Балканский узел, затянувший и Россию. Роковая ошибка российской дипломатии

Ситуация на Балканах начала ХХ в. часто характеризуется метафорой узла. Отношения между местными странами, а также державами, имевшими на Балканах свой интерес, были сложными и натянутыми из-за разнонаправленных усилий интересантов. В этот узел противоречий была завязана и Россия, поскольку Балканы считались важным объектом российских интересов.

Ныне бывшие участники узла успокоились и имеют устоявшиеся границы, но в начале ХХ в. они были полны жизненных порывов и очень хотели расшириться, изменить свои границы — одни туда, другие противоположно. Для балканских стран одним из оснований было стремление вернуть границы своих средневековых держав периода их максимального величия. Греки стремились воплотить идею Великой Греции, болгары — Великой Болгарии, сербы — великой Сербии. Румыны тоже бредили своей великодержавной идеей. Но вытекающие из этих идей территориальные претензии стран пересекались. Отчасти причиной этому было то, что в средневековье часть территорий переходили от страны к стране. Особенно это относилось к Македонии — с 8-го века она была болгарской, в 14-м стала частью сербской державы; греки же помнили византийские времена, когда Македония была греческой (ромейской). Все считали Македонию своей исконной землёй.

Сложная история и мешаное население — это объективный фактор, превращавший отношения балканских стран и других заинтересованных держав в затягивающийся узел. Но был и субъективный фактор — Балканские противоречия усугублялись ещё и недомыслием политических деятелей, принимавших тогда решения. Ситуация требовала от её участников продуманных дальновидных решений, учитывающих комплекс её факторов, определяющих последствия решений. Но участники показали неспособность к такой политике. Это относится и к российскому руководству в лице последнего царя Николая II и министерства иностранных дел во главе с С. Сазоновым. Низкая оценка их способностей подтверждается уже тем, что они потеряли свою империю. В этом свою роль сыграл и Балканский узел — с теми решениями, что приняли в Петербурге, пытаясь реализовать свой интерес в этом узле.

Балканские войны 1912–1913 гг. и болгарский гамбит российской дипломатии

С лета 1912 г. балканские противоречия особо обострились. Со средневековья Балканы были под властью Османской империи. В XIX в. благодаря поддержке России на освобождённых от османов территориях были созданы Сербия, Греция, Румыния и Болгария. Но немало земель с сербским, греческим и болгарским населением остались под Турцией. Естественно, в балканских государствах очень хотели присоединить эти земли. Но для этого надо было воевать с Турцией. Для этого же необходимо было объединить силы, поскольку тягаться с ней в одиночку было невозможно. Но балканские правители из-за собственных противоречий никак не могли договориться о союзе. Только в 1912 г. союз балканских стран был заключён.


Уже в октябре 1912 г. страны Балканского союза объявили войну Турции. Их воины пошли в наступление с воодушевлением. Турки же сражались плохо. Они поддавались панике, их плохо подготовленные стрелки и артиллеристы палили мимо целей. Кроме того, турки не могли перебросить на Балканы свои войска из азиатских провинций, поскольку опасались, что эти провинции может атаковать Россия с Кавказа. За месяц от турецких армий на Балканах остались лишь несколько блокированных групп.

Странам Балканского союза оставалось разделить бывшие владения турок. Но тут между союзниками прорвались противоречия. Перед войной между ними было оговорено, как будет разделена Македония. Но в ходе боёв сербы заняли территории, что по соглашению должны были отойти Болгарии. Болгары, настаивая на соблюдении договора, потребовали, чтобы сербы ушли с занятой территории. Сербы отказались, заявив, что договор надо пересмотреть.

Союзники быстро становились врагами. Общего противника уже не было, а быстрая победоносная война с Турцией так раздула самомнение балканских правителей, что как-то договариваться они считали излишним, считая, что могут так же быстро решить войной и другие противоречия. Народы оказались под потоком «патриотической» пропаганды, обвинявшей соседей. Первая Балканская война не осталась просто Балканской, а создала ситуацию, в которой стала быстро созревать Вторая Балканская.

