Корейская война: Чосинский анабасис

Несмотря на большие потери, первые сутки сражения остались за Сун Шилунем. Его дивизиям удалось взять под контроль дорогу через перевал Токтонг, и теперь они возводили укрепления по обе стороны перевала. Рота капитана Барбера оказалась отрезана от основных сил дивизии в Хагару и Юдам-ни. Впрочем, когда радисты сумели найти новые батареи для рации и командир роты связался с Литценбергом, то узнал, что и Юдам-ни, и Хагару, и Кото-ри также были окружены, а китайцы... Они повсюду! «Великий Белый Отец» приблизительно оценил их количество как 100 тысяч человек. После чего командир полка поинтересовался: сможет ли Барбер отвести свою роту с «Фокс-хилл» в Юдам-ни? Капитан ответил, что нет: иносказательно (боялся, что китайцы прослушивают переговоры) объяснив, что в роте слишком много раненых. Впрочем, ещё одну ночь он на холме продержится, но был бы крайне благодарен за любые подкрепления, резюмировал Барбер.

В ходе боя американцам удалось взять два десятка пленных. Как выяснилось в ходе допроса, они были из 59-й дивизии, в основном родом из Шанхая, и до начала войны в Корее должны были участвовать в высадке на Тайвань. Интересно, что часть из них до того воевала за Чан Кайши и после победы Мао была просто переведена в состав НОАК. Гораздо большую тревогу вызывало отсутствие боеприпасов: большую часть патронов морпехи расстреляли за ночь. Барбер приказал собрать всё работоспособное китайское оружие и боеприпасы к нему, после чего лучшие стрелки роты отстреляли его, проверив, какое может быть использовано.


В 10:30 утра генерал Смит сел в вертолёт и отправился в Хагару, где теперь располагался его штаб. Во время полёта он прошёл над 9-ю китайскими блок-постами, с которых вертолёт обстреляли. Запросив доклады у командиров полков, «Профессор» заметно помрачнел. Китайцы перестали скрываться: теперь они были уверены в победе, а Хагару постепенно попадал в окружение — высланные разведгруппы докладывали, что ночью противник намерен атаковать. Генерал ответил на это, что китайцев ждёт горячий приём. На стене его кабинета от прежних хозяев остался большой портрет Сталина, когда ординарец стал его снимать, Смит запретил: «Оставь как есть! Возможно, это вдохновит нас на победу...». Впрочем, генерал уже понял — марш на Ялу завершён. Теперь главная его задача — вывести дивизию из ловушки с наименьшими потерями, но для этого ещё надо было получить от Алмонда «добро» на отступление.

Новый план командира дивизии предусматривал сосредоточение 5-го и 7-го полков и 11-го полка артиллерии морской пехоты в Хагару — поближе к аэродрому и складам. Отсюда, собравшись и вывезя авиацией раненых, — марш на Като-ри, где стоял его 1-й полк. А оттуда — выводить всю дивизию на Хамхунг, где можно было бы зазимовать, получая снабжение морем. Вот только этот маневр назывался «отступление», а совершать такие маневры морская пехота США не любила. Смит успокаивал себя, вспоминая сентенцию Веллингтона: «Знак великого полководца — знать, когда надо отступить, и иметь мужество сделать это».


Отступление под натиском превосходящих сил противника — очень трудный маневр. «Профессор» рассчитывал, что этому процессу поможет ВПП аэродрома Хагару. Вот только работа над ней была завершена только на 40 процентов! Подчинённые подполковника Партриджа работали на износ, но им нужно было ещё три дня, чтобы завершить полосу. А тут ещё к Смиту подошёл помощник командира 7-й дивизии, наступавшей восточнее водохранилища, бригадный генерал Хэнк Ходэс и намекнул, что накануне солдаты полковника Аллана Маклина попали под серьёзный удар и оказались в ловушке. Ходэс намекал (сказать прямо не позволяла гордость и нелюбовь армии к морпехам), что им нужна помощь.

Но это было невозможно: сил у «Профессора» могло хватить на временное удержание Хагару, но провести экспедицию для спасения частей 7-й дивизии просто не было. К тому же попавшая в окружение 31-я полковая группа имела значительно больше людей, чем у командира морпехов в Хагару: три тысячи морпехов и несколько сотен застрявших армейских — поваров, стенографистов и прочего тылового персонала, не помнившего толком, с какого конца винтовки вылетает пуля. Всё, что он мог посоветовать джи-ай 7-й дивизии, — прорываться в Хагару.


