Лондон в Центральной Азии выходит на открытую дорогу

Ряд последних публичных выступлений Д. Трампа оставляют мало сомнений в том, что администрация американского Белого дома пребывает в состоянии плохо скрываемого бешенства. Военная кампания против Ирана затягивается и, очевидно, идет не по плану. При всех реверансах главы США в адрес Израиля, все же он явно не планировал выступать уж настолько в роли стороннего военно-политического инструмента. Тем не менее недооценивать возможности США не стоит — за полгода у них есть некоторые шансы вместе с Израилем выдавить-таки из руководства Ирана какой-нибудь очередной «переговорный трек».

Судя по тому, что на октябрь-декабрь нефть котируется пока в диапазоне 85-90 долл., рынок примерно в этот же временной промежуток и оценивает горячую фазу конфликта, не ждет фатального разгрома инфраструктуры в регионе, а также допускает открытие довольно широких окон в поставках. Вроде тех, о которых говорил С. Бессант (министр финансов США), когда оказалось, что иранские танкеры, несмотря ни на что, загружаются и идут в сторону Китая, ослабления ограничений по российскому сырью для Индии и т. д. Впрочем, трейдеры не волхвы и не прорицатели, речь не о том, что «так точно будет или так точно не будет», речь о трактовке этого довольно умеренного уровня цен на конец года.

Неудача Д. Трампа после «венесуэльской феерии» не только серьезно бьет по болезненному самолюбию лидера США, но, что важнее, тормозит этого слона в мировой посудной лавке. И здесь мы можем по ряду вроде бы сторонних, но очень важных событий посмотреть на игру Великобритании. Часть этих событий связана с Туркменистаном и, к сожалению, не несет для России позитивных плодов.

Пока США заняты Ираном

Практически перед началом операции США и Израиля на Ближнем Востоке в Лондоне прошло довольно интересное мероприятие — министерский саммит «Центральная Азия — Великобритания», тот самый формат «С5+1», который уже несколько лет является основным для стран региона в плане крупных международных переговоров. Не факт, что британские функционеры знали точные даты, но вполне можно допустить, что общее временное окно они представляли неплохо. Именно с учетом последующей атаки на Иран это мероприятие и становится столь примечательным.

Великобритания сейчас нарочито подыгрывает Д. Трампу. Более того, Остров даже готов понести некоторые издержки с учетом возможных ударов Ирана и иранских прокси-сил («Хезболла») по британским базам и инфраструктуре в Кувейте. Однако под громкий грохот антииранских барабанов в США и более умеренную дробь в Западной Европе, Лондон играет свою собственную игру в Центральной Азии, пользуясь ослаблением иранского влияния. Россия всецело занята украинским направлением, Иран — борьбой с США и Израилем — с севера и с юга влияние на регион ограничено, поэтому неудивительно, что Великобритания настойчиво карабкается в это окно возможностей.

С британцами это первая официальная встреча в таком формате, но следует учесть, что представители стран Центральной Азии из переговоров с Лондоном не вылезают уже несколько лет. «С5+1» опробован был уже вроде везде (аравийские страны, США, Россия, Китай, ЕС, Германия) — саммит в Великобритании завершает этот цикл, но получается, что обсуждается итоговый результат. Это важный нюанс, хотя внешне событие даже представляется несколько запоздалым. Но дело в том, что в Лондоне вперед вышли не Киргизия, не Казахстан, а вышла Туркмения, вот это уже действительно результат.

Туркмения очень продолжительное время занимает позицию подчеркнутого нейтралитета. Обычно нейтральность в дипломатии относится к сфере военно-политического сотрудничества, но в случае Туркменистана под нейтралитетом следует понимать внешнюю политику как таковую. Ни экономические союзы с кем-то, ни политические, ни военные — никакие. По прошлым меркам это все казалось чем-то искусственным, по меркам нынешнего времени уже более рациональным, но в любом случае у Туркмении такой нейтралитет на самом деле стал рабочей концепцией. Даже в отношении формата «С5»/«С5+1», автором которого она и являлась, Туркмения всегда делала акцент на том, что это не более чем консультации.

