Ангольское противостояние, год 1994. Применение авиации советского производства на юге Африки

Затем пилот выводил самолет из пике, давал форсаж и «свечой» уходил вверх. Вскоре все южноафриканцы оценили возможности МиГ-23МЛД по вертикальному маневру. «Каждый раз это было что-то невероятно захватывающее, – вспоминал позднее Леон ван Маурер, – когда тебя буквально размазывает по спинке кресла… Земля стремительно проваливается куда-то вниз, и выходя на кабрировании из атаки первый раз, я пришел в себя где-то на 10 или 12 км…» И действительно, благодаря отменной скороподъемности МиГи, как поплавки, выскакивали из зоны поражения ПЗРК, да так быстро, что летчики ни разу не заметили выпускались ли по ним ракеты или нет. При полетах на малых высотах самолеты часто обстреливались МЗА, но попаданий зафиксировано не было. По результатам штурмовок у пилотов ЕО сложилось невысокое мнение о возможностях МиГ-23 по обработке наземных целей. Больше всего им не понравилось то, что боевую нагрузку нельзя было размещать асимметрично, и что пуск ракет или сброс бомб с двух подфюзеляжных или подкрыльевых узлов нужно было производить одновременно. Правда, проведенный вскоре анализ электросхем показал, что система управления оружием самолетов находилась, что называется, на последнем издыхании.

Отремонтировать ее не удалось из-за отсутствия необходимых запчастей, но зато южноафриканцы смогли переделать узлы для 800-литровых топливных баков, смонтированные под поворотными консолями, для подвески 250-кг и 500-кг авиабомб. Поскольку территория Анголы была относительно небольшой, то до большинства объектов можно было долететь и с одним подфюзеляжным баком.

Помимо того, что работал только канал залпового сброса, вскоре выяснилось, что в случае подвески под фюзеляжем топливного бака и боевой нагрузки на подфюзеляжных пилонах, стрелять из 23-мм автоматической пушки ГШ-23-2 опасно, так как гильзы экстрагируясь из пушечного затвора, попадают в бомбу или блок НУРСов, а уже отразившись от них легко пробивали топливный бак, со всеми вытекающими последствиями. Снять пушки не представляло труда, но пилоты воспротивились этому, поскольку быстро оценили стрелковое вооружение МиГа, считая его очень эффективным. Впрочем, выход вскоре нашли: на подфюзеляжные узлы стали подвешивать только бомбы или мощные крупнокалиберные НУРСы С-24 (способные пригодится почти в любом вылете), которые использовались в первом заходе.

Куда большей проблемой являлись не работавшие почти на всех истребителях прицелы (впоследствии выяснилось, что ангольское командование, не слишком надеявшееся на юаровцев, распорядилось выделить им МиГи, находившиеся в наихудшем состоянии и уже готовившиеся к списанию), но пилоты быстро научились использовать вместо них стоящие на одной линии перед кабиной антенны системы распознавания «свой-чужой». Такой метод давал прекрасные результаты – один из летчиков ЕО с первого захода парой НУРСов С-24 разрушил мост, буквально вколотив оба снаряда в пролет с дистанции свыше 500 м!

На задания МиГ-23 чаще всего брали 250-кг и 500-кг бомбы, а также различные НУРСы и баки с напалмом. Использовалась и «экзотика» – американские 227-кг (500-фунтовые) фугаски Мк.82, модифицированные израильтянами для подвески на пилонах самолетов советского производства. Но больше всего южноафриканцам понравились советские разовые бомбовые кассеты РБК-250-275 и РБК-500, последняя из них давала сотни разрывов, сметавших все живое в круге диаметром свыше 600 м! Один из летчиков ЕО так охарактеризовал этот боеприпас: «эта штука хороша на все случаи жизни, но особенно великолепно действует по окопавшейся пехоте…» Однажды вечером пара МиГов, по своему обыкновению, «упав» с высоты, восемью такими гостинцами смела деревню Фали с остановившимся там на ночлег штурмовым батальоном УНИТА.

Когда утром к догоравшим развалинам хижин вышел передовой отряд правительственных войск, ангольские мотострелки обнаружили лишь полтора десятка раненых и около полутысячи трупов…

Поначалу весьма больной темой была и работа ангольских вооруженцев, которых южноафриканцам так и не удалось до конца убедить в том, что для поражения разных целей требуются различные боеприпасы. Едва МиГи заруливали на стоянку, как на их пилоны тут же подвешивалось то, что находилось под рукой. При этом никто не задавался вопросом, что станет объектом удара в следующем вылете. Однажды подполковник Хартвиг получив задачу уничтожить мост, после инструктажа и ознакомления с обстановкой в районе объекта, подойдя к самолету, обнаружил, что на него вместо фугасных авиабомб подвешены баки с напалмом!