В полдень 28-го ноября в Хагару приземлился лёгкий L-17 «Синий гусь». Из самолёта на землю сошёл «Нед Дрэд» Алмонд. Он начал доказывать Смиту, что наступление продолжается, сообщения о громадном количестве китайцев сильно преувеличены, а доклады из района водохранилища — обычная истерика, в результате он лично приехал, дабы укрепить боевой дух. Два генерала разговаривали, активно жестикулируя, а Смит после встречи пробурчал: «Этот человек, должно быть, сумасшедший». Между тем Алмонд заскочил в вертолёт морской пехоты и полетел на рекогносцировку на восточную сторону водохранилища.


Первую посадку он совершил на КП полковника Маклина из 31-го пехотного полка. Все окрестности КП были завалены телами китайцев и американцев. Здесь командир 1-го батальона 32-го пехотного полка подполковник Дон Карлос Фейт объяснил ему, что ночью его атаковали две пехотные дивизии. «Это невозможно! Во всей Северной Корее нет двух китайских дивизий!» — ответил ему Алмонд. Ему попытались указать на очевидные вещи, например, кучи мёртвых китайских народных добровольцев, но «Нэд Дрэд» приказал вернуть потерянную ночью высоту, а всех возражающих обозвал робкими и нерешительными, не сумевшими победить «бамбуковую армию рисосеющих крестьян». «Те, кто вас задерживает — просто остатки бегущих на север подразделений. Мы всё ещё атакуем и идём до Ялу! Не позволяйте кучке чёртовых китайских прачек остановить вас!» — кричал он, причём последняя фраза вошла в анналы Армии США. Ну, а поскольку к кнуту полагается пряник, генерал вынул из кармана «Серебрянную Звезду» и прикрепил её к парке Фейта со словами: «Теперь ты возьмёшь этот холм!». Когда вертолёт взлетел, Фейт сорвал медаль и бросил её в снег со словами: «Какая чёртова пародия!».

Когда Алмонд погрузился в «Синего гуся» и улетел, все вздохнули с облегчением и стали готовиться к бою, который должен был начаться ночью. А сам генерал с радостью перекинул проблему на Смита и морских пехотинцев. Смит начал размышлять, что делать с «Катерпиллерами», которые китайцы попытаются уничтожить, и с господствующим над Хагару холмом Ист-Хилл. На холм отправили нестроевых — поваров, пекарей и прочих стенографистов. Морские пехотинцы ослабляли чеки на гранатах, выставили мины и растяжки на подходе к периметру, удалили с оружия застывающую на морозе смазку, повара приготовили горячую пищу и десятки галлонов кофе. Весь Хагару ждал появления китайцев.


Они появились под уже ставшую привычной какофонию из звуков горнов, барабанов, тарелок и всего прочего. «Это было так, как будто целое поле поднялось на ноги и пошло вперёд», — вспоминал впоследствии один из морпехов. Оливер Смит сидел с трубкой во рту под портретом Сталина в своём штабе и слушал звуки боя: «болтовню пулемётов, кашель миномётов и грохот артиллерии», как написал он впоследствии в письме к жене. Он обещал китайцам горячий приём — и он его обеспечил. В строй стали все: водители бульдозеров бросили свои машины, повара — черпаки и взяли в руки винтовки...


А в штабе Макартура, куда был вызван Алмонд, царило уныние. Генерал привык действовать, полагаясь на интуицию, в Инчхоне она сработала безупречно, но теперь подвела. Макартур ходил хмурый и подавленный: его гениально составленные планы сорвали толпы жалких крестьян в ватниках и парусиновых ботинках! Он кипел злостью и называл вступление Мао в войну коварством хуже Перл-Харбора. Доставалось и Трумену с Ачесоном, и Объединённому комитету начальников штабов, если кто и не был виноват в катастрофе, так это он сам: если бы ему дали разбомбить базы китайцев в Маньчжурии, их мосты и дорожные узлы, ничего этого не произошло бы!

Он тут же начал придумывать оправдания: это был хитрый план. Он знал, что китайцы вмешаются, и специально отправил войска на север, чтобы узнать расположение вражеских войск и спровоцировать Мао вмешаться, продемонстрировав всему миру звериный оскал коммунизма! То же самое повторяли его клевреты: генералы Уиллоби и Уитни, но всем было ясно — «Большой Дуг» облажался и теперь пытается задним числом представить собственную авантюру с наступлением на север как «разведку боем». Как писал историк Дэвид Халберстам: «Макартур потерял лицо не только перед всем миром, но и перед своими войсками и, возможно, самое главное, перед самим собой».

