Эволюция средств управления артиллерийским огнем кораблей Российского императорского флота в 1903-1907 гг

Для начала рассмотрим материальную часть передачи данных к орудиям при помощи циферблатов.

Система циферблатов и звуковых сигналов, подаваемых при помощи электрической цепи, именовалась электрической сигнализацией и в 1907 г. считалась главным средством управления артиллерийским огнем. Причина указывалась такая: только посредством электрической сигнализации можно было передавать приказания ко всем орудиям мгновенно. По моему мнению, очевидно, что это было совершенно необходимо для организации эффективной залповой стрельбы.

При этом электрическая сигнализация в 1907 г. имела ряд существенных отличий от тех, что имели российские эскадренные броненосцы в 1903 г., которые я и рассмотрю подробно.

Дублирование систем и приятные мелочи

В 1903 г. электрическая сигнализация имела две независимых цепи — по одной для каждого борта. В 1907 г. таковых предусматривалось уже четыре: по одной на каждый борт из носовой и кормовой боевых рубок. При этом цепи из носовой боевой рубки проходили через носовой центральный пост, связь кормовых боевой рубки и центрального поста была устроена схожим образом. Наблюдательные посты и запасной командный пост также включались в цепи.

Помимо защиты дублированием, оговаривалось особо, что все «проводники схем должны находиться за толстой бронею», а кроме того, все «ответвления» должны быть снабжены выключателями в легкодоступных местах, чтобы в случае боевых повреждений любое «ответвление» можно было отключить от цепи.

Обращает на себя внимание весьма занятная оговорка. В 1903 г. циферблатами оснащались все орудия, начиная от главного калибра и до 75-мм включительно. В 1907 г. было ясно, что 75-мм пушки не могут эффективно противостоять миноносцам, отчего роль противоминной артиллерии переходила к 120-мм артиллерии. Однако же циферблатами полагалось оснащать не все из них, а лишь те, которые находились под защитой брони.

Логика тут, очевидно, была такая: вывод электрических цепей из-под прикрытия брони делал их весьма уязвимыми, а повреждение цепи приводило к необходимости отключения целого «ответвления». В итоге отказ от централизованной наводки для стоящих открыто орудий считался оправданным. Конечно, в проектах отечественных кораблей тех лет предполагалось 120-мм пушки защищать броней, но все же указанная оговорка в «Правилах артиллерийской службы на судах флота 1907 г.» (далее — «Правилах») имелась.

Поскольку теперь орудия имели по два комплекта циферблатов (от носовой и кормовой рубок), они снабжались шторками, чтобы не нужный сейчас комплект не вводил в заблуждение. Кроме того, циферблаты снабжались контрольными лампочками, показывающими исправность цепи.

Связь между наблюдательными пунктами и боевыми рубками

Согласно «Правилам», главные дальномеры должны были находиться в боевых рубках и наблюдательных постах, при этом на последних дальномеры «должны быть с возможно большой базой». Таким образом, измерение расстояний возлагалось, в первую очередь, на наблюдательные посты, а не на боевые рубки, как в 1903 г., и, в силу этого, наблюдательные посты, конечно же, необходимо было включить в контур электрической сигнализации.

Правилами 1903 г. организация наблюдательных постов не регламентировалась и оставлялась на усмотрение офицеров каждого конкретного корабля. В ряде случаев наблюдательные посты организовывались на марсах, как это было сделано, например, на крейсере «Паллада» в сражении при Шантунге. Но циферблатов, соединяющих марсы и боевую рубку (или центральный пост), системой Гейслера обр. 1893/94 гг., устанавливаемой тогда на боевых кораблях Российского императорского флота, не предусматривалось, как, впрочем, и переговорных труб – а вот телефоны на марсах, по крайней мере у некоторых кораблей, были.

Но в 1907 г. каждый наблюдательный пост комплектовался двумя дающими приборами – для передачи расстояний и для передачи наблюдений. К сожалению, прибор для передачи расстояний в инструкции не описан. Но предположительно, он соответствовал указателю высоты прицела: последний передавал расстояния от 10 кабельтов и до предельной дистанции стрельбы орудий главного калибра с шагом ¼ кабельтова.