Тем временем кровь уже лилась. Часть македонского населения считала занявшие их территории сербские и греческие войска уже не освободителями от турок, а оккупантами. Сербы и греки подавляли македонское сопротивление (примером которого было Тиквешское восстание в июне 1913-го) и проводили репрессии на занятых территориях Македонии против всего, что считали проболгарским. Счёт погибших шёл на сотни, изгнанных — на десятки тысяч (счёт вели болгары, у сербогреков было своё мнение). Это добавляло напряжённости и желания болгарам освободить Македонию — теперь уже от сербогреков.

Российский МИД во главе с Сазоновым и лично царь Николай II предлагали конфликтующим странам дипломатически решить свои противоречия. Но Россия могла предложить только какой-то компромисс, а компромиссы балканских владетелей не устраивали.

И в это время вылез ещё один осложняющий фактор — румынские претензии на болгарскую территорию в южной Добрудже. Претензии были высказаны после начала 1-й Балканской войны (когда болгарская армия была скована на турецком фронте) и подкреплялись угрозой военного захвата понадобившихся румынам территорий. Но напасть на Болгарию в Бухаресте всё же боялись. У болгар был действующий ещё союз с Сербией и Грецией, к тому же в Бухаресте опасались, что болгар поддержит Россия. В этих условиях Бухарест решил действовать дипломатией, причём через Россию. Петербургу предложили повлиять на болгар, чтобы они отдали территорию. Румынское предложение сопровождалось шантажом (угроза напасть на Болгарию) и манипуляцией (если Россия поможет получить болгарскую территорию, то обещалось изменить румынскую внешнеполитическую ориентацию с проавстрийской на антиавстрийскую и дружественную России).


И в Петербурге приняли решение поддержать румынскую претензию, хотя и не в полном её объёме. Это решение можно назвать «болгарский гамбит». Гамбитом называются комбинации, в которых играющий жертвует каким-то материалом, чтобы получить ситуацию, отвечающую его интересам. В нашем случае в Петербурге решили, что можно пожертвовать частью болгарской территории в пользу румын, получив за это продвижение российских интересов.

Идея болгарского гамбита прошла в Петербурге на стадии энтузиазма на рубеже 1912–1913 гг. (когда казалось, что можно действительно убедить болгар отдать часть территории румынам и через это получить изменение румынской ориентации на пророссийскую), затем охлаждения весной 1912 г. и нового развития летом 1912 г. (когда с конфликта болгар и сербов из-за Македонии стала назревать 2-я Балканская война).

Резонами таких идей и исходящих из них действий Петербурга были его понимание балканской и околобалканской обстановки и российских интересов в ней. В прошлой публикации эти резоны (и их ошибочность) рассмотрены подробнее, сейчас их просто перечислим:

1. Негативное отношение к Болгарии, причиной которого было то, что в Петербурге посчитали Болгарию единственной виновницей 2-й Балканской войны (назревавшей как столкновение славянских православных стран), виновницей раскола грезившегося Петербургу славянского и православного единства на Балканах. Балканские реалии и виновность сторон войны в её начале были сложнее петербургских представлений, но российское руководство в этих сложностях разбираться не пожелало. Румынское вмешательство в войну против Болгарии должно было способствовать её поражению. А после поражения мыслилось, что Болгария раскается в своём раскольничестве.

2. Опасение рисков сдерживания Румынии, а также планы на сближение с ней и её отдаление от австро-германского блока. В Петербурге опасались, что сдерживание Румынии могло привести к осложнениям с могущественными державами, с которыми у румын имелся военный союз — Австро-Венгрией и Германией. То есть в Петербурге опасались, что поддержка болгар и противодействие румынам может вовлечь Россию в большую войну. Поддержка же румын в их антиболгарских намерениях обещала в расчётах Петербурга сближение с Румынией. Миницелью сближения было невыступление Румынии на стороне Австро-Венгрии и Германии в случае их назревавшей войны против России. Максицелью было вообще вытащить Румынию из союза с австро-венграми и привлечь её к русско-франко-британскому союзу. Это, как представлялось, изменит обстановку на Балканах в пользу России — усилит её позиции и ослабит австро-германские.

3. Поскольку напряженность на Балканах была чревата большой войной, то было желание добиться разрядки напряженности через румыно-болгарский компромисс с уступкой болгарами части требуемой румынами территории.

4. Опасение разгрома и ослабления Сербии. В Петербурге опасались, что болгарская армия, показавшая себя в 1-й Балканской войне внушительной силой, нанесёт разгромное поражение сербам. Это для России было совершенно неприемлемо, поскольку сербы рассматривались как союзник в назревавшей войне с Австро-Венгрией. В Петербурге решили, что румынская поддержка сербов в войне против Болгарии поможет им избежать разгрома.