На совещании в Токио генерал впервые спросил мнения у собственных подчинённых: генералов Уокера и Алмонда. Уокер сообщил, что его 8-я армия отступает на юг и что он боится обхода. Он считал, что, возможно, сумеет остановить врага в районе Пхеньяна, но уверенности в голосе у генерала не было. Разгром. Алмонд таким честным не был либо был значительно большим фантазёром. Он доложил, что его 10-й корпус может продержаться, а потом восстановит силы и вновь пойдёт на Ялу. На этот раз Макартур своего любимца не поддержал: даже он понял, что наступление окончилось. Он предлагал Алмонду закрепиться в районе Хамхунг — Хунгнама. Если получится удержать города на зиму — прекрасно, если нет — можно будет эвакуировать войска морем. 10-му корпусу придётся отступить.

В этот день, 28 ноября 1950 года, Макартур доложил ситуацию Трумену. Тот собрал совет, главную скрипку в котором играл госсекретарь Ачесон. Фигура весьма тёмная: именно он рекомендовал Трумену ввести войска на полуостров, теперь же... Вступление в войну китайских народных добровольцев он рассматривал как вступление в войну СССР: «Мы не должны рассматривать ситуацию в Корее изолированно, а в аспекте глобальной проблемы: противостояния Советскому Союзу как антагонисту». Что до Макартура... Ачесон заявил, что Верховный Главнокомандующий вырыл яму, из которой не выбраться, и даже процитировал Еврипида: «Кого боги хотят погубить, сначала лишают разума». Тут ведь всё дело было в том, что Ачесон не имел ни малейших сомнений: Китай победить не получится: «Они могут вложить больше, чем мы. Наш единственный возможный шаг — найти линию, которую мы можем удержать, и удержать её». После чего стоит свалить с полуострова. Это совещание стало началом конца Макартура: «Я должен был снять генерала Макартура тогда и там... Я никогда не верил в то, что нужно продолжать поддерживать людей, когда удача против них, и я не собираюсь делать это сейчас», — написал впоследствии Трумен. Но снимать генерала на фоне неудач не стал.


А на Фокс-Хилл начали сбрасывать грузы с самолётов. Дело это было непростое, часто поддоны на парашютах спускались на нейтральной территории, и забрать их стоило немало жизней — китайские снайперы выцеливали носильщиков. Тем не менее гарнизон холма получил патроны, гранаты, лекарства и перевязочный материал, что позволяло надеяться продержаться ещё одну ночь. Вскоре прилетел новомодный транспорт — двухместный вертолёт, на котором капитан Джон Фариш привёз батареи для раций. Правда, пуля китайского снайпера попала в вертолёт, и тот едва дотянул обратно до Хагару.


Вечер начался с «психологической атаки»: с китайской стороны начал работать громкоговоритель. «Морские пехотинцы роты «F», вы должны знать, что единственный рациональный выбор — капитуляция. В противном случае вы будете убиты!» — произносил на хорошем английском с британским акцентом приятный баритон. Обращение сменила песня Бинга Кросби. Затем — новое обращение и новые обещания смерти всем, кто не сдастся. И снова — музыка. А в полночь началась очередная атака. Морпехи решили применить хитрость — несколько спальных мешков набили землёй и снегом и разложили вокруг костра, как отдыхающих бойцов. Китайцы разрядили по ним винтовки, выдав своё местоположение, что стало фатальной ошибкой — всех срезала пулемётная очередь.


В 2:45 не повезло самому Барберу. «Не сделана ещё та пуля, что может убить меня!» — произнёс он и получил пулю в левое бедро, ближе к паху, которая пробила таз. Капитан запихнул в рану кусок ткани и сломал себе палку, чтобы опираться на неё, после чего побрёл к медицинской палатке. А китайцы были на кураже — чувствовали, что победа близка: за несколько ночей рота «F» стала в два раза малочисленнее. Когда очередная физическая атака была отбита — началась очередная психологическая: из громкоговорителя раздался голос лейтенанта Роберта Мессмана, захваченного китайцами в плен. Он призывал морпехов сдаваться, обещал обращение в соответствии с Женевской конвенцией. Между тем сами морпехи с пленными обращались... Три десятка китайцев в плен они взяли. Часть из них замёрзла насмерть, остальных капитан Барбер приказал расстрелять: лишних людей, чтобы караулить пленных, у него не было, продуктов, чтобы накормить — тоже. А отпускать было бы контрпродуктивно. В общем, китайцев пустили в расход...


