Корейская война: операция «Хромайт»

Генерал Дуглас Макартур не был военным гением, но он был крепким профессионалом с большим опытом войны на Тихом океане. Поэтому он сразу понял: обороной на Пусанском плацдарме войны не выиграешь. Дело в том, что площадь плацдарма была слишком мала для того, чтобы сосредоточить на нём количество сил, необходимое для наступления. Поэтому в середине августа 1950 года прошло совещание, в котором приняли участие сам Макартур, начальник его штаба генерал Джон Коллинз и начальник морских операций адмирал Форест Шерман. Макартур был убеждён в необходимости проведения в тылу наступающей КНА десантной операции — того, на чём он собаку съел во время Войны.


Местом проведения оной был выбран Инчхон. Сохранились воспоминания о том, как разглядывая карту Кореи, Макартур сказал генералу Лемюэлю Шеперду:


Проблема была именно в морпехах: накануне Корейской войны корпус морской пехоты США собрались расформировывать — американские стратеги были уверены, что в середине ХХ века рулит авиация, а все эти высадки с моря — вчерашний день. Генерал Омар Брэдли на заседании конгресса в 1949 году безапелляционно заявил, что в ядерную эпоху крупномасштабных десантных операций уже не будет. Численность морской пехоты США после войны была сокращена с 300 тысяч до 74 тысяч. Лучшего оставляло желать и техническое оснащение Корпуса. В общем, после начала войны американское командование начало судорожно набирать морпехов, обучать их по минимуму, оснащать техникой и вооружением.


Для высадки был создан 10-й корпус: 7-я пехотная дивизия, 1-я дивизия морской пехоты, 41-й отдельный отряд коммандос Великобритании, 17-й пехотный полк Республики Корея. Со всеми этими частями были проблемы. 1-я дивизия морской пехоты была разбросана по всему миру: часть батальонов нежилась под средиземноморским солнцем, часть занималась серфингом на Гавайах, а самые невезучие кормили злых корейских комаров на Пусанском плацдарме. 7-я пехотная дивизия расслаблялась под саке с гейшами в оккупированной Японии, к тому же была сильно недоукомплектована: пришлось срочно вливать в её состав почти 8 тысяч южнокорейских солдат, не блиставших уровнем боевой подготовки. 17-му пехотному полку Южной Кореи можно было поручить разве что зачистку занятой американцами территории от недобитых бойцов КНА (чем они, собственно, и будут заниматься).


С другой стороны, с момента окончания Второй мировой войны прошло всего пять лет, так что средних и высших офицеров, которые умели планировать и проводить десантные операции, в армии США хватало. Хотя в этом также была проблема: когда им предложили планировать высадку в Инчхоне, они сразу оценили масштаб той кучи экскрементов, в которую попали! Дело в том, что место для высадки было сложным до невозможности.


Главную сложность представлял прилив. В Инчхоне его высота доходит до 35 футов — больше 11 метров на наши деньги. После прилива полоса, откуда отошла вода, несколько часов представляет из себя вязкое болото из ила и грязи, снабжать через которое высадившиеся части — неординарная логистическая задача. Начальник оперативного отдела 1-й дивизии морской пехоты полковник Альф Браузер вспоминал об обстановке в штабе Макартура в начале сентября:


А услышав о выборе в качестве места высадки Инчхона, многие штабные работники и вовсе усомнились: а не съехала ли крыша у Макартура окончательно? Некоторые посчитали, что он спутал место высадки, выбрав не ту сторону полуострова.


С другой стороны... С другой стороны, успех высадки реально был способен перевернуть ход войны!


— объяснял Макартур. В общем, с точки зрения стратегии точка действительно была выгодной. Кунсан располагался слишком близко к Пусанскому периметру. Чиннампхо — слишком далеко на север (это, по сути дела, порт Пхеньяна). В Пхосунмёне негде было развернуться для того, чтобы начать наступление вглубь полуострова.

Вот только дат, в которые прилив будет держаться три часа, необходимые для высадки, было только три: 15 и 27 сентября и 11 октября. Ещё одним минусом Инчхона была невозможность до конца выдержать режим секретности: перед захватом порта, за 11 часов до оного, десантным силам придётся захватить остров Вольмидо, а по нему удобно вести огонь с высоких холмов, окружавших город. Но главное: прилив позволял вести высадку только вечером, оставляя морпехам лишь 2 часа светлого времени на захват плацдарма и закрепление в городе. В общем, у американцев была в памяти высадка в Анцио, где десант оказался заперт на тесном плацдарме под ураганным огнём немцев. А генерал Шеперд помнил высадку на Иводзиме и боялся, что сопротивление корейских солдат будет ничуть не менее ожесточённым, чем у японцев. Всё это было именно так, но Макартур понимал и другое: «войска ООН» на Пусанском плацдарме деморализованы и не смогут пробиться сквозь корейскую оборону самостоятельно, и высаженные на пятачок подкрепления не смогут не поддаться этому деморализующему влиянию. По крайней мере, так считали американцы. Они не знали, что 140 тысячам войск ООН на Пусанском пятачке противостоит всего 70 тысяч бойцов и командиров КНА. Поэтому вывод Макартура был однозначный: надо высаживаться в Инчхоне, а на все аргументированные возражения подчинённых он отвечал, что инстинкт диктует ему уверенность в успехе предприятия.


