Редер против Вегенера: конфликт в немецкой военно-морской стратегии

История «стратегической ссоры» между гросс-адмиралом Эрихом Редером и вице-адмиралом Вольфангом Вегенером практически не освящалась в отечественной историографии. И если имя Редера многим знакомо, то о Вегенере вообще мало что написано. А между тем это был один из наиболее интересных теоретиков военно-морского искусства в Германии. В своей книге «Морская стратегия мировой войны», вышедшей в 1929 году, автор объяснял главную причину поражения Германии в Первой мировой войне, в первую очередь на море. Вегенер наглядно доказал, что запертый в пределах Гельголандской бухты германский линейный флот оказался в стратегической пустоте. Германии, как считал Вегенер, следовало захватить побережье Франции и особенно Норвегии – тогда мощный германский линейный флот получил бы стратегический простор.

Если Германия не сумеет заложить эти основы морской мощи, она должна создать союз, достаточно сильный, чтобы оспаривать британское господство на море. По мнению Вегенера, союз с США является самым верным способом гарантировать будущее Германии. Но поскольку ни построить мощный флот, ни сколотить союз Германии не удастся, из теории Вегенера следовал простой и печальный вывод – германская экспансия приведет к катастрофе. Книга Вегенера, которую резко раскритиковал его друг Редер, считалась в начале 1930-х годов «евангелием» молодого корпуса морских офицеров. Тезисы Вегенера Редер отвергал.

Почему же Редер и Вегенер превратились из закадычных друзей в непримиримых врагов и в чем суть их разногласий? Об этом подробно написал в своей статье «Редер против Вегенера» Кеннет Хансен*. Перед читателями перевод данной статьи, осуществленный автором с незначительными сокращениями.

Введение

Будучи самыми выдающимися офицерами военно-морского флота Германии межвоенного периода, Эрих Редер и Вольфганг Вегенер начинали свою карьеру вместе. Они поступили на службу в военно-морской флот в 1894 году и в конечном итоге дослужились до адмиральского звания. Их пути восхождения по карьерной лестнице были на удивление похожи. Редер и Вегенер подружились во время совместной службы в Восточной Азии на крейсере «Дойчланд», и впоследствии Редер стал крестным отцом одного из детей Вегенера. В своих мемуарах Редер назвал Вегенера и двух других офицеров, с которыми он проходил подготовку, «моими близкими друзьями».

Однако к концу своей военно-морской карьеры эти два адмирала стали непримиримыми врагами. Их вражда стала настолько сильной, что после смерти адмирала Вегенера в 1956 году Редер отказался произнести надгробную речь, как это было принято на флоте.

Высказывались предположения, что Редер испытывал неприязнь к Вегенеру из-за личной зависти и препятствиями, которые теории Вегенера ставили перед планами Редера по воссозданию в межвоенный период немецкого флота мировой державы (Weltmachtflotte). Ряд историков критиковали руководство Редера, поддерживая распространенное мнение о том, что немецкое военно-морское руководство стремилось воссоздать «тирпицевский» линейный флот.

Согласно их коллективной оценке, немецкие адмиралы не извлекли уроков из опыта Первой мировой войны и сосредоточили свои усилия на подготовку к очередному крупному сражению с Королевским военно-морским флотом Великобритании. Редера обвиняли в том, что он пытался «сформулировать стратегию... как и его предшественник Тирпиц, ... без учета национальных целей, интересов, угроз или стратегий, рассматривая флот как изолированную структуру, отстраненную от общего стратегического планирования». Американский историк Хольгер Хервиг, писавший в 1940 году, считал, что Редер и его подчиненные страдали от «атрофии стратегического мышления».

Резкой критике подверглись также планы по закупке оборудования и оперативные концепции, использовавшиеся Кригсмарине во время Второй мировой войны. В одной из критических статей говорится, что у немцев отсутствовала внятная концепция боевых действий.

Несмотря на столь категоричную критику, существуют и другие интерпретации. Вышеуказанные научные оценки значительно расходятся с мнением высокопоставленных представителей ВМФ Германии того времени, чьи послевоенные труды по большей части игнорировались. По их коллективному мнению, немецкая стратегия соответствовала поставленным задачам и имеющимся ресурсам. Они неоднократно опровергали мнение о том, что ВМС Германии были спроектированы и организованы для классического военно-морского противостояния с Королевским флотом.