Прибор для передачи наблюдений именовался указателем оценки величины отклонений и предназначался для сообщения о результатах падения снарядов по дальности и по целику, для чего имел два круга. На первом круге присутствовали следующие показатели:

- Дальше много;
- 10 кабельтов;
- 8 кабельтов;
- 6 кабельтов;
- 4 кабельтова;
- 3 кабельтова;
- 2 кабельтова;
- 1 кабельтов;

- Хорошо

- 1 кабельтов;
- 2 кабельтова… и далее зеркальное отражение вышеприведенной шкалы по «Ближе много» включительно.

На втором круге:

- Право много;
- 3 кабельтова;
- 2 кабельтова;
- 1 кабельтов;
- 1/2 кабельтова;
- 1/4 кабельтова;

- Хорошо

- 1/4 кабельтова и далее зеркальное отражение вышеприведенной шкалы по «Право много» включительно.

К сожалению, «Правила» не дают ответа на вопрос, как необходимо было действовать в тех случаях, когда расстояние между падениями снарядов и целью невозможно было определить. А ведь такие ситуации должны были складываться весьма часто, особенно при стрельбе на большие дистанции. Как я неоднократно писал ранее, падения снарядов за целью обычно были либо видны плохо, либо же не видны совсем — как тут было измерить расстояние между падением и целью? Да и в тех случаях, когда залп ложился недолетом, определить расстояние между ним и целью «на глазок» было нелегко. В будущем это делалось двумя способами:

1. Используя сразу два дальномера на наблюдательном посту: один измерял расстояние до цели, второй — расстояние до всплесков падения снарядов. Очевидно, что, располагая этой информацией, дальнейшее вычисление величины недолета или перелета не составляло никакой сложности.

2. При помощи скартометров — оптических систем, вмонтированных в дальномеры и позволявших замерять расстояния между столбом воды и целью.

Всё вышесказанное позволяло производить пристрелку методом измеренных отклонений (падений снарядов от цели), но в 1907 г. дальномер на наблюдательном посту был один, а скартометров, насколько мне известно, не было вообще. Могу лишь предполагать, что в тех случаях, когда определить расстояние между падением залпа и целью было невозможно, стрелка уходила за пределы шкалы, ничего не показывая.

Связь между боевыми рубками и плутонгами

В статье «Об организации управления огнем эскадренного броненосца «Пересвет» я подробно описал систему циферблатов, стоявшую на наших боевых кораблях в преддверии русско-японской войны. Напомню, что используемые в 1903 г. принимающие циферблаты у орудий имели три стрелки, одна из которых показывала дистанцию, другая — указания типа огня (пристрелочный/беглый огонь, прекращение огня), но вот третья отвечала за три параметра: по какому противнику стрелять, боеприпас, который следовало подать к орудиям, и скорость собственного корабля.

Последнее было признано весьма неудобным, отчего в 1907 г. стрелка каждого указателя имела лишь одно назначение. Чтобы передать какое-то приказание, стрелка останавливалась на нем и оставалась до тех пор, пока не потребуется передать иное распоряжение.

Всего указателей в боевой рубке было четыре.

Указатель направлений имел три сектора: «нос», «траверз» и «корма». При этом сектор «нос» охватывал курсовой угол от 0 до 45 град., «траверз» — от 45 до 135 град. и «корма» — соответственно от 135 до 180 град. (по другому борту было аналогично). Для каждого сектора имелись следующие значения:

1. «Г» — головной, если неприятель находится в строю кильватера, или первый справа, если он в другом строю или разбросан;

2. «2» — второй за головным или второй справа;

3. «3» — третий за головным или третий справа;

4. Белый квадрат — если стрелка указывает на него, это означало, что цель будет сообщена посредством иных средств связи — телефона или переговорной трубы;

5. «К» — концевой в строе кильватера или левофланговый.

Таким образом, указатель направлений способен был передать приказ взять на прицел любой из 12 кораблей неприятеля, при условии их нахождения по четыре в каждом секторе, в то время как соответствующий указатель 1903 г. мог показать только 3 корабля на борт. Если, к примеру, указатель направлений из носовой рубки дал «Нос. Г.». В этом случае все плутонги, для которых цель находилась в пределах секторов обстрела, должны были исполнять приказ, а другие, орудия которых не могли быть наведены на цель, должны были ждать указаний из кормовой рубки.

Указатель высоты прицела давал расстояния от 10 кабельтов до предельной дальности орудий главного калибра с точностью до четверти кабельтова. В 1903 г. дистанция составляла от 5 до 43 кбт., а точность — 1/2 кабельтова.