5. Опасение чрезмерного усиления Болгарии. В Петербурге не хотели болгарской победы, поскольку в её результате Болгария присоединила бы столько территорий, что стала бы балканской сверхдержавой. Такая Болгария могла бы вообще уничтожить Сербию, а также угрожать захватом зоны важнейшего российского интереса — черноморских проливов. Вступление Румынии на сербской стороне в войну против Болгарии виделось страховкой от такого, опасного для России, развития.

Такие причины подвигли Петербург на комбинацию, суть которой заключалась в намерении использовать в своих интересах румынские претензии к Болгарии, а с лета 1912 вытекающую из претензий румынскую готовность напасть на Болгарию при благоприятных условиях. Обстановка на Балканах развивалась динамично, и последствия такой политики наступили быстро. В этих последствиях можно выделить два этапа: влияние на 2-ю Балканскую войну; далее итоги 2-й Балканской войны оказали своё влияние в Первой мировой войне, выразившееся в её более тяжёлом течении для России.

2-я Балканская война и её результаты

Война между Болгарией и сербо-греческим альянсом началась болгарской атакой 29 июня 1913 г. Через неделю болгарское руководство стало осознавать ошибочность своего решения начать войну из-за противоречий по Македонии. Пришло понимание положения: оно изначально было неблагоприятным для Болгарии и стало катастрофическим в результате начатой ею войны. Болгарское наступление в Македонии сразу провалилось; превосходящие сербо-греческие силы перешли в своё наступление; к вступлению в войну против Болгарии изготовилась Румыния.

Из Софии обратились в Петербург с просьбой о посредничестве в установлении мира. Петербург сразу откликнулся, отправив в Белград и Афины предложения прекратить войну. В Бухарест было направлено требование не вступать в войну (ибо соображения, оправдывающие это вступление, для Петербурга уже отпали).

Но болгары запоздали с обращением. Запоздали и российские мирные предложения, не оказав никакого воздействия на адресатов. Белград и Афины продолжили войну; Бухарест, куда российское обращение пришло за день до планируемого выступления против Болгарии, не отказался от своих планов.

10-го июля Румыния объявила Болгарии войну. После румынского выступления положение Болгарии стало безнадёжным. Её армия, полностью скованная на сербо-греческом фронте, не имела сил, чтобы встретить ещё и румынское вторжение. Следом за румынами на Болгарию напала и Турция.


Нападение турок, хотя и предварялось их воинственными речами и сосредоточением большой военной группировки, оказалось и для Софии, и для Петербурга непредвиденным и неожиданным. Турецкое нападение готовилось независимо от румынского, но последовало сразу за ним, то есть было им спровоцировано. И румынское, и турецкое нападение на Болгарию стали следствием того, что её руководство начало 2-ю Балканскую войну. Но отчасти это нападение было следствием и российской позиции, допустившей вступление румын в войну.

Антиболгарская коалиция (Сербия, Греция, Румыния, Турция) имела подавляющее превосходство. Через месяц после начала войны болгары вынуждены были просить противников о мире; война закончилась фактической капитуляцией Болгарии. После румынского выступления у Болгарии не было шанса на сколько-нибудь приемлемый исход войны. Её поражение вышло тяжёлым и унизительным.

Победившие страны проигнорировали российское предложение о проведении мирной конференции в Петербурге. Вместо него победители собрались в удобном для них румынском Бухаресте, где продиктовали болгарам условия мира. Болгария лишилась огромной для неё территории. Такого в Петербурге всё же не хотели. Но его расчёты, что потери Болгарии можно будет уменьшить на мирной конференции, не оправдались. Победители 2-й Балканской войны не считались с мнением российской дипломатии, если это мнение расходилось с их интересом. Румыны сполна воспользовались ситуацией, захватив большой край Болгарии. Их не удалось ограничить клочком, как думали в Петербурге, открывая румынам дорогу к вступлению в войну.


Поначалу в Петербурге оказались в некотором замешательстве. Но затем итоги войны стали выдаваться за благоприятные для России. В Петербурге считали, что получили и усиление Сербии, и дружбу Румынии, и возвращение под свою эгиду «блудной» Болгарии. Но, как показали вскоре наступившие события, такая оценка возникшей после войны обстановки была неверной.