Военно-морские договоры, заключенные в межвоенный период, оказали значительное влияние на военно-морскую стратегию, структуру вооруженных сил и оперативное планирование Германии. Согласно оценкам британской разведки того времени, немецкие оперативные концепции отличались оригинальностью и потенциальной смертоносностью, что вызывало серьезную обеспокоенность в Британии.

Генерал-адмирал Отто Шнивинд, главнокомандующий ВМФ в 1941-44 годах, и адмирал Карл Георг Шустер, командующий группы ВМС «Юг» в 1942-43 годы, говорили о трех задачах, стоявших перед военно-морским флотом Третьего рейха в начале Второй мировой войны:

– защита прибрежных вод и побережья Германии от военно-морской активности противника;
– защита немецкого судоходства в территориальных водах и предотвращение прерывания морской торговли с соседними государствами;
– атака на линии коммуникаций западных союзников, дабы нанести им максимальный ущерб и по возможности парализовать их активность.

Это были принципиально разные и, казалось бы, несовместимые задачи. Шустер охарактеризовал третью задачу как самую сложную, но при этом ставил её на последнее место в списке приоритетов. После того как адмирал Редер стал главнокомандующим ВМС, ему пришлось проявить гибкость в вопросах развития и применения военно-морской мощи. Стратегические потребности Германии в условиях глобальной войны в сочетании с ограниченностью ресурсов вынуждали руководство ВМФ проявлять новаторский, гибкий и прагматичный подход.

О сути разногласий между Вегенером и Редером

Эрих Редер, который возглавлял ВМФ Германии на протяжении 14 лет, по словам вице-адмирала Гельмута Хейе (который в 1943–1944 годах был начальником штаба флота на севере Германии), был лидером, которого его подчиненные считали достойным восхищения. Хейе считал Редера беспристрастным, аполитичным и нацеленным на выполнение поставленных задач человеком.


Один историк описывает Редера как «принципиального человека... [который] внушал глубокое уважение тем, кто служил под его началом».

Другой автор идет еще дальше, утверждая, что Редер был ярым сторонником интеллектуального развития и хотел, «чтобы военно-морской офицерский корпус состоял из лучших и наиболее талантливых молодых людей, которых могла предложить Германия».

Высказывалось мнение, что вся система подготовки немецких ВМС поощряла ментальное и поведенческое соответствие взглядам и поступкам главнокомандующего, который «безоговорочно поддерживал [нацистский] режим и был беспощаден к дезертирам и тем, кто ставил под сомнение авторитет фюрера». Строгость Редера и его нетерпимость к независимому мышлению могли стать причиной разрыва его давней дружбы с Вегенером. Однако Редер был «человеком принципов», поэтому вряд ли ревность была главной причиной их вражды.

Судя по всему, ссора между гранд-адмиралом Редером и вице-адмиралом Вегенером была напрямую связана с профессиональной деятельностью Вегенера. Когда Редер поднялся выше Вегенера в военной иерархии, он использовал свое положение и влияние, чтобы дискредитировать его стратегические теории.

1 марта 1923 года Вегенер получил звание контр-адмирала и стал инспектором морской артиллерии. А уже в 1926 году адмирал Зенкер, главнокомандующий военно-морским флотом, отправил Вегенера в отставку. Редер, который в конечном итоге возглавил ВМФ Германии, приказал подчиненным ему офицерам писать статьи, дискредитирующие работы Вегенера. Он также безуспешно пытался помешать публикации книги Вегенера «Морская стратегия мировой войны» (Die Seestrategie des Weltkrieges).

Различия в мировоззрении двух адмиралов символизировали фундаментальные расхождения во взглядах в высших кругах Германии на развитие военно-морской стратегии Германии в межвоенный период.

Книга Вегенера «Морская стратегия мировой войны», опубликованная в 1929 году и переизданная в 1941 году, на самом деле представляла собой сборник из служебных документов, которые он написал еще в 1915 году, когда служил офицером штаба флота в звании капитан-лейтенанта.


Бездействие флота открытого моря и растущий эффект британской «голодной блокады» имели тревожные последствия. Вопросы Вегенера о применении ВМФ возникли в то время, когда в немецкой армии все больше росло недовольство тем, что военно-морской флот понес относительно небольшие потери, в то время как потери армии были велики; немецкая общественность, со своей стороны, в целом скептически относилась к действиям ВМФ.

