«Теория поколений» и причины позиционного, то есть огневого тупика

Из рассказов о малоизвестном. Этот материал 2500-й по счету из тех, что автор с 2015 года опубликовал на сайте «Военное обозрение». Поэтому вполне естественным было желание написать нечто, скажем так, более значимое, нежели остальные материалы. И тут мне на помощь пришла публикация нашего автора Дмитрия Верхотурова о имеющем место «позиционном тупике» и его причинах. Материал мне очень понравился, но, как говорят англичане, «много рук делают всегда лучше». Поэтому я позволил себе развить тему, поднятую им в своей статье, и рассмотреть возникшую проблему несколько шире. Одновременно родилась и мысль развернуть ее не в одном, а в нескольких материалах, превратив таким образом в небольшой цикл, который должен будет завершить целый ряд моих предыдущих публикаций, посвященных социально-экономическим проблемам РИ, СССР и современной России.

Позволю себе напомнить, что здесь, на «ВО», я уже писал о проблемах российской и советской журналистики в рамках цикла «Отравленное перо», затем были статьи о публикациях на страницах газеты «Правда», статьи о российском и советском крестьянстве, пьянстве в 20-е годы, рабочем классе Российской империи, газетные материалы о Гражданской войне и, наконец, статьи, в которых дословно, без купюр, цитировались выступления товарища Сталина на различных съездах РКП(б) в 20–30-е годы, которые позволяли наглядно представить себе тот самый вектор развития нашей страны, который в эти годы был задан сталинским курсом.

В этих материалах, равно как и в ответах на комментарии наших читателей, автором неоднократно подчеркивалось, что очень многого в области социологии наши предки в то время не знали, не могли объяснить и действовали чаще всего совершенно интуитивно, да еще и опираясь на теории, жестко детерминировавшие процесс социального развития. И это была не их вина, ибо нельзя знать того, чего не знает никто, но именно отсутствие знаний по многим вопросам, сегодня нам известным, как раз и привело к тем событиям, которые как раз и сформировали нашу современную историю. Вопрос в том, что это за теории, насколько они действенны и каково их влияние на прошлое с точки зрения нашего сегодняшнего послезнания. Посмотрим и увидим, что как раз наших современных знаний вполне хватает для того, чтобы ответить на самые животрепещущие вопросы нашей истории, включая и события 1991 года. Итак, что это за знания, из какой области и что они нам говорят?

Начнем с так называемой «теории поколений», принадлежащей писателям-публицистам Нейлу Хоу и Уильяму Штраусу, которые в 1991 году опубликовали книгу "Generations" ("Поколения"), в которой наглядно показали разницу в мировосприятии людей разного возраста в США, начиная с 1584 года. Самое забавное, что ни психологи, ни социологи теорию поколений официально не признают. Но, включив «здравый смысл» (что, кстати, многие комментаторы на сайте предлагают делать очень часто), мы не сможем отрицать того, что если человек живет в каком-то обществе, то на его личность не могут не влиять социальные, экономические и политические условия его социальной среды и его страны. Поэтому если у подавляющего большинства тех или иных ее граждан будут встречаться определенные признаки, то их вполне можно будет считать в достаточной степени общими.

Далее, теория поколений говорит, что люди разных возрастов обладают своими особенностями и ценностями из-за того, что они… выросли в разное время. Так, наши дедушки и бабушки имеют совершенно иной жизненный опыт, и потому и думают зачастую совсем не так, как их дети и внуки. На мой взгляд, чтобы там ни говорили психологи и социологи, это совершенно очевидно.

Иными словами, теория поколений — это такая концепция, которая указывает на то, что люди одного поколения обладают схожими ценностями, убеждениями и соответствующим поведением из-за общей для них исторической реальности и общей социокультурной обстановки, в условиях которой они выросли. Поэтому теория поколений помогает объяснять разницу между поколениями разных лет и понимать, как эти различия могут влиять на всё общество в целом. При этом считается, что поколения сменяются каждые 20 (25) лет, а за последние годы и через каждые 15 из-за стремительного внедрения новых технологий и соответственных изменений в обществе.

Причем интуитивно люди всегда понимали, что это так оно и есть, вот только не могли четко сформулировать, что к чему, и выбрать соответствующую периодизацию, которой мы здесь, кстати, касаться не будем, по причине того, что для рассмотрения наших вопросов она не нужна. Роман «Отцы и дети» Тургенева появился не на пустом месте, так же как и «Гроза» Островского. Вот только рассматривали они проблему «отцов и детей» с художественной точки зрения, а не с научной.


