Эпическая ярость или эпическая амнезия: хроника одной победы, которая никак не закончится

Иранцы посчитали все «победы» Трампа в операции «Эпическая ярость»


Хронология Трампа:
🟥 18 января: «Иранские патриоты, помощь уже в пути. Мы движемся».
🟥 28 февраля: «Мы начнём операцию Decisive. Всё пройдёт очень быстро».
🟥 2 марта: «Мы легко победим».
🟥 3 марта: «Мы выиграли войну».
🟥 7 марта: «Мы победили Иран».
🟥 9 марта: «Нанести удар по Ирану. Война почти закончена — быстро и решительно».
🟥 12 марта: «Мы победили, но ещё не до конца».
🟥 13 марта: «Мы снова выиграли войну».
🟥 14 марта: «Нам нужна помощь, чтобы открыть пролив».
🟥 15 марта: «Если вы мне не поможете, я это запомню».
🟥 16 марта: «На самом деле помощь нам не нужна — я проверял лояльность. Если НАТО не поможет, будут последствия».
🟥 17 марта: «Нам не нужна помощь НАТО, и мы её не хотим. Одобрение Конгресса для выхода из НАТО не требуется».
🟥 18 марта: «Союзники должны сотрудничать, чтобы открыть Ормузский пролив».
🟥 19 марта: «Союзники США должны выступить и помочь открыть пролив».
🟥 20 марта: «НАТО — трусы. Мы можем постепенно от него избавиться».
🟥 21 марта: «Мы не используем пролив. Он нужен другим, не нам».
🟥 22 марта: «Последнее предупреждение. У Ирана есть 48 часов. Ирану конец».
🟥 23 марта: «Ещё неделя — и мы начнём бомбить электростанции».
🟥 24 марта: «Война близка к завершению».
🟥 25 марта: «Мы ведём переговоры с Ираном».
🟥 26 марта: «Иран умоляет о мире. Они сделали нам подарок. Мы откладываем удары по электростанциям».
🟥 27 марта: «Я и аятолла будем совместно управлять Ормузским проливом».
🟥 28 марта: «В Иране произошла смена режима».
🟥 29 марта: «Переговоры с Ираном идут очень хорошо».
🟥 30 марта: «Мы готовы уничтожить нефтяную и энергетическую инфраструктуру Ирана и занять остров Харг».
🟥 31 марта: «Мы готовы завершить войну, не открывая пролив».
🟥 1 апреля: «Война закончится через три дня. Мы будем бомбить их две–три недели, пока не вернём их в каменный век».
🟥 2 апреля: «Мы уничтожили три крупных моста. Почему они до сих пор с нами не связались?»

Вместо пролога

Есть особый жанр литературы — поток сознания. Джойс его изобрёл, Фолкнер довёл до совершенства, а Дональд Трамп превратил в инструмент внешней политики. Представленная хронология — это не стенограмма брифингов Пентагона и не сводка боевых действий. Это партитура. Симфония в сорок один такт, где каждая нота — победа, каждая пауза — отрицание предыдущей победы, а финал, судя по всему, откладывается на неопределённый срок.

Давайте разберём этот шедевр по частям.

Акт первый: Рождение победы из ничего

18 января, за сорок дней до начала операции, Трамп обращается к «иранским патриотам» с обещанием помощи. Это удивительный ход — объявить о поддержке народа, который ты собираешься бомбить через шесть недель. Но у Трампа свои отношения с хронологией.

28 февраля совместная американско-израильская операция получает название «Эпическая ярость». Название, достойное голливудского блокбастера категории B. И как в любом фильме категории B, сюжет держится не на логике, а на энергии главного актёра.

«Мы начнём операцию Decisive. Всё пройдёт очень быстро» — 28 февраля.

Здесь уже видна фирменная трамповская многослойность. У операции два названия — «Эпическая ярость» и «Decisive» («Решительная»). Зачем одно имя, если можно два? Зачем один план, если можно ни одного?

Акт второй: Победа, которая не требует доказательств

Начинается калейдоскоп триумфов.