Когда первая статья Вегенера была опубликована, адмирал Тирпиц пришел в ярость. То, что Вегенер смог написать еще две статьи и опубликовать их за своей подписью, поистине удивительно и являлось свидетельством перелома в стратегическом мышлении немецкого офицерского корпуса.

В совокупности три статьи Вегенера доказывали, что стратегически-оборонительная ориентация теории риска была несостоятельна, поскольку она не учитывала главную уязвимость Великобритании – морскую торговлю. Полная зависимость британской промышленности от импортируемых ресурсов и неспособность сельского хозяйства прокормить страну были хорошо известны задолго до начала Первой мировой войны.

Очевидным способом поставить Великобританию на колени было перерезать морскую артерию – в трактате говорилось, что морская мощь заключается в контроле над морскими коммуникациями, в частности, в защите жизненно важных морских путей. Вегенер обвинил военное руководство в непонимании фундаментальных аспектов войны на море и в том, что оно ввергло флот в сражение в погоне за тактическими победами, которые, не имея стратегических последствий, были бессмысленны.

Вегенер сочетал классическую логику Клаузевица, согласно которой сражение следует принимать только ради достижения политической цели, с проницательной оценкой военной ситуации в Германии и глубоким пониманием европейской географии. Исходя из всего этого, он пришел к выводу, что «в нашем плане оборонительных операций отсутствовала конкретная цель, и, следовательно, не велась битва за контроль над Северным морем». Гельголандская бухта, по его словам, «оставалась мертвым углом в мертвом море».

Доказав, что нынешняя стратегия неэффективна, Вегенер изложил свое видение того, как можно было бы эффективно атаковать британцев:


Вегенер заявил, что единственным британским маршрутом, уязвимым для немецкого вмешательства, является маршрут через Северное море, проходящий через Норвегию, Шетландские острова и Шотландию. Он утверждал, что для достижения географического положения, имеющего стратегическое значение для британского торгового судоходства, необходимо провести «стратегическую наступательную операцию на севере».

Вскоре после Первой мировой войны Вегенер писал, что, если бы немецкий флот мог угрожать торговым путям, «каждое сражение, каждая стычка приближали бы нас к победе. Существовали бы только сражения с максимально возможной стратегической выгодой — не было бы сражений «самих по себе», эффект от которых был бы ничтожен».

После войны Вегенер с присущей ему энергией продолжил отстаивать свою позицию. В 1926 году он представил служебную записку, в которой повторил свои прежние тезисы. Суть работы Вегенера сводилась к тому, что Германия должна выработать новую концепцию морской мощи. По его мнению, Британия была «естественным врагом» Германии, а британский флот – смертельным препятствием, которое невозможно преодолеть без фундаментального изменения географических реалий ситуации в Германии. К моменту выхода книги в 1929 году антианглийский тон Вегенера смягчился, но суть его стратегии осталась прежней.

Рецензии на книгу за пределами Германии, когда она вышла, были такими же неоднозначными, как и на оригинальные статьи. Книга была переведена на русский язык и издана в Советском Союзе в 1941 году. В России Вегенера считали лидером «новой немецкой школы», осознавшей географическую важность Скандинавии для Германии – фактор, который не был учтен во время Первой мировой войны.

Одним из немецких офицеров, резко выступавших против идей Вегенера, был его сослуживец и друг Эрих Редер. Их профессиональные взгляды в какой-то момент серьезно разошлись, да так, что дело дошло до вражды. Очевидно, Редер нашел в работе Вегенера что-то, что вызвало у него резкое неприятие. Что же это было? Чтобы разобраться, давайте вернемся к тезисам Вегенера.

Несмотря на точность базовой геостратегической оценки и удивительную ясность изложения Вегенера, в его статьях можно обнаружить множество противоречий. Всегда скрупулезный Редер, несомненно, обратил внимание на эти вопиющие недостатки и поставил под сомнение всю работу.

Например, сразу после своего известного заявления о том, что Гельголандская бухта является «мертвым углом», Вегенер пишет, что «и все-таки мы вели борьбу за владение морем из Гельголандской бухты с помощью подводных лодок, которые способны оказывать длительное воздействие на неприятельские торговые пути даже и вдали от баз». В этом коротком предложении Вегенер продемонстрировал непонимание термина «господство на море» и тем самым опроверг свой тезис о том, что для достижения такового господства флоту необходимо выгодное географическое положение. Подводные лодки не могли установить контроля над морем – они использовались для блокирования морских путей и препятствования торговле.