Теперь давайте ответим на такой важный вопрос: а в каких рамках происходит наиболее значимый для общества процесс социализации «человека разумного», если срок 25 лет является периодом его максимальной социальной активности и значимости? И такая наука, как педагогика, и ее подраздел «возрастная педагогика» дадут нам ответ: до пяти лет ребенок узнает о жизни больше, чем за всю свою оставшуюся жизнь, и именно в это время в его личности происходят самые фундаментальные изменения. Он овладевает речью, знакомится с понятиями добра и зла, учится лгать и говорить правду, словно губка впитывает знания об окружающем его мире. Опять-таки наши предки это понимали, хотя сформулировали это знание несколько своеобразно: «Учи ребенка, пока он лежит поперек лавки, а как лег вдоль, так учить уж поздно». Потом, уже, скажем так, в более сознательном возрасте, и будучи взрослым, этот человек и многому научится, и приобретет специфические поведенческие привычки взрослого человека, помогающие его эффективному выживанию в обществе и… размножению, однако основой всему этому на всю жизнь останется опыт его первых пяти лет.

А теперь давайте вспомним, что на момент отмены крепостного права в 1861 году в России проживало почти 63 млн. человек, из которых 46 млн. были… крепостными, то есть, по сути дела, «рабами с хижинами». Говоря грубо, это были «белые дикари», мало чем отличавшиеся от папуасов, разве что только носившие летом штаны, а зимой шубы. Чтобы убедиться в этом печальном обстоятельстве, ставшем следствием сохраняющегося феодализма в России, достаточно прочитать исследование «Жизнь Ивана. Очерки из быта крестьян одной из чернозёмных губерний» российского этнографа Ольги Семёновой-Тян-Шанской, основанного на её опросах крестьян в Рязанской губернии на рубеже XIX и XX веков.

Достаточно прочитать ее описание крестьянских изб, в которых наши крестьяне проживали даже не в 1861-м году, а на рубеже веков, чтобы понять, как мало мог почерпнуть выросший в этой обстановке ребенок и каким поистине ужасным было его воспитание. Это были люди холопского звания, по словам Н.А. Некрасова, да, способные на бунт, но не способные представить себя в какой-то другой жизни в силу своего убогого интеллектуального развития. И… практически такими же они остались и после «освобождения», хотя многие, кто от нужды, кто в силу врожденных наклонностей, после 1861 года стали перебираться в города.


А теперь давайте посмотрим на изменение их сознания с точки зрения «теории поколений». Первое поколение переселенцев из села в город практически на все 100% оставались крестьянами, становясь горожанами лишь постольку-поскольку. Город ломал их, он был чужд им ментально, но в нем было много соблазнов и возможностей. Поэтому-то они в нем и оставались. Их дети до пяти лет узнавали много такого, чего они никогда бы не узнали, живя в деревне. И были горожанами уже наполовину, и хотя и воспитывались они бывшими рабами, сознание у них было уже другим. А дети и подавно деревни не знали уже от слова «совсем». Город был их средой обитания, культурным центром и мерилом успеха. Наконец, внуки – 3-ое поколение. Это уже были 100% горожане, у которых от прошлого в сознании только то и осталось, что их предки были родом из деревни. То есть полное изменение психологии переселенцев, перебравшихся из деревень в города России сразу же после 1861 года, по «теории поколений» должно было полностью завершиться в 1961 году.


По данным переписи 1897 года в России было 932 города, в которых наличествовало 16 579 694 жителей, или 13% от всего населения империи. А вот и социальная структура тогдашнего городского населения:

1. 11% — представители крупной буржуазии, переехавшие в город помещики и высшие чиновники;
2. 13% — достаточно зажиточные предприниматели и торговцы;
3. 24% — совсем уже мелкие ремесленники и лавочники;
4. 52% — рабочие;
5. 13,4% — разночинцы и интеллигенция;
6. 10,7% — мещанство, причем в мещан в России записывали по паспорту и ремесленников, и мелких торговцев, владельцев небольших мастерских, надомных рабочих, мелких служащих, неквалифицированных рабочих и др. То есть именно мещане, а не рабочие были самым многочисленным слоем городского населения.


К 1913 г. численность рабочих в России достигла 18 млн. человек. Однако потомственный фабрично-заводской пролетариат насчитывал всего-то 3 млн. человек. Очень велика была доля кустарно-ремесленных и сельскохозяйственных рабочих, активно использовался женский и детский труд. То есть, несмотря на рост удельного веса потомственных рабочих в обществе, основная их масса была все еще очень тесно связана с деревней. Это были переселенцы в первом и в лучшем случае во втором поколении. Рабочих в четвертом поколении можно было, наверное, пересчитать по пальцам.

Что же касается горожан, профессионально занимавшихся умственным трудом и развитием культуры, то их было менее 1 млн. в конце XIX века, а к 1917 г. их количество выросло до 1,5 млн. человек. Однако удельный вес этого социального слоя в общей численности населения составлял менее 1%, а его представители находились в основном в крупных городах. Образованная и духовно развитая интеллигенция России сочувствовала бедствиям народным, да, с одобрением относилась к идеям социализма, вот только российские интеллектуалы сколько-нибудь широким авторитетом в народной массе не пользовались. Их умствований в большинстве своем тогдашние люди попросту не понимали и считали за блажь…

Продолжение следует…