У крупных мировых держав есть свои особенности и подходы, но и у держав поменьше есть свои опорные точки. Вот у Туркмении это нейтральность, у Казахстана, к примеру, это акцент на «безъядерности». Будь у Туркмении ворота во внешний мир открыты чуть пошире, из этого полного нейтралитета можно было бы извлечь немало выгод, в этом плане туркменская закрытость возможности выгодоприобретения по сути ограничивала, но так было до последнего времени. Встреча в Лондоне, где бессменный глава МИД Туркменистана Р. Мередов провел помимо самого саммита целый ряд переговоров с дипломатами и финансистами, показывает, что Ашхабад готов принять британскую стратегию в регионе.

Тоньше, глубже, надежнее

На примере работы в Туркмении можно неплохо увидеть, что интересы Острова продвигаются намного тоньше, но при этом глубже, чем действуют ЕС, Россия, Китай, не говоря уже о США. Туркмения нейтральна, разработку месторождений ее стратегического газового сырья ведут национальные компании ОАЭ и Малайзии — игроки нейтральные. Однако не стоит недооценивать участие британского капитала ни в XRG (ОАЭ), ни в Petronas (Малайзия).

В эпоху глобализации всего и вся и так довольно сложно найти «чистую» крупную структуру, где бы в тех или иных долях не пересекались интересы сразу нескольких финансовых центров. Вопрос в том, кто и как этими долями пользуется как рычагом во внешней политике, и тут надо Британии отдать должное. Остров действует очень гибко, например, в той же Малайзии интересы «BP-Shell» реализуются через ту же «Petronas», но опосредованно, в Египте и Кувейте напрямую и т. д.

Когда приходит время, косвенные рычаги переводятся в прямое проектирование, пока время не пришло, действуют схемы косвенного влияния (размещение акций на Лондонской бирже, кредитование дочерних акционерных структур). Эта гибкость дает Лондону возможность купировать лобовую стратегию США в плане энергоносителей, и она работает.

Можно вспомнить, как США руками С. Хуссейна утюжили британские нефтяные интересы в Кувейте, но добились ли они при этом стратегического преимущества? Там, где США натоптали посуду, как слон в посудной лавке, Лондон в итоге умеет собирать неплохие сервизы. В случае Туркмении Великобритания теперь напрямую связывает развитие транспортного коридора через Каспий, разработку основных блоков по газу. Теперь «Структурный диалог» — очередной формат (двусторонний) вроде бы «на поговорить» — плавно перетекает в стратегию прямого сотрудничества.

Дело в том, что транзит газа через Каспий неизбежно блокировался бы Россией и Ираном. Это делало безальтернативным сухопутный маршрут либо через Россию, либо через Иран, проблема которого была в том, что без участия России ему было бы сложно смешивать и перенаправлять потоки (нет нужных объемов). Проекты такого рода еще год назад активно обсуждались, но в итоге они остались проектами. Однако попробуем представить (пока гипотетически) ситуацию, при которой Иран не идет в данном вопросе в тандеме с Россией. Этот тандем точно не будет работать, добейся США и Израиль своего в военной кампании против Ирана, но и в случае ее неуспеха проблема в том, что этот тандем уже не очевиден. Для Британии это действительно окно возможностей, которое сегодня рубят США своими же руками.

Лондон медленно, с настойчивым терпением подбирает под себя транс-евразийский логистический маршрут. Но в случае с политикой Британии дело обстоит сложнее очередного коридора, там всегда стараются взять под контроль верхнюю часть энергетической производственной цепочки.

Концепция «Новой Ост-Индской кампании» и стратегия малого управляющего офиса

С экономической точки зрения Великобритания — игрок, который выглядит слабо, особенно если учитывать масштаб претензий и запросов. Слабый показатель всем уже полюбившегося ВВП, основные британские индексы пляшут, как известная «маркитанская лодка», — всё это так, но посмотрим, чего добивается Лондон через некоторые проекты в Центральной Азии. Это не столько про нефть, даже не столько про газ, не редкоземы, зерно, хлопок и т. п. Это управление активами.

