Сражение при Раковаре

Историческая память народов весьма избирательна. Очень часто в ранге «культовых» она сохраняет события, не оказавшие большого влияния на дальнейший ход событий. Яркий пример – знаменитая битва при Лепанто (7 октября 1571 года), одно из четырех крупнейших морских сражений в мировой истории. Все знают, что в ней потерпел поражение объединенный флот Османской империи и магрибских пиратов. Однако великий визирь Мехмед-паша (взятый по системе «девширме» серб Байо Ненадич) заявил тогда венецианскому послу Барбаро:


И уже через два года эта война закончилась победой Турции, венецианцы окончательно уступили туркам Кипр, выплатив еще и контрибуцию в 300 тысяч золотых флоринов.

Другой пример – гибель испанской Непобедимой Армады (1588 г.), к которой английский флот не имел ни малейшего отношения. Испанский король Филипп II сказал тогда:


И в следующей боевой кампании английский флот фактически повторил судьбу Непобедимой армады, потеряв в боях 14 кораблей и во время штормов – 20, а убитых и умерших от болезней англичан власти этой страны насчитали 15 тысяч человек. Знаменитый Френсис Дрейк был разжалован, получив скромную должность командующего береговой обороной города Плимут, и потом 6 лет не выходил в море. Но кто об этом помнит? И знает?

А вот другие события мировой истории, весьма масштабные, напротив, несправедливо остаются малоизвестными. Например, грандиозная битва при Молодях (1572 г.), в которой русскими войсками М. Воротынского и Д. Хворостинина была разгромлена огромная крымско-турецкая армия – и набеги крымчаков на русские земли прекратились почти на 20 лет. Другой пример – победа объединенных войск Пскова, Великого Новгорода и Владимирского княжества в битве при Раковоре 18 февраля 1268 года. Вот об этом сражении мы и поговорим в сегодняшней статье.

Ливонцы и литовцы

Непримиримыми врагами крестоносцев изначально были пассионарные язычники-литовцы – поистине страшные противники пришельцев с запада, которые нанесли им ряд серьезных поражений. Для борьбы с ними в 1202 г. было организовано Братство рыцарей Христа Ливонии, более известное как орден Меченосцев.


За время правления Кейстута (сын Гедимина, брат и соправитель Ольгерда) крестоносцы успели совершить 100 походов против Литвы: тевтонцы – 70, ливонцы – 30. Кейстут же, в свою очередь, 30 раз ходил в походы против Тевтонского ордена и 11 раз – против Ливонского.

А в Европе появилась традиция «прусских путешествий», во время которых рыцари разных государств приезжали к тевтонцам в Пруссию для того, чтобы набраться боевого опыта в «богоугодных» сражениях против языческой Литвы. Любопытно, что тевтонцы часто даже и не участвовали в этих экспедициях – лишь давали «гостям» проводников и командира, знакомого с местными реалиями. Эти «туристические поездки на войну» были настолько популярны в Европе, что попытавшийся заключить мир с Литвой великий магистр Тевтонского ордена Карл фон Трир был снят с должности – не помогло даже заступничество папы римского. Одним из самых именитых «гостей» Тевтонского ордена стал будущий король Англии Генрих IV – Генри Болингброк, граф Дерби, сын знаменитого Джона Гонта, который 19 июля 1390 г. прибыл в Данциг на собственном корабле с отрядом в 150 человек, в том числе 11 рыцарей и 11 оруженосцев.
В «Торуньских анналах» говорится:


Меченосцы попытались подчинить себе и племена, платившие дань Великому Новгороду, что суровым новгородцам очень не понравились. В 1203 г. зафиксирован первый поход новгородской рати против новых соседей, всего же с 1203 по 1234 гг. таких походов новгородцы совершили 8. В 1234 г. крупную победу над Орденом одержал отец Александра Невского – князь Ярослав.

Однако не нужно думать, что русские и меченосцы только воевали между собой – иногда они выступали в роли союзников. В 1228 г., например, Орден помог Пскову отстоять независимость от Новгорода. А в 1236 году меченосцы и их «гости» из Саксонии, собравшись в поход против Литвы, обратились за помощью в Псков:



И 22 сентября 1236 г. союзники были разгромлены в сражении при Сауле (Шауляй). Помимо прочих, погибли магистр Ордена меченосцев Фольквин Шенке фон Винтерстерн, граф Генрих фон Даненберг, господин Теодорих фон Намбург и 48 орденских рыцарей. Что касается потерь Пскова, то, согласно сообщению Первой Новгородской летописи, из 200 дружинников, посланных «немцам в помощь» «на безбожную Литву», «приидоша кождо десятый в домы своя».

