиальной, то тактический союз против хуситов со стороны ОАЭ носил более предметную и рациональную основу — влияние в Южном Йемене, контроль порта Аден и о. Сокотра. Как неоднократно писалось на ВО, йеменские хуситы, которые в нашем инфополе выступают как идейные борцы против западного влияния, Израиля и всякой глобалистской тирании, на самом деле являются очень сложным и многослойным проектом, который США в зависимости от ситуации пробовали использовать в своих собственных целях. Использовал их и Иран, что, впрочем, не отменяет проявлений мужества и доблести со стороны йеменских хуситов.

Абу-Даби и Эр-Рияд потратили немало средств по сбору и вооружению наемников против хуситов, потери военной техники исчислялись сотнями единиц, африканских наемников в каменистую землю легли тысячи, тысячи их оказались в плену. Ни столицу Северного Йемена Сану, ни главный порт Ходейду коалиции взять не удалось, хотя Ходейда оказалась почти в окружении. Для ОАЭ дальнейшие затраты стали бессмысленными, поскольку Аден и о. Сокотра они в свои руки получили, их влияние в Южном Йемене несомненно, и с учетом того, как неудачно Эр-Рияд вел военную кампанию, ОАЭ стали дистанцироваться от конфликта. Вдобавок ко всему и администрация США в лице Дж. Салливана прямо и последовательно гасила это противостояние, поскольку оно мешало идее «Индо-аравийский блок плюс Израиль».

Обратная ситуация: когда выяснилось, что Катар помогал Ирану осуществлять финансовые операции, ОАЭ присоединилась к блокаде, которую возглавил снова же Эр-Рияд. Все, конечно, и так знали, что Катар не только большой друг и почти союзник Турции, которая, кстати, высадила в Катаре десант и помогла снять блокаду, но и большой друг финансовых операций вообще. Другое дело, что не во время же кампании против хуситов зарабатывать с Ираном, который движение поддерживал, — это уже «перебор». Вдобавок к этому и спор вокруг трех островов у ОАЭ с Ираном, который хуситов поддерживал, не урегулирован, а это вопрос острый.

Помимо поводов для взаимного недовольства и разногласий, как, впрочем, поводов и для тактических союзов, у ОАЭ и Саудовской Аравии есть стратегическое базовое противоречие: это полностью зависимые от нефти соседи, которые одновременно и напротив друг друга строят в качестве альтернативы «высокотехнологические кластеры экономики», инвестируя сами и борясь за инвесторов в этой сфере. Оба государства активно покупали также доли в европейском финансовом секторе.

Два одинаковых кластера в радиусе 800 км — это очень плотное соседство и конкуренция. ОАЭ сразу пошли и на заключение Авраамовых соглашений, и на поддержку индо-аравийских идей со стороны США, они же первыми пошли на нормализацию отношений с Б. Асадом, плотно оседлали операции в Индии и стали важным элементом ее торгово-экономической политики. Саудовская Аравия активно сотрудничала с Японией, Тайванем, Сингапуром для технологических стартапов программы «Видение-2030». Вкладывала крупные деньги из государственных фондов, но ведь и фонды ОАЭ весьма солидны (в реальности они больше саудовских).

Южный Йемен к нынешнему моменту уже должен был бы перейти под фактический протекторат Абу-Даби, но не тут-то было. Саудовская авиация бомбит суда с военными грузами из ОАЭ для Юж. Йемена. Эр-Рияд откровенно устал смотреть на то, как ОАЭ через свои политические и военные силы «отжимают» йеменскую нефтеносную провинцию Хадрамаут — по сути, половину Юж. Йемена. Аден и Сокотра — это тоже провинция Хадрамаут, но всё вместе с нефтью — это уже полный и безоговорочный контроль, а не просто «караванные пути».

Правящий конгломерат сил в Юж. Йемене закономерно раскололся по линии ориентации на Саудовскую Аравию и ОАЭ, вопрос с независимостью снова оказался подвешен, а Эр-Рияд и Абу-Даби снова жестко столкнулись в регионе. Хуситы, которые, естественно, разными путями берут нефтепродукты из того же Хадрамаута, в общем-то ситуации скорее обрадовались. Для США это выглядело вначале почти как диверсия, поскольку (в отличие от предшественников) команда Д. Трампа в йеменской проблематике не разбирается и вообще разбираться в ней не планировала, тем более что ближневосточную политику при Д. Трампе сейчас процентов на восемьдесят определяет Израиль.