Люди, дававшие целеуказания с земли, также в массе своей весьма отдаленно представляли себе, что может видеть пилот реактивного самолета, маневрирующего на околозвуковых скоростях, и потому нередки были просьбы «накрыть пулеметный (или минометный) расчет противника, находящийся в 20 м левее пня кофейного дерева…» При этом они (как и аэродромные механики) были исполнены чувства собственной значимости и очень болезненно переживали малейшую критику в свой адрес. Лишь с появлением в подразделениях правительственных войск авианаводчиков из числа южноафриканцев дело пошло на лад.

Весной 1994 г. боевая деятельность ЕС была в полном разгаре. Поддержанная авиацией 16-я мотострелковая бригада серьезно изменила положение на фронте. Вооруженные формирования УНИТА активно сопротивлялись и в апреле наемники понесли первые потери. Два Ми-17 вылетели на задание по доставке грузов для одного из мотострелковых батальонов, оказавшемся в окружении. Ему на помощь ускоренным маршем уже выдвигались танковый и мотострелковый батальоны, но до подхода этих сил окруженцы могли не удержаться на позициях из-за нехватки боеприпасов. «Вертушки» поспели вовремя, однако, уже заходя на посадку, пилоты обнаружили, что площадка слишком мала для двух машин и поэтому было решено разгружаться поочередно.

Первый вертолет успешно разгрузился и взлетел, следом приземлился второй. Едва его шасси коснулись земли, как машина сразу же попала под перекрестный огонь десятка автоматчиков и пулеметного расчета. Расстояние, разделявшее противников, было так мало, что унитовцы, видимо, рассчитывавшие захватить экипаж и вертолет, рискнули подняться в атаку. Однако южноафриканцы не растерялись: точно выпущенная из РПГ-7 осколочно-фугасная граната заставила замолчать пулемет, а стрелковая цепь почти целиком полегла под огнем двух бортовых ПКМ и пары автоматов. На несколько мгновений стрельба стихла, но завершить спокойно выгрузку не удалось. Унитовцы, обладая количественным превосходством и достаточным боевым опытом, все же потеснили левый фланг оборонявшихся и вскоре вертолетчики уже были в полукольце.

В дополнение к плотному огню из автоматического оружия противник ввел в действие 82-мм минометы, и на прогалине вокруг камуфлированной «стрекозы» начали ложиться мины, вздымая дымные султаны разрывов. Половина экипажа вскоре была ранена, но что было хуже всего, так это то, что оказалась поврежденной маслосистема второго двигателя, Тем не менее, командир принял решение взлетать, тем более, что груз уже был свален. Пока раскручивался винт, все кто могли, отстреливались от наседавшего противника.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не находившийся в воздухе второй вертолет, экипаж которого атаковал засевших по периметру прогалины унитовцев. Залпы НУРСов и точный огонь двух ДШК, буквально скашивавших в отдельных местах растительность вместе с теми, кто за ней прятался, слегка охладил пыл нападавших, и Ми-17, качаясь из стороны в сторону, наконец, оторвался от земли. Позднее один из участников этого вылета вспоминал: «Хотя нам удалось подняться в небо, мы по-прежнему представляли собой превосходную мишень почти для всех видов оружия. Во всяком случае, один только я заметил не менее четырех выстрелов, сделанных по нам из базуки! Пулевые же попадания сосчитать вообще было невозможно: изнутри корпус вертолета напоминал дуршлаг солидных размеров… Мы стреляли из своих ПК так, что едва успевали подтаскивать ящики с лентами, но противник был явно сильнее и нам становилось все хуже. Откуда-то сверху хлестнуло топливо, двое наших раненых уже «вытянулись» и перспективы остальных была тоже незавидны… Оглянувшись, я заметил, как второй вертолет разворачивается: готовясь пристроиться к нам. Внезапно он выпустил несколько реактивных снарядов. Прямо под нами что-то рвануло, ударном волной машину едва не опрокинуло, но пилоты удержали ее в горизонте… Наш уход не был таким уж элегантным, но, в конце концов, мы вылезли из этой адской дыры…».