Именно это сражение стало для меченосцев роковым, и Братство фактически оказалось на грани гибели. Пришлось обращаться за помощью к Тевтонскому Ордену, который в 1226 г. был опрометчиво приглашен Конрадом Мазовецким (польский князь из династии Пястов) для борьбы с языческими племенами Прибалтики, в первую очередь – с пруссами. 54 тевтонских рыцаря возместили потери, понесенные меченосцами.


Результатом стала потеря независимости: орден Меченосцев стал тевтонским ландмайстерством и получил новое название – Ливонский Орден. И в 1242 году на Чудском озере Александр Невский сражался уже именно с ливонскими рыцарями, союзниками которых оказались датчане.


«Ледовое побоище» известно всем, но масштабы этой битвы традиционно преувеличиваются. А вот о битве при Раковоре (эстонский Раквере) в летописи сообщается:


Потери сторон исчислялись тысячами профессиональных воинов – и по меркам XIII столетия весьма значительны. Объединенные войска псковского князя Довмонта, новгородского посадника Михаила и сына Александра Невского Дмитрия Ярославича опрокинули ливонцев и датчан – и гнали их 7 верст.




Около 1282 года его 13-летняя дочь Мария стала женой Довмонта.

Накануне сражения при Раковоре

Север Ливонии в те времена контролировали «мужи короля» Дании, которым принадлежали города Ревель (Колывань, современный Таллин – буквально «Датский город») и Везенберг (Раковор, Раквере), а также территория вдоль южного берега Финского залива от реки Нарва до Рижского залива (на глубину до 50 км). В центральной и южной Ливонии и в Латгалии находились владения Ордена и ливонских архиепископов – причем отмечалась чересполосица. Рига, Дерпт (Юрьев, Тарту), Оденпе (Медвежья Голова, Отепя), Гапсаль (Хапсалу) принадлежали архиепископу Риги, Венден (Цесис), Феллин (Вильянди) и другие области – Ордену.

Поначалу датчане, Орден и архиепископ периодически не слишком ладили между собой, но когда дело доходило до войны с литовскими язычниками и православными русскими «еретиками», они обычно объединялись и выступали единым фронтом. А в походах против «поганых литовцев» к ним, как мы помним, порой присоединялись и русские дружины. В 1226 г. крестоносцы захватили Юрьев, который они переименовали в Дерпт или Дорпат. С этого времени они постоянно стали пытаться подчинить своему влиянию и земли, лежащие восточнее Чудского озера и реки Нарва – территории принявших православие ижора и водь.

В 1226 году впервые упоминается и построенная на территории современной Эстонии крепость Везенберг (древнерусское название – Раковор или Ракобор, эстонское – Раквере). Она прикрывала путь вглубь ливонских земель и к Колывани (современный Таллин).


В 1265 или 1266 году в Псков прибыл изгнанный из Литвы князь Довмонт, который принял православие и новое (мало кому известное) имя Тимофей. Вместе с ним в этот город пришли «300 литвинов со своими семьями»:


(«Сказание о Довмонте»).
И уже в 1267 году он возглавил поход на принадлежавший Литве Полоцк, захватил в плен жену и детей князя Герденя, а затем разбил войско преследовавших его литовцев. При этом, согласно «Сказанию», недавний язычник обратился к своим воинам с такой речью:


Авторитет нового князя взлетел вверх, он одержал множество побед, и после его смерти в 1299 году «бысть жалость велика во граде во Пскове мужем же и женам и малым детем по благоверном князи Тимофеи».

Его заступничеством летописи псковские летописи объясняли победы над немцами в 1341-м и 1343-м годах, а также над осаждавшими город ливонцами в 1480 году. Уже в 1374 году была построена первая церковь в честь Довмонта, а официально канонизирован он был в 1549 году.



Но вернемся в 1268 год, когда в союзе с низовыми князьями и новгородцами Довмонт принял участие в большой битве при Раковоре.