Удержать крепость в Хагару в ночь с 28 на 29 ноября у морпехов получилось. У генерала Смита оставался только один резерв: 1-й полк морской пехоты полковника Льюиса Пуллера, дислоцированное в Като-ри. Человек этот был известен своими нарочито тупыми афоризмами, которые в среде морпехов получили название «пуллеризмов». Когда Пуллер, ещё на Тихом океане, впервые увидел огнемёт, он спросил у огнемётчика: «Куда ты положил свой чёртов штык?», а фраза «Это дерьмовая война, но это лучше, чем отсутствие войны вообще!» вошла в Анналы Корпуса. Не посрамил самого себя он и в Корее. Когда в очередном сброшенном на позицию грузе он нашёл пачку презервативов, то задал шедевральный вопрос: «Что, чёрт возьми, они думают, мы делаем с этими китайцами?», а когда полк попал в окружение в Като-ри, выдал: «Итак, китайцы находятся на востоке от нас. И на западе от нас. И на севере. И на юге. Ну, это всё упрощает: им от нас не уйти!».

У Пуллера оказались люди, которых можно отправить на помощь гарнизону Хагару. Это была тысяча бойцов из разных подразделений: морпехи, армейцы и британские коммандос полковника Дугласа Дрисдейла. Именно Дрисдейлу Пуллер и поручил вести подкрепление в Хагару. «Боевая группа Дрисдейла» на 150 машинах выехала из Като-ри в 9:25 утра 29 ноября по замёрзшей реке Чанцзинь. Двигалась группа со скоростью гусеницы: постоянно натыкаясь на китайские засады. Ей даже придали 20 танков, что не сделало скорость продвижения выше: китайцы выставили на пути мины и сделали завалы, а каждый поворот речки был пристрелян миномётным огнём. Один из участков, простреливаемый особенно сильно, Дрисдейл назвал «Долиной адского огня». Колонна несла при движении высокие потери, поэтому англичанин запросил у Смита: продолжать движение или возвращаться? Ответ последовал однозначный — идти, невзирая на потери. На окраину Хагару колонна прибыла около полуночи. Первая треть колонны, хоть и избитая, дошла до цели. Последняя треть вернулась назад. Середина колонны... Более 100 американцев и британцев погибли, 150 — ранены, 75 автомобилей — разбиты, все, кто выжил в этой части колонны Дрисдейла, попали в плен.


Между тем, «Великий Белый Отец» Литценберг ломал голову над задачей — вывести в Хагару роту «F» с Фокс-Хилл. Для этого он отправил батальон подполковника Рэймонда Дэвиса. Идея рискнуть батальоном для спасения роты была не самой рациональной, но морская пехота своих не бросает. Было решено пройти по горам от Юдам-ни до выхода с перевала Токтун — всего пять миль по прямой, но через три крутых хребта и в тылу врага. У этой спасательной миссии была и вторая задача: вернуть под контроль весь перевал Токтун, чтобы по нему смогла выйти в Хагару вся остальная дивизия. Залогом успеха должна была стать внезапность — китайцы знали, что морпехи не атакуют ночью, главное было сохранять тишину и светомаскировку во время движения. С собой батальон нёс два 81-мм миномёта и шесть тяжёлых пулемётов. По одной миномётной мине каждый морпех брал в свой рюкзак, на носилках для раненых несли патроны. Интересно, что в данном случае американцы впервые стали действовать по-китайски: двигались пешком, налегке, соблюдая маскировку и радиомолчание (и не только радио, просто молчание!), без машин, артиллерийской и авиационной поддержки.


Марш на спасение роты «F» был тяжёлым: морпехи шли по колено в снегу, отчаянно страдая от мороза. Впрочем, нужно отдать должное — китайцы страдали от него ничуть не меньше, по дороге попадались позиции, на которых все китайские народные добровольцы погибли от переохлаждения и обратились в ледяные статуи, с тех же, где гарнизон оставался жив, порой не видели батальонную колонну — все силы уходили на поддержание жизни. Тем не менее, на одном из трёх хребтов бой случился: китайский опорный пункт принял батальон Дэвиса за патрульный взвод и открыл огонь. Когда на него обрушился шквал огня, китайцы поняли свою ошибку и оказали ожесточённое, но краткое сопротивление. Лейтенант Чу Ин Ли, китаец, родившийся в Калифорнии, пытался по-китайски уговорить добровольцев сдаться, но не преуспел. Погибших в бою морпехов похоронили в снегу — помощь была нужнее живым.