США нужна коалиция против Ирана или хотя бы активный нейтралитет на время качелей «войны и торгов» с Ираном, а тут, что называется, «приехали». Кого поддерживать, для команды Д. Трампа вообще не понятно, а на носу второй акт ирано-американо-израильской драмы. И тут открывается неожиданное окно возможностей.

Общая позиция по Ирану, вопрос нефти и фактор разлада между соседями

Считается, что аравийские монархии находятся с Ираном в постоянной конфронтации, которая просто не переходит определенные границы. Иран действительно конкурент «аравийскому миру», причем конкурент на Ближнем Востоке умный, жесткий и до последних двух лет довольно эффективный. Но, как и во многих других вопросах, есть существенный нюанс.

Дело в том, что аравийцам выгодно положение Ирана как страны, живущей со своим нефтегазовым сектором под постоянными санкциями, и совершенно не выгодно нахождение Ирана в двух противоположных состояниях. Первое — наличие Ирана с его нынешней политической моделью со снятыми санкциями, второе — наличие Ирана под западным (американским) протекторатом, опять-таки со снятыми санкциями. Иран — это не Сирия, снятие санкций с которой вообще никак не влияет на мировые рынки. А вот Иран без санкций — это большие объемы нефти и газа. Когда Саудовская Аравия выражает озабоченности по поводу иранской ядерной программы, то не ядерные боеголовки волнуют Эр-Рияд, а снятие ограничений, открытый рынок и иранские нефтяные запасы.

Здесь интересы аравийцев совершенно не сходятся с интересами США, тем более при Д. Трампе, который просто считает всю нефть в мире своей собственностью и своим рынком. Иранская (венесуэльская, российская, алжирская, кстати, и аравийская) дешевая нефть в руках США как «великого дистрибьютора» превращается в дорогую, только странам-производителям тут выгод не много. Когда Иран разными сложными путями торгует с Китаем, это терпимо, но Иран, который гонит нефти столько, сколько захочет, да еще и с привлечением инвесторов (вроде тех же французов или американцев), вот это весьма нехорошо. Просто очень плохо.

Вот тут и проблема для Штатов, что активно помогать им в их великом походе против Тегерана аравийцы не будут, но проблема вторая в том, что такие серьезные размолвки, как йеменский вопрос, не дают США получить другой козырь — аравийскую «молчаливую коалицию» — нейтрально и молчаливо поддерживающую, но главное — просто не мешающую.

Молчаливое согласие — это не столь уж и фигура речи. Если кто-то из них захочет, то Иран может получить массу дополнительных лазеек, ходов и тоннелей в плане движения денег, товаров и даже военных грузов. Молчание и невмешательство в данном случае — ценный товар. А ведь есть еще и Катар с Турцией. Все ли бонусы дали США им перед началом военной кампании? Они тоже могут молчаливо, под ковром помочь Ирану.

Размолвка между соседями вышла серьезная. Это означает, что кто-то из них под ковром даст Ирану возможности, но при этом в силу уже стратегических принципиальных интересов США никто из них не поддержит, даже под тем же ковром. Саудовская Аравия или ОАЭ могут дать Ирану «подышать»? Ответ — ОАЭ.

Но теперь Саудовской Аравии надо учитывать снова фактор хуситов у себя под боком, с которыми Д. Трамп Королевству будет помогать бороться только номинально. Это значит, что надо будет отвлекать существенную часть разведывательных сил на мониторинг ситуации в Йемене, причем не только в Южном, но и в Северном. А без этой помощи зачем уже Королевству поддерживать США и даже просто сохранять нейтралитет. Наследный принц по большому счету устал за всех соседей нести бремя «главного западника и модерниста», но нести его вынужден.