Вертолет получил очень тяжелые повреждения, поэтому, отойдя на пару кило-метров, южноафриканцы приземлились и перенесли раненых в исправную машину, после чего полет был продолжен. Однако вскоре стало ясно, что подбитому «Милю» далеко не уйти – температура главного редуктора приближалась к критической и давление масла в нем упало до нуля, из пробитых баков за несколько минут вытекло около тысячи литров горючего, часть которого плескалась на полу кабины, наполнив ее взрывоопасными парами. Решив не рисковать понапрасну, обе «вертушки» снова приземлились и экипаж подбитой машины быстро (дела было на контролируемой УНИТА территории) перебрался в севшую рядом. Помимо вертолета, ЕО потеряла в этой операции и пять человек убитыми. После этого инцидента руководство ЕО отдало приказ вертолетам действовать только парами, чтобы в случае возникновения критической ситуации у экипажа подбитой машины был шанс спастись.

В конце июля в провинции Лунда противнику удалось сбить еще одну «вертушку». Вертолеты ЕО снабжали гарнизон одного города, взятого незадолго до этого ангольской армией. Командование УНИТА было полно решимости отбить населенный пункт и поэтому довольно быстро стягивало к нему свои силы, в распоряжении которых скоро появились зенитные пулеметы и ПЗРК. Вскоре все дороги были перерезаны и единственной возможностью снабжения стали вертолеты. Два благополучно приземлившихся Ми-17 выгрузили пять тонн грузов и вылетели обратно. Оба «Миля» разворачивались над городом, когда на высоте около трехсот метров рядом со вторым вертолетом, шедшим за ведущей машиной, взорвалась ракета ПЗРК.

Судя по характерному белому шлейфу, оставляемому ей (который видели с земли), это была «Стрела». Вертолет начало дико трясти, однако он сохранил управляемость и пилоту удалось посадить машину. Взрывом был практически уничтожен второй двигатель и серьезно повреждена одна лопасть несущего винта. Оба инцидента укрепили те теплые чувства, которые пилоты ЕО питали к Ми-17. По мнению южноафриканцев, если бы на месте российских машин были «Пумы» или что-нибудь подобное, то благополучно сесть не удалось бы, и вообще вряд ли кто-либо уцелел.

На территории бывшего СССР ходит немало анекдотов советских времен, одной из самых известных является байка о «сенокосилках с вертикальным взлетом и посадкой». Как бы там ни было, но в Африке нашим машинам пришлось выступать и в этой роли. Посланная забрать ангольскую разведгруппу пара Ми-17 вышла в указанный район, но, осматривая расстилавшуюся внизу местность, южноафриканские экипажи видели только довольно плотные заросли, не позволявшие вертолетам приземлиться без риска повредить пропеллеры.

На всем обозримом пространстве не было ни единой поляны.Положение казалось почти безвыходным, так как на обоих «бортах» не оказалось ни лебедок, ни даже веревочных лестниц. Тем временем разведчики уходили с боем – «на хвосте» у них висели унитовцы и надо было что-то предпринимать. Пилот ведущей машины, недолго думая, снизился и, летая по кругу, начал пропеллером скашивать заросли. Постепенно машина опускалась все ниже, и когда казалось, что все будет «о’кей», лопасти зацепили довольно толстые сучья. Вертолет тут же затрясло, но, дав полный газ, пилотам удалось завершить работу. Садиться с изуродованными лопастями экипаж не решился, а группу забрал второй вертолет, приземлившийся на, в полном смысле, вырубленную площадку.

Еще два Ми-17 были уничтожены на земле в ходе ночного нападения унитовцев на авиабазу (ангольская охрана разбежалась), а зенитным огнем из 23-мм установок был сбит один РС-7. Поисковая служба сработала достаточно оперативно: посланный Ми-17 обнаружил летчиков, которым пришлось вступить в бой на земле, отстреливаясь из-за обломков своей машины. Занявшие оборону «спина к спине», оба южноафриканца имели неплохие шансы на спасение, но в тот самый момент, когда вертолет со спецгруппой на борту уже приземлился, чтобы их подобрать, унитовцы, рассчитывавшие захватить в плен пилотов, поняли, что добыча уходит, усилили огонь и точно выпущенная мина уложила обоих смельчаков…

Тем временем расчеты огневых точек повстанцев сосредоточили свое внимание на вертолете, и вскоре последние, едва не разделив печальную участь своих коллег, вынуждены были покинуть поле боя. Правда, машина оказалась настолько избита, что по дороге пришлось экстренно садиться. Плюхнувшись на первую попавшуюся плешь в густой растительности, все, кто был не ранен, приступили к срочному ремонту, но первый же выскочивший наружу едва ли не по пояс провалился зловонную жижу. Оказалось, что местом посадки стало болото. С каждой минутой было видно, что машина погружается, и поэтому все работали, как черти. Вскоре вода плескалась за бортом на уровне приборных досок, а в фюзеляже стояла по щиколотку. Надо было или взлетать, или оставаться здесь навсегда, тем более, что вокруг начали появляться крокодилы…

«Миль» и на этот раз не подвел: содрогаясь от жуткой вибрации, напрягая простреленные во многих местах лопасти и редуктор, терявший последние остатки масла, русский вертолет медленно вытащил из могильной глубины болота сначала свое брюхо: а затем и стойки шасси с повисшей на них травой.