Сербия закрепила Македонию за собой, тем самым заметно увеличив свою территорию и население. Но усиление Сербии усилило и её антагонизм с Австро-Венгрией. Обострению австро-сербских отношений способствовало и то, что после побед в двух балканских войнах приобрело особый размах великосербское движение, возглашавшее своей задачей отторжение провинций Австро-Венгрии с югославянским населением и их присоединение к Сербии.

В Вене стали острее воспринимать как угрозу сербский фактор. Всё более накачивалась решимость укротить Сербию. Очень скоро обострившиеся австро-сербские отношение довели мир до большой войны, ставшей роковой для Российской империи.

К тому же в результате победы над болгарами Сербия не только закрепила за собой Македонию, но вместе с этим получила в соседях озлобленную Болгарию. Её фланговая угроза значительно ослабляла сербские позиции в противостоянии с австро-венграми.

Значительные приращения за болгарский счёт получила Греция. И это было совершенно бесполезно для России, поскольку греческая верхушка держалась прогерманской ориентации (возглашая общий антиславянский интерес). Некогда многочисленное славянское население занятых Грецией земель в последующем практически полностью исчезло. Это тоже можно считать последствием разгрома Болгарии, произошедшего в результате допущения Румынии в антиболгарскую коалицию.

Бухарест остался союзником австро-германского блока, сохраняя себе свободу рук. Там были готовы в случае неудачи России в войне с австро-германцами выступить на их стороне с целью захвата российской Бессарабии. О дружбе с Россией не было и речи.

И Петербург потерял Болгарию. Её поражение воспринималось российским руководством как заслуженная кара и лекарство, что должно было вылечить Софию. Считалось, что у неё нет другого выхода, кроме как раскаяться в чрезмерных притязаниях и разрушении славянского единства, а затем восстановить это единство, смирившись со своими потерями в пользу победоносных соседей и соединившись с ними в обновлённый Балканский союз под эгидой России. Однако реальная реакция Болгарии оказалась другой. Разгром и утрата больших территорий, на болгарское население которых обрушились репрессии победителей, была воспринята как национальная катастрофа. И с ней отнюдь не смирились, напротив, болгарским национальным интересом стало стремление вернуть утраченные земли. Это привело Софию к разрыву с Россией и повороту к Германии.

В Болгарии распространилось мнение, что Россия, допустившая румынское вмешательство в войну, причастна к разгрому и территориальным потерям Болгарии. Пропаганда в таком духе была удобна болгарской верхушке во главе с царём Фердинандом, отвлекая внимание от вины самого Фердинанда в произошедшем. Разрыву с Россией способствовало и то, что Петербург не проявлял никакого интереса к возвращению Болгарии хотя бы части утраченных территорий. Такой интерес резко ухудшил бы российские отношения с победившими странами. А вот у Германии и Австро-Венгрии такой интерес возник.

Болгария, Румыния и Россия в ПМВ

В 1914 г. началась Первая мировая война — и обнаружилось, что на Болгарию как на союзника России рассчитывать нельзя. Но как союзник она была очень нужна. Вступление Турции в войну резко обострило для России проблему Черноморских проливов. Проливы оказались перекрыты — но это был единственный удобный путь между Россией и её западными союзниками. Перекрытие проливов крайне затруднило поставки от союзников остро необходимых российской армии военных материалов. Это обрекало Россию на более тяжелые условия борьбы.

Российское руководство осознало, насколько важен фактор Болгарии. Географически она близка к проливам, её армия была достаточно сильной. Её присоединение к нашей стороне оказало бы существенную поддержку России. Однако за присоединение Болгария требовала действенной помощи в её национальном интересе — возвращении территорий, захваченных в 1913 г. соседними странами. Но эти страны не хотели возвращать ни клочка, и Россия на эту ситуацию повлиять не могла. Германия же сразу гарантировала болгарам самое ценное для них — Македонию. Также немцы гарантировали возвращение и территории, захваченной румынами в случае их вступления в войну на стороне Антанты.

То есть Германия подрядилась оказать действенную помощь в решении болгарского национального интереса. Это и определило выбор стороны болгарским руководством. В Софии посчитали, что интересам Болгарии в 1915 г. отвечает союз с Германией. Так Германия приобрела в ней союзника, Россия же потеряла.