И тут еще есть занятный момент, когда часть членов фамилии, не сильно довольных политикой наследного принца, такие нарративы в регионе информационно поддерживают. А вот у верхушки ОАЭ такого бремени нет, хотя и соглашения Авраама там заключали одними из первых, но главный западник и «потакатель Израилю» традиционно оказывается в народной молве именно сосед. По вопросам квот на добычу ископаемого сырья ОАЭ также никогда не были сторонниками жесткого подхода, как соседи-саудиты. Заключать сделки, как и в прошлые годы, США, конечно, могут, сделки тут всегда в плане Ирана непубличные, поскольку публично ни ОАЭ, ни Саудовская Аравия удары по Ирану не поддерживали и не поддержат.

В общем, США пусть и не на пустом месте, просто очень не вовремя, но получили проблему. Штаты не зря снижают численность своих наземных контингентов на аравийских базах, это рациональное решение в таких условиях. Для Д. Трампа и команды вообще идеальным был бы вариант «Венесуэла плюс» — убрать иранского верховного лидера и договориться с остальными, но в Иране с его многоуровневой системой дублирования и страховок во власти это так не работает.

Сложности для России

Разлад по йеменскому вопросу очень важен для интересов России. Дело в том, что и ОАЭ, и Саудовская Аравия были против военных акций США в Иране. Причины описаны выше. Однако разлад по йеменскому вопросу вносит в это свои коррективы. Нам тоже придется кого-то поддержать, а это в данном случае нам невыгодно — у Саудовской Аравии в рукаве козырь нефтяной с объемами, у ОАЭ — услуги для нашего экспорта, своего рода финансовый хаб.

Операция США против Ирана нам совершенно не нужна ни при каких обстоятельствах, но напрягать отношения ни с Абу-Даби, ни с Эр-Риядом мы также не можем. И не только потому, что наша элита в кавычках в ОАЭ прописалась — там стоит вопрос и финансовых расчетов за сырье, и целая дуга африканской политики (Ливия, Нигер, Чад, Судан), в плане Саудовской Аравии помимо нефти еще есть Сирия, за которую Москва продолжает цепляться. А еще вопрос финансов в Европе, на что обе страны Залива имеют существенное влияние.

Расклад здесь довольно сложный для России, которая не может потерять Иран в его нынешнем виде, но и сделать что-то существенное может мало. Военные учения с иранцами в Заливе американцев не впечатлили совершенно, да и не могли впечатлить — соотношение сил не то, а российское стратегическое терпение на Украине, а также в отношении захвата торговых судов тут только добавляет США уверенности. Китай же в рамках большой сделки с США от прямой поддержки Ирана дистанцировался.

В чем прав Д. Трамп, так это в том, что отсчет времени «Ч» для иранской политической системы действительно идет. Это самая сложная и опасная ситуация для послереволюционного Ирана, не считая тяжелейшей ирано-иракской войны. Сейчас идет проверка на стратегическую прочность.

Верховный лидер Ирана А. Хаменеи, по всей видимости, готовится принести себя в жертву, причем мужественно и сознательно. Управленческий контур из триумвирата Х. Роухани, А. Шамхани и А. Лариджани подобран таким уникальным образом, чтобы активная позиция сохранялась как при возможном переговорном треке с Западом, так и в условиях жесткой конфронтации. Здесь можно видеть, чего стоят разные измышления и вбросы Блумберг и Ройтерс о том, что А. Хаменеи, дескать, уже собирает чемоданы и ищет недвижимость в России. Если иранская система проиграет США и Израилю в лобовом противостоянии, то жертва лидера запустит управленческий контур, который позволит бороться или вести переговоры дальше, но сама политическая система устоит. Все это, конечно, вызывает уважение.

России сейчас требуется приложить все возможности, чтобы и ОАЭ, и Саудовская Аравия продолжали и на инфополе выступать против американской военной кампании в Иране, а на земле США не помогать, но не мешать уже друг другу открывать возможности для дыхания Ирану. В данном случае лучшим вариантом была бы попытка войти в переговорный трек по Йемену и убеждать Иран не использовать фактор хуситов ни при каких обстоятельствах в этот конкретный момент. И лучше всего такие переговоры опубличить и высветить. Что-то из вооружений сейчас мы Ирану предоставляем, но вот этот трек сейчас, может быть, значит больше, чем даже прямые военные поставки.