2 марта: «Мы легко победим».
3 марта: «Мы выиграли войну».
7 марта: «Мы победили Иран».

Три победы за пять дней. Наполеону, чтобы дойти до Москвы и потерпеть поражение, понадобился весь 1812 год. Трамп побеждает каждые 48 часов, причём без промежуточных неудач. Это не военная кампания — это стриминг побед в реальном времени. Подписка включена, отписаться невозможно.

Но тут возникает вопрос, который мучает каждого читателя хронологии: если война выиграна 3 марта, зачем 12 марта признавать — «Мы победили, но ещё не до конца»? Что значит «не до конца»? Победа — это как беременность: она либо есть, либо её нет. Или победа у Трампа — это квантовый объект, который существует в суперпозиции до момента наблюдения?

13 марта: «Мы снова выиграли войну».

«Снова». Это ключевое слово. Война выиграна 3 марта, потом 12 марта выиграна наполовину, а 13 марта — снова целиком. Получается, что за сутки Трамп дособирал недостающую половину победы и предъявил миру полный комплект. Браво.

Акт третий: Ормузский пролив, или Трагедия в одном проливе

Здесь сюжет принимает неожиданный поворот. Выясняется, что Иран, проигравший войну трижды за десять дней, как-то умудрился закрыть Ормузский пролив — узкий проход, через который проходит пятая часть мировой нефти. Цены на нефть взлетели на сорок один процент. Мировые рынки в панике. А Трамп, оказывается, не может пролив открыть.

Начинается великая эпопея с просьбами о помощи.

14 марта: «Нам нужна помощь, чтобы открыть пролив».
15 марта: «Если вы мне не поможете, я это запомню».
16 марта: «На самом деле помощь нам не нужна — я проверял лояльность».

Три дня — три абсолютно противоположные позиции. Понедельник: «Помогите». Вторник: «Если не поможете — запомню». Среда: «На самом деле я и не просил, это был тест». Это не дипломатия. Это диалог подростка, который бросил вызов хулигану во дворе, а потом звонит маме, а потом говорит, что он вообще-то сам всё решил.

17 марта: «Нам не нужна помощь НАТО, и мы её не хотим. Одобрение Конгресса для выхода из НАТО не требуется».

18 марта: «Союзники должны сотрудничать, чтобы открыть Ормузский пролив».

Проходит один день. Один. Двадцать четыре часа. И помощь НАТО, которая вчера не была нужна, сегодня оказывается обязательной. Это не смена позиции — это перманентная революция в режиме нон-стоп.

А дальше — чистая поэзия:

19 марта: «Союзники США должны выступить и помочь открыть пролив».
20 марта: «НАТО — трусы. Мы можем постепенно от него избавиться».
21 марта: «Мы не используем пролив. Он нужен другим, не нам».

Пролив, ради открытия которого США начали войну, за неделю превратился в ненужный балласт. А НАТО, от которого помощи ждали вчера, сегодня — организация трусов, от которой нужно избавиться. Утром деньги, вечером стулья. Вечером стулья, утром деньги.

Акт четвёртый: Последнее предупреждение номер семь

22 марта: «Последнее предупреждение. У Ирана есть 48 часов. Ирану конец».

«Последнее предупреждение» — формулировка, которая в устах Трампа теряет смысл ещё до того, как будет произнесена. Это как сказать «последний шанс» в сериале из двухсот серий. Зрители уже знают: будет следующий шанс. И следующее последнее предупреждение.

23 марта: «Ещё неделя — и мы начнём бомбить электростанции».

48 часов прошли. Ничего не произошло. Новое обещание — новая неделя. Электростанции вздрагивают в ожидании, но пока не горят.

24 марта: «Война близка к завершению».

25 марта: «Мы ведём переговоры с Ираном».

Одна дуга: от «война близка к завершению» до «мы ведём переговоры» — за сутки. Это не эскалация и не деэскалация. Это квантовая дипломатия: страна одновременно на грани победы и за столом переговоров. Шрёдингер был бы горд.