Батальон перевалил за последний, третий хребет на рассвете 2 декабря. Дэвис связался с Барбером по радио, дабы избежать дружеского огня. Начинался день, и встречу батальона Дэвиса и роты «F» прикрывали «Корсары» и миномёты. Рота держалась на Фокс-Хилл пять дней и пять ночей, уложив сотни китайцев, пытающихся взять её позиции. Но морпехи оценили мужество врага: все трупы, устилавшие подножие холма, лежали лицом к противнику, никто — спиной...

Бои на Фокс-Хилл стоили роте «F» 26 погибших морпехов, 89 раненых и трёх пропавших без вести. Из семи офицеров роты шестеро были ранены, некоторые — не по одному разу. В общем, активных штыков на момент прибытия «спасательной команды» в роте оставалось меньше сотни. Вновь интересные данные дал допрос пленных китайцев: все они оказались вчерашними гоминьдановцами. Некоторые подразделения армии Чан Кайши после победы в Гражданской войне просто зачислили в состав НОАК. Вскоре все части дивизии генерала Смита были в Хагару, а значит, следовало начинать путь к морю...


ВПП аэродрома в Хагару была построена длиной в 2900 футов, при том, что для взлёта и посадки С-47 требовалось 3200 футов. Тем не менее, было решено начать эвакуацию раненых самолётами. На момент начала эвакуации было необходимо вывезти в стационарные госпиталя 800 человек, но врачи рассчитывали, что пока подойдут последние подразделения, число раненых вырастет еще на пару сотен. Наивные! В первые сутки из окружения вылетело шесть транспортных самолётов, следующие несколько дней с ВПП каждые 10-15 минут поднималось по самолёту, всего эвакуировали более 4 тысяч раненых. А ещё, на самолётах в Хагару стали прибывать журналисты: войну надо было «продать» населению США. Самой известной стала Маргарет Хиггинс, чьи материалы в «Нью-Йорк Геральд Трибьюн» стали сенсационными. Она описывала морпехов как людей пьяных от усталости и напряжения, которое поддерживало их на ногах без сна и отдыха. Ну а Смит... Ему приписывают самую известную фразу Корейской войны: когда британский журналист спросил, «Вы что, собрались отступать?», генерал ответил: «Отступление, чёрт возьми! Мы просто атакуем в другом направлении». Сам он от неё потом открещивался, но — прижилось!


Впрочем, несмотря на эвакуацию, бои за Хагару не стихали ни на день. Китайцы пытались выбить морпехов с холма Ист-Хилл. Потери при этом несли страшные, но нельзя сказать, что атаки были безрезультатными — холм отгрызали у американцев медленно, по частям. Но это уже не имело значения: Смит начал сжимать периметр и готовиться к прорыву из окружения. 3 декабря последние морпехи присоединились к дивизии в Хагару. И выяснилось, что для начала придётся спасти армейскую группу полковника Аллана Маклина, попавшую в окружение на восточной стороне водохранилища.


Точнее, к этому моменту Алан Маклин уже погиб, и группу из 3 тысяч солдат 31-го полка возглавил полковник Дон Карлос Фейт. Им было принято решение самостоятельно прорываться в Хагару, 600 раненых поместили на грузовики, всё, что не могло быть вывезено, сожгли, и утром 1 декабря колонна пошла на прорыв. Группа прошла несколько миль, когда у пулемётчиков кончились патроны, начали подходить к концу гранаты, а у грузовиков заканчиваться топливо. Образовалась огромная пробка, по которой китайцы вели постоянный огонь, связь оказалась нарушена, и противник разрезал колонну на несколько частей. Полковник Фейт с кольтом 45-го калибра попытался навести порядок, но получил в сердце осколок гранаты. С самолётов на остатки группы сбросили приказ — прорываться на юг по льду водохранилища. Люди бросали грузовики, раненых, оружие и бежали по льду на юг. Корейская война с обеих сторон рыцарской не была: подошедшие китайцы сожгли брошенные грузовики вместе с ранеными американцами. Около трети из группы Фейта погибла или попала в плен, остальных подобрали на льду, но как боевая единица она больше не существовала.


