США вводят в игру против Ирана курдскую карту

В медиа-поле США не первый день довольно бодро обсуждают вероятные планы администрации США по прямой военной поддержке курдских отрядов на западе Ирана. Сам Д. Трамп провел переговоры с главами основных политических сил Иракского Курдистана. Позже Иран нанесет ракетные удары по представителям иранских курдов, которые базируются в Иракском Курдистане. Никакого секрета в том, что часть курдских сил США и Израиль намерены задействовать против официального Тегерана, не секрет и то, что США и Израиль хотят использовать Иракский Курдистан как передовой плацдарм для возможной наземной операции (если обстоятельства будут благоприятны).

Не секрет, что это всё это знают и в иранском руководстве. Вопрос в том, насколько такой сценарий реализуем и каковы вообще могут быть варианты развития событий на этом направлении. В иранской стратегии США и Израиля курдскому фактору всегда отводилась важная роль, и к этому стоит присмотреться повнимательнее, ведь сейчас на земле курдские формирования уже вместе с американцами начали действовать на иранской границе.

Ретроспективный взгляд и ближневосточные блок-схемы

Рассматривать Ближний Восток без всестороннего учета курдского элемента — дело, по сути, безнадежное. Тем не менее отечественная медиа-аналитика последних лет, без сомнения, просто героически справляется с решением этой задачи. Еще со времени вступления России в сирийскую эпопею курды представлены у нас как нечто общее и нечто целое. Это нечто общее и нечто целое в общем и целом выступает за некую независимость, но при этом с этим общим и целым можно договариваться на благо российских интересов. В итоге курды в нашей медиа-аналитике стали своего рода «сферическим конём в вакууме». Задача решена, практической пользы от такого решения ноль.

Ближний Восток — это действительно три мира: «мир арабский», «мир персидский» и «мир курдский». Их конвергенция и формирует столетиями меняющееся лицо региона. Но мир — это не нечто целое, а собрание частностей, где именно курдские частности очень хорошо выражены и имеют неплохо очерченные границы.

С одной стороны, рассматривать Ближний Восток без «курдского мира» значит то же самое, что анализировать Западную Европу без учета Балкан, Балканы без учета Чехии, Чехию без учета словаков и т. д. С другой стороны, рассмотрение этого фактора без учета его внутренних границ и частей — прямой путь к формированию иллюзорной картины происходящего, которая в конечном итоге приведет к неверным, а может и просто абсурдным внешнеполитическим решениям.

Внутреннее политическое поле во всех четырех Курдистанах (Северном турецком, Западном сирийском, Южном иракском и Восточном иранском) в результате десятков лет развития двигается по трем основным направлениям.

Первое — национально ориентированное, второе — левое и разной степени «социалистическое», третье — широкая сеть каналов, связанных с разными вариациями идеологических построений А. Оджалана и в той или иной степени интегрированных в сеть Рабочей партии Курдистана. И национальное направление, и левое социалистическое для Ближнего Востока привычны, идеи позднего А. Оджалана ни персами, ни арабами не воспринимаются, оставаясь больше изюминкой курдского мира, но вот чего в мире курдском нет, в отличие от соседних двух, — политического и радикального исламизма. Это при том, что подавляющее большинство курдов — люди верующие.

Если представить всё это в виде простых блок-схем, то видно, что разные изводы идей исламского социализма являются хорошим цементным раствором для склеивания Ближнего Востока, что «специально обученные люди» во времена СССР неплохо понимали. Другие столь же специально обученные люди с противоположной стороны в ответ двигали идеи политического ислама и радикального исламизма. Это вкупе с подпиткой идей уже персидского и арабского национализма не давало цементу укрепиться, дробило регион. Но Ближний Восток как единое целое и близко не рассматривался западными аналитиками как нечто им полезное. Зато курдская особенность в политическом дроблении всегда оказывалась кстати тогда, когда западные проекты по оседланию религиозного фактора в регионе, направлению его на свои цели, давали сбой, ну и дробили регион, если этот фактор начинал преобладать. США и Израиль с курдскими силами (национальные) сотрудничали постоянно, силами РПК периодически, хотя и довольно плотно, с левыми изредка. Это всё в рамках указанных блок-схем.

В Иране курдские движения и партии также представлены тремя течениями: национальное, левое и изводы идей Рабочей партии. Как не сложно догадаться, первые два направления в Иране встречали отпор со стороны официального Тегерана, третье было весьма нежелательным в принципе, но... За пределами Ирана иранцы весьма плотно умели сотрудничать с Рабочей партией. Это кажется удивительным, что в той же Сирии РПК работала и с США, и с Ираном, но это так. Для Тегерана жизненно важным был маршрут через регион Сулеймания в Иракском Курдистане, который и сейчас контролируется левой ПСК (клан Талабани), которая не противодействует РПК, а РПК долгое время контролировала движение товаров по езидскому региону, далее по северу Сирии.

Левые партии в Иране не приветствуются, но в курдских провинциях они легальны, РПК не легальна, но противодействие ей в Иране ограничено по принципу: «У вас базы в Иракском Курдистане, вот там и работайте, только на свои компетенции в плане просачивания через границы не опирайтесь», а вот национально ориентированные силы и под запретом, и выдворены из Ирана.