23 августа на 6-м этаже гостиницы «Дай-Ити» прошло совещание Макартура с верховным командованием на Дальнем Востоке. Коллинз выразил сомнения, не падёт ли Пусанский плацдарм, если с него ради десантной операции будут выведены морпехи? Шерман предложил менее рискованную высадку в Кунсане. Со стороны флота контр-адмирал Джеймс Дойл отметил, что не считает высадку в Инчхоне невозможной. После него встал Макартур и, попыхивая трубкой из кукурузного початка, сказал:


В общем, все присутствующие оценили актёрские таланты старого генерала весьма высоко (хоть аплодисментов и не было), речь была блестящей, но главным аргументом стал следующий: сложность высадки известна и противнику, а значит — будет достигнута внезапность. И именно она должна была стать залогом успеха предприятия.


— окончил выступление Макартур, понизив голос почти до шёпота. Выслушав речь, адмирал Шерман заверил: «Генерал, флот доставит вас в Инчхон». 28 августа 1950 года официальное «добро» на высадку в Инчхоне было получено.


Впрочем, о тактической внезапности американцы позаботились. Дабы не раскрывать места высадки, массированным бомбовым ударам эскадрилий В-29 кроме Инчхона подвергались Пхохан, Кунсан, Самчхок и Йонгдок. Разведка выяснила, что на Вольмидо находится не более 500 северокорейских солдат, а в самом Инчхоне — 1500 человек, но было ясно: когда место высадки будет выявлено, подкрепления будут переброшены с юго-востока. Поэтому британцы высадили разведгруппу в Кунсане — отвлекающий маневр. Одновременно лейтенант Юджин Кларк высадился в 15 милях от Инчхона — на острове Йонундо, на котором береговая черта похожа на ту, с которой придётся столкнуться десанту. Худшие опасения подтвердились: грязь по пояс, мелководье, высокая стена гавани...


Командиром 10-го корпуса Макартур назначил своего протеже — генерал-лейтенанта Эдварда Алмонда. Этот генерал не слишком ярко показал себя во время Второй мировой войны, хоть и был командиром дивизии в Италии, а перед самой операцией сумел испортить отношения с командиром 1-й дивизии морской пехоты Оливером Смитом, которого Алмонд регулярно называл «сынок», хоть и был старше его только на 10 месяцев.


— заявлял командующий силами вторжения. Впрочем, у офицеров морской пехоты были и свои причины желать успеха высадки: он обеспечивал выживание Корпуса!


5 сентября из Йокогамы вышла 77-я экспедиционная эскадра из 262 кораблей. План операции был следующий: в 6:00 15 сентября 3-й батальон 5-го полка морской пехоты (полк. Рэй Мюррей) высаживается на острове Волмидо и до следующего прилива зачищает его от северокорейцев. В 18:00 (во время вечернего прилива) на захваченный остров высаживаются оставшиеся подразделения 5-го полка и 1-й полк морской пехоты (полк. Льюис Пуллер по прозвищу «Грудь колесом»). Эти полки захватывают Инчхон, после чего высаживается 7-й полк морской пехоты (полк. Гомер Литценберг), и дивизия ускоренным маршем идёт по дороге Инчхон – Сеул с целью захватить столицу Республики Корея. 7-я пехотная дивизия выдвигается вслед за морпехами, но по дороге поворачивает на юг, на Сувон, где создаёт прочную линию обороны. Одновременно 8-я армия с Пусанского плацдарма атакует корейские позиции и гонит КНА на линию обороны 7-й пехотной дивизии, где корейцев бьют вдребезги. В это время в тылу проводит зачистку 1-й полк морской пехоты Республики Корея, а 187-я полковая воздушно-десантная тактическая группа находится в резерве в Японии, в позиции «низкий старт».