Следующей проблемой, с которой столкнулся Оливер Смит, стал Фунчилинский мост. Как он и предполагал, китайцы его взорвали. По одному пройти по мосту было возможно, но у генерала была колонна из тысячи с лишним машин. Палочкой-выручалочкой стал тот же подполковник Джон Партридж, который построил ВПП в Хагару. Подполковник лично провёл авиаразведку и выяснил, что дыра в полотне моста была метров шесть, правда, быки китайские сапёры взорвать не посчитали нужным. Но в нескольких сотнях футов ниже они сумели сбросить на дорогу эстакаду железнодорожного моста, весом в сотни тонн стали. Ну и нарыли окопов по обе стороны взорванного моста, приглашая морпехов попробовать прорваться.


Но Партридж нашёл возможность отремонтировать мост: он заказал в Японии переносные мостовые пролёты, которые доставили в Хагару «летучие грузовые вагоны» С-119. Каждый пролёт сбросили с парой 48-футовых парашютов на каждом конце. Когда 9 декабря рота морпехов выбила с моста китайцев, тягачи подвезли из Хагару пролёты и... Выяснилось, что дыра в мосту увеличилась с 6 до 8 метров! Пришлось импровизировать: сапёры решили сделать забутовку под мостом, поддерживающую пролёты. Рядом лежал штабель железнодорожных шпал, который и использовали для этого. Вот только их не хватило. Тогда Партридж предложил весьма своеобразное решение: использовать для забутовки мёрзлые трупы китайцев. В общем, мост был отремонтирован фактически на костях, но для прохода тысячи с лишним американских машин его хватило. А эстакаду с дороги сбросили бульдозером — она легко скатилась по заледеневшему склону. Путь на Хамхунг был свободен!


Марш морских пехотинцев к морю не был беспорядочным бегством, как у 8-й армии. «Ассошиэйтед пресс» писала, что с воздуха он смотрелся не просто великолепно, но и пафосно. Морпехи выглядели ужасно: в бинтах, опиравшиеся на импровизированные костыли, оборванные и грязные. Но не были разгромлены: это был отступление по всем правилам военного искусства, с авангардом, фланговыми дозорами и арьергардом. Правда, отступлению китайцы практически не мешали: китайские народные добровольцы понесли потери приблизительно в 37500 человек, но по большей части от обморожения — в ходе сражения столбик термометра порой опускался до -40 градусов по Цельсию. Так что им было не до добивания отступающих американцев. Вместе с дивизией двигались толпы беженцев, надеявшихся сесть в Хамхунге на корабли и уехать на юг. Когда из-за очередного горного поворота показалось море, над колонной пронёсся вздох облегчения: оно было покрыто американскими десантными кораблями.


Результат сражения был двойственен. С одной стороны, это была цепь тактических побед американцев: 9-я армия генерала Суна не смогла разгромить одну дивизию морской пехоты. А уж о «моральной победе» американцы пишут так, что кровавые слёзы на глаза наворачиваются. Но при этом обычно забывается, что к реке Ялу шёл 10-й корпус, а не дивизия морпехов, сумевшая выбраться из расставленного капкана, сохранив практически всю тяжёлую технику и со сравнительно небольшими (если 4418 человек боевых и 7313 человек небоевых потерь могут быть названы «небольшими») потерями. Но я же написал «сравнительно»! Потому что была ещё и 7-я пехотная дивизия, которая в ходе «Битвы на водохранилище» была просто разгромлена: 32-й пехотный полк уничтожен практически полностью, 31-й понёс страшные потери, только 17-й смог отойти в более-менее сносном состоянии, в целом потери дивизии составили более 40 процентов личного состава.


Но главное даже не это! Потери потерями, но стратегическая задача, поставленная Алмондом, оказалась полностью провалена. 10-й корпус не просто был отброшен от китайско-корейской границы по реке Ялу. Более 100 тысяч человек (включая южнокорейские войска) были эвакуированы из Хамхунга в Пусан морем, а сам плацдарм, который собирались защищать всю зиму, утрачен. Китайцы одержали стратегическую победу, выпроводив «войска ООН» с Севера Кореи.


P. S. А китайские фильмы, вышедшие у нас как «Битва на Озере-1/2», вполне достойны просмотра (хоть и малость занудные). По крайней мере, сняты они с большим вниманием к деталям: от оружия и обмундирования до архитектуры и ландшафта.