Есть генерация электроэнергии, а есть ее распределение, вот Великобритания хочет там и тут «управлять распределением». Есть железная дорога, а есть система управления движением, вот Великобритании нужен такой небольшой офис, где даются ценные советы по управлению, а на счет падает процент с каждого проданного билета, с каждого киловатта, каждого километра полотна и т. д. Нефть качают в Казахстане, собственно, казахи, американцы, немного голландцы, но «Астана-экспо» — это британский управляющий актив, своего рода управдом. Вот и в Киргизии задумались о том, что управдом с «британским правом» — это очень даже неплохо.

Один большой-пребольшой игрок может потратить миллиарды ценных долларов и евро на строительство генерирующих мощностей, но потом оказывается, что распределением управляет структура с британским капиталом. Энергия выработана и в систему подана, но «платежки» отправляются в адрес управляющей конторы с британским капиталом. Через некоторое время оказывается, что вес управляющего офиса из двадцати человек выше, чем вес того самого большого-пребольшого игрока, вложившего миллиарды и прочие ценные активы. Игрок остается собственником генерации, но не дохода от нее, и уступает в реальном влиянии в регионе. «В теме, но не в деле», как говорится.

Такой подход не требует инвестиционных вливаний масштаба Китая, России, аравийских стран или планов вроде европейского «Глобал Гэйт» (как говорят дети, «триллионы» долларов и евро), но если добавить сюда контроль над одним-двумя существенными факторами (вроде морского страхования) и умения работать правильно и точечно с элитой, то вроде бы слабые карты Британии таинственным образом тучнеют в мастях.

Брюссель может обещать миллиарды долларов вложить в зеленую энергетику Центральной Азии — пусть вкладывает, если у управляющей компании по распределению генерации есть небольшой офис в Великобритании со штатом в условные десять человек. Много ли Лондон инвестировал в прошлые годы в Россию? Да практически ничего, но посмотрите на нашу «элиту» и изумительную работу части бюрократического аппарата — вот, собственно, и «нештатные офисные работники».

То, что Британия выходит на открытое пространство в Евразии, означает качественную трансформацию в стратегии, когда косвенные рычаги переходят в стадию прямых проектов. Это сигнал о том, что Британия уверена в создании управляемого маршрута через регион и далее через Закавказье и на Турцию, несмотря на все инвестиционные усилия России с ее проектом ЕАЭС, дороги и тропы им. Д. Трампа, инвестиции Китая и Евросоюза. Вишенкой на торте тут уже традиционно являются британские программы сотрудничества в сфере образования и прочего культурного диалога.

Выход на открытую дорогу

Совершенно логично, что последующие визиты уже высшего руководства Туркмении были осуществлены в США (понять логику развития событий и их действия), а также в Китай, где были подписаны знаковые декларации — это уже тот самый Срединный коридор и возможность диалога с наличием дополнительного капитала, но с подчеркнутым выражением уважения. Результат у Британии очень серьезный, хотя, положа руку на сердце, надо признать, что вариантов развития у Ашхабада не так уж много — ему нужны инвестиции и объемы экспорта, объемы и инвестиции.

России тут стоит уже не просто осторожно анализировать обстановку — весьма удобный и давно полюбившийся подход, но уже действительно «полноценно напрячься» и как-то выйти из состояния бюрократической летаргии, ведь назвать для Лондона эти итоги неуспешными не получится при всем желании. Позиция Острова в отношении России в этом регионе была и остается неизменной, даже вопросы миграции и там используют как инструмент. Россия — это не часть Новой Ост-Индской кампании, по крайней мере в том виде и качестве, в котором она себя позиционирует сегодня.

Удивляться и задумчиво всё оставлять как есть — это, безусловно, очень находчивое решение, почти безупречное для отечественной бюрократии. Проблема в том, что при этом Великобритания может активно играть даже слабыми картами, а военные операции на Ближнем Востоке для нее являются шансом получить приличные бонусы. Действует же Остров пока так, будто полностью уверен в отсутствии серьезных препятствий. Если в случае ЕС или США такой подход часто оказывается не выверенным, поспешным или просто декларативным, то в случае с Лондоном всё иначе, там уверенность обычно основана на неплохой базе.

В чем уязвимость этой стратегии? В оценке, что стратегического сотрудничества по вопросу транс-Каспия у Тегерана и Москвы не получится, и было бы неплохо показать Лондону совсем обратное.