А пока американские десантники страдали от морской болезни на пропахших рыбой танкодесантных кораблях. Почему пропахших рыбой? После Второй мировой войны их продали японским рыбакам, а теперь мобилизовали, вместе с их японскими командирами. Чтобы японские офицеры не чудили, экипажи им дали американские — переброшенные из США самолётами. Техническое состояние кораблей было далеко от идеала: рыбаки их юзали на износ! Чтобы служба мёдом не казалась, на армаду вторжения навалился тайфун Кезия, заставивший десантников внимательно исследовать на палубах содержимое своих желудков. Кое-где срывались с креплений танки и автомобили, после чего экипажам приходилось применять неординарные усилия для их водворения на место до того, как они разнесут корабли на куски.


Флагманский корабль эскадры «Маунт Мак-Кинли» вышел из Сасебо 13 сентября — в день победы генерал-майора Вольфа под Квебеком в 1759 году (Макартур почему-то часто сравнивал себя с Вольфом). Эскадра соблюдала строгое радиомолчание, но генерал-лейтенант Алмонд требовал регулярно сбрасывать ему свежие новости в самолёта (поймать удавалось не всегда). Перед рассветом 15 сентября корабли подошли к Вольмидо. Остров уже пятый день бомбили с воздуха и с моря. В 6:33 на берег упали последние ракеты, снаряды и напалмовые бомбы, после чего на сушу высадились первые морпехи — операция «Chromite» началась. Макартур наблюдал за высадкой с борта «Маунт Мак-Кинли»: в капитанском кресле на мостике, с трубкой из кукурузного початка во рту и зелёными очками «авиатор» на глазах.

Перед самой высадкой к берегу подошли 6 американских эсминцев. Задачей этих кораблей стало вызвать огонь на себя и выявить корейские береговые батареи. Корабли подошли к берегу на дистанцию в 4 кабельтовых и засекли все орудия, впрочем, не обошлось и без потерь: эсминец «Колетт» получил прямое попадание с дистанции 3 кабельтовых.


3-й батальон 5-го полка без проблем высадился на «зелёном» пляже острова Вольмидо, корейские батареи молчали. Два американских танка уничтожили блокпост на дамбе, ведущей с острова. В 6:55 над холмом Радио взвился американский флаг. Через час весь остров был зачищен от северокорейских солдат, последние остатки гарнизона попытались укрыться в пещере, но её, вместе с бойцами КНА, завалила пара американских бульдозеров. Макартур передал по радио:


Между тем начался отлив, и в операции возникла вынужденная пауза, морпехи окапались и стали ждать контратаку. К удивлению, её не последовало. В 14:30 крейсера продолжили обстрел береговых позиций КНА, десантные катера ждали прилива с десантом на борту. В 16:45 высадка возобновилась.


К тому времени Инчхон накрыло плотное облако дыма: горели склады боеприпасов и цистерны с горючим на Вольмидо. В 17:31 первая волна морпехов начала карабкаться по штурмовым лестницам на волнолом, их прикрывали гранатами товарищи из десантных катеров. Вскоре было занято здание британского консульства, а один из взводов вплотную подошёл к высокому холму, откуда гавань была как на ладони. Солдаты КНА оказывали только эпизодическое сопротивление: артиллерийская подготовка и воздушный налёт были мощными. С юга, на «голубом» пляже, началась высадка 1-го полка морской пехоты: его бойцы закреплялись на берегу уже в темноте.


Многие участники Второй мировой войны отмечали, что в сравнении с десантными операциями против немцев и японцев, высадка была организована достаточно хаотично, взаимодействие подразделений отработано не было, южнокорейские части не имели переводчиков. Когда майор морской пехоты Эд Симонс попытался выяснить у водителя тягача, где его компас, тот ответил, что понятия не имеет, и вообще, ещё две недели назад водил автобус по Сан-Франциско. В общем, будь на месте КНА более подготовленный противник, американцы хлебнули бы лиха, но северокорейцы тоже не были обстрелянными вояками. Самым неприятным для джи-ай оказались мелкая морось, из-за которой форма липла к телу, и дым от горящих зданий. Последней на «красном» пляже высадилась боевая техника: восемь танкодесантных судов доставили танки, грузовики, артиллерию, снаряжение и боеприпасы. В Инчхоне американцам удалось закрепиться, потеряв 20 человек убитыми, а общие потери в ходе высадки составили менее 200 человек.


Следующим утром на захваченный плацдарм начали высаживаться части 7-й пехотной дивизии и 7-го полка морской пехоты. Между тем 1-й и 5-й полки морской пехоты, не дожидаясь окончания их высадки, двинулись маршем на Сеул. Сопротивление снова было спорадическим, и к вечеру 17 сентября американцы захватили столичный аэропорт Кимпхо. Между тем 1-й полк морской пехоты впервые вступил в настоящий бой с противником: на его пути встали бойцы 18-й пехотной дивизии КНА. Поэтому морпехи этого полка вышли к пригородам Сеула на сутки позже — 19 сентября они вошли в Йондынпхо, пригород столицы Республики Корея.