Акт пятый: Мир, подарки и совместное управление

26 марта: «Иран умоляет о мире. Они сделали нам подарок. Мы откладываем удары по электростанциям».

Страна, которая трижды проиграла войну и которой «конец» четыре дня назад, вдруг «умоляет о мире» и делает «подарок». Что это за подарок? В хронологии не сказано. Может быть, коробка иранских ковров. Может быть, обещание не закрывать пролив ещё неделю. А, это же были танкеры.

Восемь, позже сменилась на двадцать (по словам Трампа).

Главное — подарок принят, электростанции временно спасены.

27 марта: «Я и аятолла будем совместно управлять Ормузским проливом».

Стоп. Совместно управлять. С аятоллой. С человеком, которого неделю назад называли диктатором и обещали уничтожить. Пролив, который не нужен Америке, будет управляться совместно с врагом, которого уже победили. Это не дипломатия — это сценарий для сериала, который отменили после первого сезона, но продолжают снимать по инерции.

28 марта: «В Иране произошла смена режима».

Это, пожалуй, кульминация. Смена режима объявлена. Не произошла — объявлена. Как в детской игре: «Я сказал — значит, так и есть». Фактчекеры из Politifact потратили дни, пытаясь найти доказательства этой смены режима. Не нашли. Аятолла Хаменеи, к удивлению всех, кроме Трампа, продолжал править Ираном.

Акт шестой: Финал, которого нет

С 29 марта начинается финальная серия, которая не заканчивается.

29 марта: «Переговоры с Ираном идут очень хорошо».
30 марта: «Мы готовы уничтожить нефтяную и энергетическую инфраструктуру Ирана и занять остров Харг».

Переговоры идут хорошо, но мы готовы уничтожить всё. Это как сказать на свидании: «Мне очень нравится наш вечер, но я прихватил гранату на случай, если тебе не понравится десерт».

31 марта: «Мы готовы завершить войну, не открывая пролив».

Пролив, ради которого всё начиналось, окончательно списан со счетов. Цели операции сместились так далеко от исходных, что первоначальная миссия выглядит как археологический артефакт.

1 апреля: «Война закончится через три дня. Мы будем бомбить их две–три недели, пока не вернём их в каменный век».

Война закончится через три дня, но бомбить будут две-три недели. Внутри одной фразы — логическое противоречие размером с Ормузский пролив. Но кто считает?

2 апреля: «Мы уничтожили три крупных моста. Почему они до сих пор с нами не связались?»

Это последняя запись в хронологии. И она — чистое золото. Мы разрушили мосты — буквально и фигурально — и искренне недоумеваем, почему противник не хочет разговаривать. Это как поджечь чей-то дом и обидеться, что хозяин не пригласил на чай.

Эпилог: Театр абсурда с ядерным оружием

Что мы видим в этой хронологии?

Мы видим человека, который объявил войну, не имея плана. Который объявил победу, не имея результата. Который потребовал помощи, а потом отказался от неё. Который отказался от помощи, а потом снова потребовал. Который уничтожил мосты и ждёт, что по ним кто-то придёт.

Но главное — мы видим систему. Систему, в которой реальность подстраивается под высказывание, а не наоборот. Каждое заявление Трампа — это не описание мира, а его создание. Если Трамп говорит «мы победили» — значит, победили. Если говорит «пролив нам не нужен» — значит, не нужен. Если говорит «смена режима произошла» — значит, произошла.

Проблема в том, что Иран об этом не знает. Нефтяные рынки — не знают. НАТО — не знает. И Ормузский пролив, по которому нефть не идёт, — тоже как-то не в курсе, что его, оказывается, можно не открывать.

В финале остаётся один вопрос: если война выиграна шесть раз за месяц, а пролив всё ещё закрыт, цены на нефть взлетели на сорок процентов, а союзники названы трусами — то что будет, когда война будет проиграна?

А может, проигрыш — это тоже победа. Просто нужно правильно назвать. Как операцию. Которая уже два названия имеет — третье не помешает.


Хронология составлена иранцами. Проверена реальностью. Реальность проиграла.