Годом раньше новгородцы отправились в плохо организованный поход против датчан, дошли до Раковора, но не смогли его взять, после чего обратились за помощью к псковичам и великому князю Владимирскому Ярославу Ярославичу, младшему брату Александра Невского. Ярослав вместо себя прислал сыновей Святослава и Михаила, племянника Дмитрия Переяславского и некоторых других подвластных ему князей (всего в этом походе участвовало 7 русских князей). Новгородцы взяли на себя изготовление осадных орудий.

В это время в Новгород послы рижского архиепископа, который обещал новгородцам не оказывать помощи датчанам, «и целоваша послы крест». На самом же деле к новой войне активно готовились и рижане, и орденские рыцари, и у Раковора русские союзники увидели, что против них выступила «вся земля немецкая».

Битва при Раковоре

Рассказ об этом сражении можно прочитать в Новгородской первой летописи старшего извода и в «Старшей Ливонской рифмованной хронике». Общую численность русского войска новгородский летописец определяет в 16-18 тысяч человек, автор Ливонской хроники – в 30 тысяч (правда, добавляя: «Кто же их сосчитать мог?»). Отметим, что приведенная автором «Хроники» цифра практически невероятна. А вот численность датско-немецкой армии он явно занизил, заявив о полутора тысячах человек.

В настоящее время считают, что силы сторон были примерно равны, наибольшую угрозу для русских отрядов представляли именно хорошо обученные и вооруженные ливонские рыцари во главе с магистром Отто фон Роденштейном. Таковых оказалось 34, однако надо учитывать, что с каждым из них находился отряд вспомогательных воинов – «копье». В него входили оруженосец сеньора, конный воин в доспехах, который не имел рыцарского звания, до 6 арбалетчиков и до четырех пехотинцев. Несколько копий составляли хоругвь, несколько хоругвей – полк. Автор Ливонской хроники сообщает, что и «местных жителей было у братьев немало». Это были ливонские ополченцы – landvolkes.

Известно, что из Новгорода русские войска выступили 23 января 1268 г. и, разделившись на три колонны, двинулись к Раковору. В Новгородской летописи приводится любопытный рассказ о том, как один из отрядов обнаружил пещеру, в которой укрылась «чудь», но не штурмовал её – стоял три дня, пока прибывший «мастер порочныи» не пустил в нее воду. Добычу новгородцы отдали номинальному главнокомандующему – князю Дмитрию Александровичу.

Отряды союзников вновь соединились примерно в 20 км от Раковора – и увидели перед собой армии Ордена, датчан и Риги. Случилось это на берегу реки Кеголе, которую некоторые отождествляют с Кундой, другие – с Падой. Версия с Падой выглядит более предпочтительно, так как здесь имеется местность, позволяющая рыцарской коннице нанести таранный удар – а место сражения выбрал именно ливонский магистр, который еще и расположил свои части на вершине холма. И к моменту подхода союзной русской армии, вражеское войско уже стояло, готовое к бою.

Новгородский летописец утверждает, что русские сразу же («не умедляче ни мало») переправились через эту реку и выстроились в боевую линию. В ее центре оказались отряды новгородцев посадника Михалка Фёдоровича и личная дружина Юрия Андреевича – еще одного племянника великого князя Владимирского Ярослава, который был его наместником в этой торговой республике. Позиции на правом фланге заняли псковские отряды Довмонта, переяславские князя Дмитрия Александровича и владимирские Святослава Ярославича.


Левый фланг образовал тверской отряд князя Михаила Ярославича «со многими» другими «князи». Номинальным командующим объединенного войска считался сын Александра Невского Дмитрий Александрович, который имел перед другими князьями преимущество по «лествичному праву». Однако он был еще молод (18 лет), неопытен и не пользовался авторитетом среди более старших командиров – того же Довмонта или новгородского посадника Михаила. В результате центр и фланги русской армии сражались, не имея общего плана действий.

Противная сторона ожидаемо сделала ставку на удар по центру русских позиций «великой свиньёй». Кстати, численность воинов строя рыцарской «свиньи» обычно не превышала ста человек. Этот клин тяжеловооруженных воинов должен был рассечь русские ряды. Его поддерживали упоминавшиеся выше ливонские ополченцы – landvolkes. На правом фланге неприятельской армии русские увидели датчан, на левом – войска Рижского архиепископа и ополченцев: их автор Ливонской хроники называет volk – в буквальном смысле просто «люди», командовал ими Дерптский епископ Александр.