В целом, конечно же, указатель высоты прицела теперь полностью выполнял свою функцию, покрывая все возможные дистанции артиллерийского боя. Но он все еще передавал дистанцию, а не прицел. С одной стороны, можно считать это до некоторой степени обоснованным разнокалиберным вооружением наших броненосцев, так как, например, для расчета прицелов для 12-дм, 8-дм и 120-мм артиллерии эскадренных броненосцев типа «Андрей Первозванный» потребовалось бы три артиллерийских офицера вместо одного. С другой стороны, это, конечно, было хуже в плане управления огнем, так как увеличивало время «отклика» на приказ в плутонгах, поскольку нужно было не просто навести орудие, но сперва самостоятельно рассчитать поправки и определить прицел. Кроме того, такая система могла провоцировать ошибки, если в плутонгах кто-то напутает.

Передача к орудиям именно прицела, а не расстояния, насколько я знаю, впервые в нашем флоте появилась в системе Гейслера обр. 1910 г., то есть уже была «на подходе», но правилами 1907 г. еще не предусматривалась.

Указатель целика — прибор, исчерпывающего описания которого, к сожалению, «Правила» не дают. Указано, что его шкала имела цифры с 0 до 80 через каждые полделения и что посредством данного указателя давалась поправка только к артиллерии главного калибра. Прочие же орудия должны были на основании переданных данных высчитывать целик по специальным таблицам.

Очевидно, что в таком виде передачу целика для двух-, а то и трехкалиберных броненосцев едва ли можно считать оптимальной. Но, во-первых, это было большим шагом вперед в сравнении с 1903 г., когда прибора передачи целика не было вообще, так что его определяли в плутонгах самостоятельно. А во-вторых, с учетом роста дистанций морских сражений орудия калибром 6-8 дм на броненосцах во многом утратили смысл, при том что на 12-дм пушки целик передавался без необходимости высчитывать поправки в башнях. Тем не менее передача целика без необходимости высчитывать поправки в плутонгах среднекалиберной артиллерии, конечно, сохраняла свою актуальность — хотя бы против минных атак.


Боевой указатель содержал следующие команды:

1. К.Т. (короткая тревога) — беглый огонь из орудий всех калибров;

2. Др. (дробь) — прекращение огня орудий всех калибров;

3. Пр. (пристрелка) — пристрелка назначенными для этого орудиями;

4. ЗП. — стрельба залпами по сигналам или по команде;

5. П.Б. (правый борт) — все орудия, способные стрелять на правый борт, переводятся на правый борт;

6. Л.Б. (левый борт) — аналогично правому борту;

7. АТ. (атака) — орудия всех калибров ведут огонь по миноносцам. Если до этого приказа какие-то орудия стреляли по другим целям, они также переносят огонь на миноносцы. Стрельба разрешена, как только расчет орудия заметит миноносец.

Боевой указатель обр. 1907 г. давал большее количество команд, чем его предшественник в 1903 г., который содержал только три приказа: короткая тревога, пристрелка и дробь.

Обращает на себя внимание отсутствие в 1907 г. указателя скорости собственного корабля. Но удивляться этому не следует — эта информация нужна была в плутонгах для определения целика, в то время как электрическая сигнализация 1907 г. и так передавала поправку на целик, хотя и с оговоренными выше ограничениями.

Циферблаты дополнялись ревунами, каковые устанавливались в каждом плутонге. К сожалению, описание работы ревунов в «Правилах» также весьма лапидарно, но отмечены две важнейших особенности:

1. Ревуны «поддерживали» залповую стрельбу, то есть их устройство позволяло дать сигнал к выстрелу на любые орудия, на усмотрение управляющего огнем. В этом имелось принципиальное отличие от схемы 1903 г., где залповую стрельбу могли вести либо все орудия разом, либо же несколько орудий, назначенных пристрелочными (на «Пересвете» это были 3 орудия 6-дм на каждый борт, расположенные на верхней палубе).

2. Подавать сигналы ревунами можно было не только из боевых рубок, но и с наблюдательных постов.

Телефоны

Система телефонной связи в 1907 г., не побоюсь этих слов, претерпела кардинальные улучшения, и можно констатировать, что опыт русско-японской войны здесь был учтен в полной мере.