Блокада немецких портов, осуществляемая Королевским ВМФ Великобритании, так и не была прорвана немецкими подводными лодками. Британское господство на море, хоть и подвергалось сомнению, оставалось незыблемым.

Кроме того, Вегенер, осознавая важность британской морской торговли, не учел, что верно и обратное. Во время Первой мировой войны Балтийское море было жизненно важным и для немцев с точки зрения транспортировки стратегических материалов и коммерческих товаров. Самым слабым местом в предложении Вегенера о наступательной кампании в Северном море является полное отсутствие каких-либо предположений о том, как она могла бы быть реализована.

Вегенер, как Альфред Мэхэн, игнорировал экономические реалии. Структура ВМС Германии определялась системными факторами: у Германии просто не было ресурсов, необходимых для создания военно-морского флота, который, по мнению Вегенера, требовался.

Прагматизм Эриха Редера

Еще одним пунктом разногласий между Редером и Вегенером было отношение к Скандинавии с точки зрения военно-морских целей Германии. Если для Вегенера Скандинавия была «воротами в Атлантику», то для Редера Скандинавия была важна для получения доступа к шведской железной руде, поставки которой могли бы прерваться из-за недружественного режима в Норвегии. В 1939 году Германия была значительно менее обеспечена железной рудой, чем в 1914-м.

И Вегенер, и Редер пришли к выводу, что вторжение в Норвегию необходимо. Однако Редер запросил разрешение на операцию «Везерюбунг-Норд» только после того, как убедился, что на нейтралитет Норвегии нельзя положиться в вопросе поставок железной руды. То есть он исходил из сугубо прагматичных и практичных соображений.

У Редера были совершенно иные взгляды, чем у Вегенера, и совсем иное воспитание. Одним из первых и наиболее влиятельных наставников Редера был адмирал Франц фон Хиппер. Редер участвовал в реализации выдающегося плана Хиппера по использованию всего немецкого линейного крейсерского флота в Северной Атлантике с целью отвлечь британские надводные силы от блокады Германии путем крупномасштабных торговых рейдов.

В конце концов план Хиппера был отвергнут верховным командованием, поскольку он не соответствовал стратегии Тирпица, предполагавшей решающий бой в Северном море.

Вскоре после окончания Первой мировой войны Редера перевели в Военно-морской архив (Marinearchiv), где он написал два из трех официальных томов о боевых действиях немецких крейсеров. В его работе, за которую он получил почетную докторскую степень Кильского университета, говорилось о недостаточной активности в этом аспекте войны.

В конце 1920-х годов немецкий ВМФ был публично обвинен в провоцировании, затягивании и, в конечном счете, в проигрыше войны. В офицерском корпусе разгорелись споры по поводу мемуаров Тирпица, опубликованных в 1919 году, и книги Вегенера. В ответ Редер запретил все критические публикации, и произошло это не из зависти к растущей репутации Вегенера как стратегического мыслителя и не для того, чтобы защитить Тирпица, а чтобы восстановить военно-морской флот Германии как жизнеспособного и надежного инструмента правительства.

Учитывая беспощадное соперничество между армией и флотом (а позднее и ВВС), Редер считал, что для того, чтобы флот мог играть важную роль во внешней и внутренней политике, необходимо сохранить и укрепить его профессиональный статус.

На какой теоретической основе могла бы строиться такая роль? Мечта Тирпица о «флоте мирового господства» была неосуществима ни с политической, ни с экономической точки зрения. Требовался другой подход к морской стратегии. Редер нашел его в трудах признанного и уважаемого военно-морского теоретика, специализировавшегося на флотах средних держав, — вице-адмирала Франции Рауля Кастекса.

Теории Кастекса, разработанные в межвоенный период, идеально подходили для Германии как континентальной державы, имеющей флот, уступающий британскому. Кастексу, как и Редеру, пришлось разработать военно-морскую стратегию, которая позволила бы сухопутной державе противостоять британскому военно-морскому превосходству.

Оборонительные потребности германского ВМФ должны были быть сбалансированы с необходимостью перейти в наступление на Великобританию. Чтобы решить эту, казалось бы, неразрешимую дилемму, Редер прибег к новаторскому подходу, не имевшему аналогов в истории военно-морского флота.