Поначалу казалось, что удача склоняется на сторону «немцев»: наступление вражеского клина проходило успешно, и несущие большие потери новгородцы начали отступать. Новгородский князь Юрий Андреевич бежал «вда плечи». В ожесточенном бою погибли посадник и тринадцать новгородских бояр, еще два боярина и тысяцкий пропали без вести. А «черных людей» новгородских, согласно летописи, «погибло без числа». Переправившиеся по мосту через реку рыцари уже громили обозы, уничтожая осадные орудия – «вразилася в возникы новгородьскые». Казалось, что их победа уже близка, но переяславцы опрокинули ополченцев, убив командовавшего ими епископа, и вышли в тыл рыцарскому клину.

Мост, через который уже переправились рыцари Ордена, защищали ливонские ополченцы landvolkes, а также 160 конных воинов арьергарда. Согласно Ливонской хронике, они «отбивались там от русских, чем многих русских огорчили». Тем не менее, крестоносцы ослабили свой натиск, и новгородцы остановились: перегруппировавшись, они продолжили бой, который принял очень упорный и затяжной характер. Наконец, не выдержали и побежали датчане, вдогонку за которыми бросилась тверская дружина. После этого стали отступать и другие неприятельские отряды. В итоге их гнали «до города въ три пути, на семи верст и, яко же ни мочи ни коне виступити трупием» (то есть коням русских всадников мешали передвигаться лежавшие на земле трупы).

Рыцари центра держались, но, видя, что возвращаются русские дружины, преследовавшие разбитых датчан, ливонцев и немцев, организованно отступили.


Таким образом, русские войска совершенно точно полностью разгромили левый неприятельский фланг, заставили отступить правый, однако в центре рыцари «Великой свиньи» опрокинули новгородцев, разграбили их обоз и отступили, не преследуемые противником. Поле боя осталось за русскими, которые три дня собирали трофеи и хоронили погибших:


Несмотря на победу, поход пришлось завершить, поскольку осада Раковора была невозможна без сожженных осадных орудий. И потому автор Ливонской хроники, ничтоже сумяшись, объявил победителями немцев: русские ведь не взяли Раковор и, следовательно, не достигли стратегических целей, поставленных ими в этой кампании. И называет число убитых русских – 5 тысяч человек. Однако мы помним, что поле боя осталось за русским войском, и потому посчитать чужие потери у противной стороны не было никакой возможности.

При этом псковский князь Довмонт с одной лишь псковской дружиной продолжил боевые действия:


Именно Довмонт, кстати, так разозлил ливонцев, что уже летом они попытались отомстить именно Пскову, но успеха не достигли. А в 1269 году магистр Отто фон Лютерберг и вовсе привел под стены этого города 18-тысячную армию. Однако узнав, что к Пскову вместе с князем Владимирским Ярославом идет ещё и великий баскак «именемь Амраганъ» с отрядом всего из 500 всадников, предпочел без боя замириться «по всей воле новгородской», поскольку немцы «зело боялись имени татарского».

Надо, кстати, отметить, что Амраган (Агарман) – всё же не Великий Владимирский баскак, а подчиненный этого почему-то оставшегося безымянным ордынского чиновника. В другой летописи можно прочитать:


Но суть от этого не меняется: в 1269 году с Орденом был заключён мир, который не нарушался на протяжении 30 лет. Однако ливонцы нашли возможность ударить по русским с другой стороны – уговорили купцов ганзейского Любека на какое-то время не привозить свои товары в Новгород.

Кроме того, получив передышку на одном направлении, новгородцам пришлось воевать на другом – с шведами. В 1283 году скандинавские корабли прошли по Неве в Ладожское озеро, где шведы ограбили русских купцов. В 1284 году в тех же местах пытался собрать дань с карелов некий шведский вождь Трунда, однако на обратном пути он был разгромлен новгородским посадником Семёном. Провальным оказался и шведский поход 1292 года – этих пришельцев перебили либо взяли в плен сами карелы и ижорцы. Не слишком преуспел и Торгильс Кнутсон в 1293 году.