Во-первых. Если в 1903 г. на кораблях существовала единая телефонная сеть, через которую, в том числе, передавались и данные управления огнем, то в 1907 г. артиллеристы корабля получили отдельную телефонную линию (цепь).

Во-вторых, телефонов в 1903 г. на корабль полагалось весьма немного. Так, на броненосце «Пересвет» имелось всего только 10 телефонных станций, не считая тех, что размещались в боевых рубках и в центральном посту. Каждой 10-дм башне и двум марсам полагалось по телефону, в верхней батарее было еще 2 телефонных аппарата и на батарейной — четыре. Из этих шести телефонов только один располагался в плутонге — в шпилевом отделении, но это был плутонг 47-мм орудий.

В то же время по нормам 1907 г. каждый плутонг имел собственную телефонную станцию, но помимо этого существовали еще и переносные телефоны, которыми в случае боевых повреждений можно было воспользоваться.

Важность этой новации сложно переоценить. Раньше, чтобы отдать какую-либо команду, скажем, к 6-дм орудиям верхней палубы, нужно было позвонить дежурному соответствующего борта, а тот посредством голосовой передачи (то есть вопя что было сил) должен был донести полученное им сообщение до ближайших плутонгов. В которых оную голосовую передачу могли не услышать или же понять не так. Теперь же можно было просто позвонить непосредственно в плутонг — промежуточное звено голосовой передачи упразднялось.

В-третьих, была реализована групповая связь. Если раньше для передачи приказа к 6-дм орудиям, скажем, правого борта, необходимо было сделать три последовательных звонка на один телефон верхней палубы и два телефона батарейной палубы, после чего надеяться, что голосовая связь не подведет, в 1907 г. можно было сделать всего один звонок — сразу на выбранное количество плутонгов, отчего их офицеры приняли бы приказ одновременно.

В-четвертых, с учетом неважной слышимости в бою, телефоны были сделаны очень «громкими», то есть при снятой трубке голос говорящего должен был быть слышен на расстоянии нескольких шагов. По всей видимости, трубку артиллерийского телефона у уха лучше было не держать...

Переговорные трубы

Связь посредством переговорных труб также была улучшена, хотя и не столь кардинально. Если взять за образец «Пересвет» по состоянию на 1903 г., то у него и вовсе не было переговорных труб для целей управления артиллерийским огнем, даже носовая боевая рубка и центральный пост не имели постоянной связи. В бою через специальную горловину из боевой рубки подавался брандспойтный шланг, через который и осуществлялась связь.

Тем не менее где-то в период 1903 — первое полугодие 1904 г. броненосец получил переговорные трубы, обеспечивавшие связь боевых рубок друг с другом и с центральным постом, а центральный пост — со всеми плутонгами, где присутствовали 6-дм пушки, и с башнями. Но, поскольку связь с башнями проходила через подбашенное отделение (то есть из боевой рубки отдавалось приказание в центральный пост, оттуда — в подбашенное отделение 10-дм башни, а оттуда уже в саму башню), были проложены дополнительные, не защищённые ничем переговорные трубы из носовой боевой рубки в носовую башню, а из кормовой — в кормовую. Насколько можно судить, в 1903 г. такой формат связи посредством переговорных труб был типовым для наших боевых кораблей.

В 1907 г. были приняты некоторые усовершенствования. В том числе:

1. Дублирование. Повсеместно стали использоваться не одинарные, а двойные переговорные трубы;

2. Связь боевых рубок с наблюдательными постами. В 1903 г. такая связь была только посредством телефона и голосовой;

3. Переговорные трубы в башни были теперь защищены;

4. Носовой центральный пост имел возможность напрямую связать переговорные трубы из носовой боевой рубки с плутонгами — ранее такой опции не предусматривалось.

Отдельно оговаривалось, что каждый плутонг имеет переговорную трубу к элеватору подачи, а оттуда — в погреба боеприпасов «там, где это требуется», но, к сожалению, я не нашел данных о том, как была налажена связь между погребами и орудиями в 1903 г. Возможно, что точно так же.

Звуковые сигналы

В 1903 г. звуковые сигналы подавались барабаном для правого борта и горном — для левого. В целом эта практика себя совершенно не оправдала, так как в бою ни барабан, ни горн практически невозможно было услышать. Тем не менее в 1907 г. сигналы, подаваемые горном, почему-то сохранились. Внятного объяснения данного феномена я дать не могу.