Собственно, по такой силе Иран в Иракском Курдистане и наносит удары — ДПИК (Демократическая партия иранского Курдистана). Эти силы выдавлены в Иракский Курдистан, где национально ориентированная партия ДПК клана Барзани им принципиально не мешает. Это обученный и мотивированный состав, который влит в региональные силы Пешмерга. В этой части Иракского Курдистана (Эрбиль) есть и американские военные силы, и израильская разведка, и силы той же ДПИК.

Антагонизм там с Ираном серьезный, ведь идет он издавна, еще от ирано-иракской войны, где курдские националисты (в то время еще все в разной степени «левости»), естественно, не выступали на стороне аятолл, хотя до войны пытались вести (и вполне адекватно) с ними переговоры.

Вообще, раннее революционное правительство в Иране в своей доктринальной революционной же упертости умудрилось настроить против себя вообще все курдские движения, которые пусть в то время и не разделенные на такие четкие блоки, но все-таки разные, выступали против Тегерана все разом.

Позже по аналогии выступят и Х. Асад, и С. Хуссейн, «арабский социализм» которых, как известные брюки, превратился в известные шорты — «панарабизм». В итоге самым курдо-интегрированным государством в регионе по итогу окажется... Турция, а позже — постсаддамовский Ирак. В Турции курдская элита представлена широко, в Ираке значительно, в прошлой Сирии минимально, а в Иране так и вообще исчезающе мало, хотя азербайджанцы в Иране — это уже неотъемлемая часть политической и экономической элиты страны.

С курдами Сулеймании у Ирана связка крайне прагматичная с минимумом идеологии — есть торговля и торговый путь, есть опоры для сотрудничества, нет таковых, то и опор нет, поскольку в плане идеологии представители Сулеймании в целом и семьи Талабани в частности истории ранней иранской революции не забыли. А что сейчас происходит с торговыми путями Ирана через Курдистан, езидские территории, Сирийский Курдистан и Ливан? Ничего хорошего, слишком много плотин на нем после декабря 2024 г.

Сложное положение для Ирана

Конфигурация сил сегодня такова, что Ирану, чтобы противостоять угрозам Израиля и США, которые будут активировать плацдарм в Иракском Курдистане, опереться ни на кого на курдском направлении кроме Рабочей партии не получится. При этом официальному Эрбилю эта связка КСИР-РПК, которая живет в регионе своей насыщенной жизнью, уже, мягко говоря, поднадоела.

Курдские движения в Ираке являются самыми националистически настроенными среди всех других движений. Если они почувствуют, что у них есть шанс, то объединятся тактически. Рабочая партия, которая значительно ослабела в Сирии после последних событий, не сможет оказать Ирану существенной поддержки, поскольку США имеют значительное влияние на автономию курдов в Сирии. В данный момент не стоит раздражать американцев по этому вопросу.

Давать информацию Ирану они будут очень ограниченно, и для Ирана это большой минус, потому что РПК знает по границе вообще все входы, выходы и переходы, кто где что возил, что и где повезет. Еще хуже будет, если РПК в этом плане вообще предложит свои «услуги» США, потому что Сирия для них сейчас приоритет. Они могут провести в Иран кого угодно и там, где по одной меткой пословице «Макар телят не гонял».

Тегеран, не имея реальных рычагов для работы с РПК и объективно ослабев в плане работы с Сулейманией, вполне неиллюзорно рискует получить караванную дорогу для вооружения курдских провинций на своей западной границе. Более того, скорее всего, ровно это и происходит сейчас.

Вызов для Ирана здесь очень серьезный, официальный Эрбиль тут вмешиваться не будет, но если Иран не справится с обстановкой в приграничных регионах, то подавление там сопротивления даст коалиции США-Израиль колоссальный «гуманитарный козырь», аналогичный раскладу «С. Хуссейн против курдов», а Иракский Курдистан пойдет дальше по ситуации, куда будет склоняться чаша весов — если не в пользу Ирана, то недооценивать потенциал Эрбиля было бы очень неосмотрительно.

Ирану надо подумать о бонусах для курдских регионов

Ирану сегодня стоит обернуться к своим курдским провинциям лицом и по возможности пошире раскрыть руки, потому что силовая карта, на которую Тегеран привык делать ставку, сейчас может сыграть в обратном направлении.

Курдские левые и трамписты — вещи мало совместимые, но просто на антиамериканизме там не выехать, американские демократы — это сегодня почти друзья левых. Это тонкая настройка на рост положения в курдских провинциях, доли в экономике и на элитном «подиуме». У Ирана тут есть пример-фактор Сирии и США, на который очень неплохо можно опереться в переговорах с курдскими силами в Иране.

В целом, это позиция для иранской политической системы непривычная, очень сложно воспринимаемая. Однако Иран здорово рискует, если ее не займет. Второй фактор: Иран должен продемонстрировать свою способность к постоянному нанесению существенного ущерба для США и их союзников, сателлитов, тех, кто потакает, не спорит с США и т. д., хотя атаковать нефтяную инфраструктуру Киркука точно не стоит, не стоит совсем.

Пока атаки Ирана выглядят как серьезный ответ, но не стабильный, другое дело, если ответы приобретут именно стабильный, постоянный характер. Это будет хороший аргумент для того, чтобы плацдарм в Иракском Курдистане так и остался в планах США и Израиля только планами.

Все это очень сложный вызов для Ирана, который потребует тонкости, гибкости и политического мастерства. Сколько есть у Тегерана первого, второго и третьего, мы скоро увидим.