В отличие от Вегенера, Редер имел более широкий взгляд на морскую войну и районы, в которых она могла вестись. Его концепция морской мощи была, по сути, глобальной:


С того момента, как Редер принял командование флотом Германии, высокая автономность стала главной целью при проектировании новых военных кораблей Кригсмарине.

Корабли, построенные после 1938 года, когда основное внимание уделялось противостоянию с Великобританией, обладали большой дальностью автономного плавания. Цифры, приведенные в таблице, свидетельствуют о впечатляющем и неоспоримом росте военно-морского потенциала Германии.

Потребность в оперативной гибкости привела к появлению так называемой немецкой «двухполюсной» стратегии, а также «Плана Z» – программы судостроения, утвержденной в середине 1930-х годов на период с 1939 по 1948 год.

Оперативная концепция плана «Z» и «двухполюсной» стратегии заключалась не в том, чтобы навязывать противнику заведомо проигрышные сражения, а в том, чтобы создавать возможности для маневра, которые помогли бы уравнять шансы в главном морском сражении, развернувшемся в Атлантике. «Двуполюсная» стратегия сочетала в себе Grosskampf (крупномасштабные морские сражения за господство на море) с Kleinkrieg (рейдерские набеги крейсеров на торговые суда).

Согласно концепции Редера, военные корабли с большой дальностью плавания должны были участвовать в операциях против британского торгового флота, в то время как небольшие, но мощные боевые группы, каждая из которых должна была состоять из линкоров, одного авианосца и легких крейсеров и эсминцев с дизельными двигателями, обеспечивать контроль над Северным и Норвежским морями.

Вегенер считал, что базы ВМФ должны быть получены путем завоеваний, поэтому он выступал за военную экспансию в Данию и Норвегию. Редер же изначально пытался заполучить базы дипломатическим путём.

В 1939 году Редер запросил у советского министра Вячеслава Молотова разрешение на создание германской военно-морской базы на Кольском полуострове, рядом с норвежской границей. И 17 октября оно было получено. Взамен Германия предоставила СССР военно-техническую помощь. Так в бухте Западная, на Кольском полуострове, возникла тайная немецкая база «Базис Норд». Таким образом, Редер предложил частичное решение проблемы геостратегической изоляции, о котором не задумывался Вегенер.

Самым ярким примером эффективности стратегии Редера стал рейдерский поход линейных крейсеров «Шарнхорст» и «Гнейзенау» при поддержке шести судов снабжения в рамках операции «Берлин», которая проходила с 25 января по 22 марта 1941 года. Линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау» потопили 22 корабля англичан общим водоизмещением в 120 тысяч тонн. Без сомнения, операция «Берлин» стала кульминационным моментом немецких военно-морских операций.

Заключение

Война помешала реализации «плана Z», цели которого должны были быть достигнуты лишь к середине 1940-х годов. Не смогли немцы в полной мере реализовать и «двухполюсную» стратегию.

Тем не менее после войны командование немецкого флота считало, что, учитывая обстоятельства, их подход был правильным и достаточно успешным, а в отдельных случаях даже «очень хорошим».

Располагая весьма ограниченными ресурсами, Редер создал боеспособный флот и разработал гибкую военно-морскую стратегию. Невозможно было надеяться на лучшее без существенных изменений в политике правительства.

Фундаментальные различия в военно-морской стратегии адмиралов Редера и Вегенера проистекали из совершенно разных подходов к проблеме – подход Редера был сформирован национальной стратегией, политикой и экономическими приоритетами правительства, в то время как теории Вегенера не были ограничены этими реалиями.

Не ограниченный практическими соображениями, он продолжал развивать свои теории, тем самым всё больше отдаляясь от своего друга. В конечном счете, его взгляды оставили его в одиночестве и ожесточили. И хотя оперативные доктрины Вегенера казались нереалистичными, он достаточно точно предсказал, каким будет будущий противник, и то, что Германия не сможет победить Британию на море. Вскоре он мог наблюдать затем, как его страна начала войну, которую он всегда считал неизбежной.

Что касается Редера, то его новаторское использование морской мощи можно назвать одним из первых примеров асимметричной войны. Его теория о том, что массированная атака на все элементы морской торговли может быть эффективной, соответствует современным взглядам на этот вопрос.

*Перевод осуществлен по изданию: Hansen, Kenneth P. (2005) «Raeder versus Wegener—Conflict in German Naval Strategy», Naval War College Review: Vol. 58: No. 4, Article 8.