Голосовые команды и ординарцы

В 1903 г., в силу известного несовершенства иных способов связи командных пунктов с плутонгами, голосовые команды оставались важным средством передачи информации, для чего выделялось по 2-4 человека на каждую палубу. Кроме них было еще два ординарца, один при командире корабля, а второй — при старшем офицере, они и должны были передавать голосовые команды назначенным на каждой палубе нижним чинам, а те — в плутонги.

В 1907 г. голосовую связь предполагалось использовать только в плутонгах, причем в пределах одного помещения. Офицер должен был дать свисток, а затем громко объявить приказ. В то же время «Правилами» отмечалась необходимость сохранения возможности передавать голосовые команды из помещения в помещение. Написано об этом весьма коротко и неясно, но, вероятно, данная функция возлагалась на ординарцев.

Судя по тексту «Правил», ответственные за голосовую передачу на палубах упразднялись, но в центральных постах, носовом и кормовом, а в бою — и в боевых рубках дежурили ординарцы. Их количество, к сожалению, не указано, но очевидно, что под прикрытием мощной брони они находились в безопасности, в отличие от назначенных в палубы нижних чинов, пока не возникала потребность в их услугах, конечно.

Механические счетчики поправок, применяемых при стрельбе из судовых орудий

Таковые располагались в наблюдательных постах, боевых рубках и плутонгах. К сожалению, «Правила» не дают никакого описания данных приборов, так что об их функционале я могу только гадать. Однако даже и в более поздней системе Гейслер обр. 1910 г. механический вычислитель, входивший в ее состав, имел весьма ограниченный функционал. При вводе дистанции и величины изменения расстояний вручную он начинал автоматически вычислять дистанцию до цели, которая при передаче к орудиям трансформировалась в прицел. В сущности, этот механизм следовало считать прообразом механического вычислителя, хотя и он значительно упрощал работу артиллерийских офицеров. При этом прибор все равно был достаточно сложен и находился в боевой рубке/центральном посту, а вовсе не полагался каждому плутонгу.

Здесь же механические счетчики присутствовали во множественном числе — остается только предполагать, что речь шла о каком-то весьма простом механизме, позволявшем рассчитывать поправки лишь по некоторым параметрам. Во всяком случае, о сколько-нибудь серьезной автоматизации вычислений поправок в 1907 г. речь идти не могла.

Выводы

Можно констатировать, что электрическая сигнализация, предусматриваемая «Правилами» в 1907 г., занимала промежуточное положение между системами Гейслера обр. 1893/94 гг., которые ставились на корабли Российского императорского флота перед русско-японской войной, и системой Гейслера обр. 1910 г., с которой наш флот вошел в первую мировую войну. Безусловными и ключевыми плюсами в сравнении с 1903 г. стали связь с наблюдательными постами и возможность ведения залповой стрельбы при пристрелке и на поражение цели.

В то же время, конечно, электрическая сигнализация на 1907 г. значительно уступала системе Гейслера обр. 1910 г., где к орудиям передавалась не дистанция до цели, а прицел, отчего наводчику оставалось только совместить прицел орудия со стрелкой принимающего прибора. При этом непосредственно у орудий можно было ввести поправку на индивидуальные особенности конкретной пушки (например, расстрел ствола) и другие, такие как температура воздуха, причем принимающий прибор далее учитывал введенную поправку автоматически.

Тем не менее указанные недостатки ни в коем случае не следует считать критичными: электрическая сигнализация в 1907 г. вполне соответствовала имевшимся на тот момент методикам стрельбы и обеспечивала их применение, позволяя вести результативный огонь на любую дальность, вплоть до предельной.

Также стоит отметить качественное улучшение телефонной связи. Совершенствование передачи данных посредством переговорных труб имело место, но все же не в той степени, в которой выросли возможности электрической сигнализации и телефонии, но это, скорее, результат того, что и в русско-японской войне данный вид связи уже весьма эффективен, так что его модернизационный запас был сравнительно невелик.

В то же время голосовая связь уходила на вторые роли, в чем ключевую роль сыграло развитие вышеперечисленных систем. Что же до горнов, то они скорее остались данью традиции, нежели сколько-то серьезным средством управления огнем.

На этом я заканчиваю с организацией управления артиллерийским огнем и перехожу к следующей, чрезвычайно занятной части — как изменились артиллерийские учения в 1907 г. в сравнении с 1903 г.

Продолжение следует...