У нас часто иронизируют над любовью советских генералов брать города к «красному дню календаря», но эта любовь интернациональна! Генерал-лейтенант Алмонд обещал Макартуру взять Сеул к 25 сентября — трём месяцам со дня вторжения войск КНДР на Юг. Командира морпехов Оливера Смита это бесило ещё сильнее, чем обращение «сынок»!


— жаловался впоследствии генерал. В то же время армейская пехота была недовольна морпехами с их привычкой наступать в любой непонятной ситуации:


— рассказывал командир 27-го пехотного полка полковник Джон Михаэлис. Пехотинцы обзывали морпехов «вояками Матушки Гусыни» и утверждали, что их девиз: «Дин-дон, дили-бом, прём всегда мы напролом». Впрочем, таково мнение большей части армейских офицеров всего мира о своих коллегах из морской пехоты...

Поход на Сеул стал для американцев лёгкой прогулкой. Местное население северянам не сочувствовало: оккупация, даже со стороны соплеменников — не самый положительный опыт, поэтому помощников американцы находили с лёгкостью. При этом местное население мгновенно расхищало любые оставшиеся от северян запасы, убираясь с линии огня в самый последний момент. Пленных американцы обычно не брали — слишком часто находили трупы джи-ай из 24-й дивизии — расстрелянных бойцами Ким Ир Сена, да и темпы наступления пленные снижают. В общем, рыцарской Корейская война перестала быть с самого начала.


Между тем 16 сентября наступление с Пусанского плацдарма начала 8-я армия генерал-лейтенанта Уолтона Уокера. Поначалу наступление в прямом смысле слова забуксовало: лил проливной дождь, техника вязла в раскисших полях, джи-ай тоже брели по пояс в... мягко выражаясь, грязи (мы же помним, чем корейцы их удобряли?). Тем не менее, к 19-му сентября передовые части 8-й армии переправились на северный берег Нактонгана, небо очистилось от туч, появилась воздушная поддержка. Правда, иногда — лучше бы и не появлялась: 23 сентября английские роты хайлендеров заняли высоту 282 на северном берегу реки. Всё было хорошо, пока на них не зашло в атаку звено «Мустангов»: отштурмовались американцы точно и качественно — 17 убитых и 76 раненых.


Но, несмотря на всю неразбериху, дружеский огонь и прочие спутники Инчхонской импровизации, своей цели она достигла: фронт КНА начал рушиться. Корейцы тысячами бросали оружие, сотнями сдавались, многие по привычке уходили в горы — бывших партизан в КНА хватало. В Сеуле отступающие северяне попытались дать «войскам ООН» бой: сражение за город длилось три дня, большая часть столицы Республики Корея оказалась разрушена. Город защищало порядка 20 тысяч бойцов КНДР, в Сеуле оставалась масса мирного населения, но Алмонд не церемонился: я же писал, что его голубой мечтой было взять столицу к 25 сентября? За эту мечту заплатили тысячами жизней: уличные бои стали натуральной мясорубкой, город сносили артиллерией и авиацией, атаковали морпехи, с флангов прикрывали пехотинцы 7-й дивизии и парашютисты 187-й воздушно-десантной полковой тактической группы. После взятия города в нём стояла невыносимая вонь от разлагающихся трупов, часть из них были казнённые заключённые из местной тюрьмы — выводить или оставлять врагу командование КНА их не стало.


Да, кстати говоря, взять Сеул «к дате» американцы не сумели (хоть в ночь с 24 на 25 сентября Алмонд и приказал поднимать морскую пехоту в атаку, но корейцы также на это время запланировали атаку, так что вышел встречный бой). К зданию местного Капитолия американцы вышли только 27 сентября, поднятый над ним американский флаг было тут же приказано убрать и заменить флагом ООН, что доводило морпехов до бешенства. Американские журналисты язвили, что церемонию передачи города правительству Ли Сын Мана готовили тщательнее, чем саму десантную операцию: это был звёздный час Макартура, и он решил, что переборщить с пафосом невозможно! Через Ханган был наведён понтонный мост — с одной целью, чтобы генерал мог въехать в город с аэродрома Кимпхо на джипе. Речь Макартура была долгой, пафосной, полной упоминаний Провидения, молитв и красноречия. В ответ Ли Сын Ман произнёс:


Генерал купался в лучах славы, он был на вершине, и от этого кружилась голова. Макартур забыл, что война не закончена, и впереди как у американских солдат, так и у него самого будет ещё масса неприятных моментов...

Все фото взяты из открытых источников.