Часть повреждений южноафриканцы продолжали исправлять, уже находясь в воздухе. Затем, надсадно воя, двигатели все же дотащили израненную машину домой.

Надо сказать, что это была единственная потеря среди экипажей РС-7. Последний вскоре южноафриканские летчики оценили по достоинству: некоторые его считали одним из лучших противопартизанских самолетов. Действительно, с двумя пулеметными контейнерами и четырьмя блоками НУРСов эти крошечные «птички», держались в воздухе по четыре-пять часов, а довольно широкий скоростной диапазон (135-412 км/ч) позволял пилотам ювелирно работать «на грани фола», укладывая пули и снаряды подчас с аптекарской точностью! Впрочем, и у этих машин были свои недостатки: легкость конструкции, не способной выдержать попадания крупнокалиберных пуль и тем более снарядов зенитных автоматических пушек, а также малая скорость, заставляли пилотов «крутиться» у самой земли.

Не обошлось без инцидентов и с участием МиГ-23. Пара самолетов была направлена для атаки двух групп унитовцев примерно в 15 минутах полета от Сауримо. Ведущий сбросил бомбы и заложил вираж в ожидании ведомого, когда загорелась лампочка аварийного остатка топлива, предупреждающая о том, что горючего осталось не более шестисот литров. Однако приборы показывали, что топлива еще много. У второго самолета с горючим все было в порядке. Решив, что лампочка загорелась из-за неисправности в проводке, ведущий набрал высоту и пошел ко второй цели, но тут заглох двигатель. Все попытки снова его запустить успехом не увенчались ? кончилось горючее. Немедленно сбросив оставшиеся бомбы, летчик повернул к базе, до которой оставалось 40 километров. Опасаясь, что из-за плохого обслуживания не сработает катапульта или не раскроется парашют, пилот решил тянуть до аэродрома.

Шасси выпустились, но не встали на замки, поэтому, как только самолет коснулся полосы, стойки сложились и МиГ пронесся по бетонке на брюхе.
Все закончилось благополучно – летчик был невредим, самолет получил незначительные внешние повреждения, заслужив свежую порцию комплиментов в адрес прочности своей конструкции и возможности держаться в воздухе. Тем не менее, эту машину списали, у ангольцев не нашлось ни крана, ни достаточно мощных домкратов, чтобы можно было поднять самолет. Поэтому к лежащему на брюхе истребителю подогнали Т-54, зацепили тросом и, оттащив за ВПП, бросили. Как выяснилось, самолет ушел в полет с полупустым баком, кто-то установил стрелку датчика уровня топлива на «полный».

Огромную роль в успехе ЕО сыграл ее транспортный компонент – за 28 месяцев операций в Анголе, обеспечивая среднемесячную потребность в 56 тонн предметов снабжения, «Кинг Эйры» налетали 2600 часов, «Боинги-727» – 2100 часов, Ан-32 – 100, Ан-12 – 70, Ил-76 – ? 46, L-100 – 30 часов. АНы и Илы были арендованы у действовавших в Южной Африке российских предпринимателей и пилотировались летчиками ЕО.

После занятия правительственными войсками района Кафунфу задача ЕО была выполнена, правительство Душ Сантуша оказалось в высшей степени довольно достигнутым успехом и потому предложило правлению ЕО новые заманчивые контракты. Отказываться от этих предложений не имело смысла, но, начиная с января 1995 г. ООН (с подачи УНИТА) начала проявлять все больший интерес к деятельности Executive Outcomes, а затем и вовсе начала настаивать на прекращении ее деятельности в Анголе. Однако добиться вывода ЕО не удалось. Более того, на основе результатов боевых действий правительство сделало вывод о том, что в сложившихся условиях только наемники-профессионалы способны защитить существующий режим, и потому, наряду с Executive Outcomes, в Анголе вскоре появились и другие фирмы, специализирующиеся на оказании самых разных услуг в сфере безопасности.