Осенью 1915 г. Болгария вступила в ПМВ на германской стороне. Сазонов оценил это как


За этот злосчастный поворот истории Сазонов возлагает вину исключительно на Болгарию, употребляя к ней слова «предательство» и «измена».


Но Сазонов сам способствовал тому, что сложилась ситуация, подталкивавшая болгарское руководство к Германии. Его позиция в румыно-болгарском конфликте способствовала огромным территориальным потерям Болгарии. Поэтому для него вести речь о болгарском предательстве, тем более пафосно сводить всё к нему — мягко говоря, уязвимая позиция.

В российской историографии распространена оценка событий в сазоновском духе. Но такое понимание события грубо их упрощает. И оно контрпродуктивно, поскольку просто повторяет ошибки российской дипломатии. Это понимание сводится к формуле: если Болгария не послушала Россию — значит, она послушала Вену и Берлин. Но такое представление о мотивах Болгарии отказывает ей в субъектности, праве на свои интересы. У болгар, возможно, были проблемы с субъектностью, но в своих решениях они руководствовались, прежде всего, своими интересами и национальными чувствами.

Петербург вряд ли для себя считал приемлемым поступиться даже клочком своей территории. Но для болгар считал вполне возможным и даже необходимым смириться с таким. Возможно, для Петербурга было всё равно, кто владел Македонией, сербы или болгары. И те и другие — православные славяне. Но для болгар их права на неё были вполне обоснованы, и они не смирялись с их попранием.

Действия Болгарии в 1915 г. определялись не стремлением угодить Берлину и Вене, а также с особым цинизмом досадить России. Болгария выступила за свои интересы, против соседей-захватчиков. Хотя по итогу болгарское решение оказалось ошибочным. Болгарскому руководству, как и с началом 2-й Балканской войны, опять не хватило терпения и умения анализировать ситуацию.

Среди негативных последствий 2-й Балканской войны следует упомянуть резко обострившийся румыно-болгарский антагонизм. После того как Румыния захватила край Болгарии, эти страны разделило острое противоречие: Болгария стремилась вернуть отторгнутое у неё, Румыния же стремилась захваченное удержать. Уже невозможно было рассчитывать, что обе эти страны, ставшие друг другу злейшими врагами, станут союзниками России.

Болгарский фактор стал сдерживать вступление Румынии в войну на стороне России и Антанты. На такое вступление имелись шансы уже в начале 1915 г. Но румыны тогда не выступили — среди прочего причиной было и то, что они опасались болгар после 1913 г. Тогда румыны ударили болгарам в спину, и после этого румыны боялись, что болгары поступят с ними так же.

Румыны за своё вступление в войну требовали, чтобы русские войска обеспечили их границу с болгарами. Именно ту границу, что возникла в 1913 г. в результате румынского захвата болгарской территории. То есть при попытке болгар вернуть свои земли, захваченные румынами, русские войска должны были воевать за румын. И в итоге России пришлось воевать с болгарской армией — ради того, чтобы румыны сохранили свои захваты.

К такому итогу привела комбинация Сазонова и его патрона Николая II. Сначала попустили румынам выступить против болгар. А затем губили своих солдат за захваченные румынами болгарские земли.



Были ли какие-нибудь положительные последствия проведённой в 1913 г. российской дипломатией болгарского гамбита? Можно ли за него считать некоторое сближение с Румынией в преддверии ПМВ? Сближение с ней предпринималось, чтобы добиться, как минимум, неучастия Румынии в войне. Её нейтралитет позволил бы России снять с себя заботу о прикрытии румынской границы. Это высвободило бы несколько корпусов для действий против основных противников — Австро-Венгрии и Германии.

Начало войны вызвало в Румынии массовые и бурные проявления именно антиавстрийских настроений. Румыния не выступила на стороне австро-германского блока, несмотря на союзный договор с ним. Вопреки австро-германским расчётам на войну, румыны не сковали часть российских сил.

Но такое решение румынское руководство приняло, исходя только из собственного интереса. Если бы они посчитали своим интересом выступить против России, они бы сделали это, несмотря на все заслуги Сазонова. Поэтому не стоит переоценивать значимость сближения с Румынией. Эта страна не сделала ничего, в чём румыны усмотрели бы нарушение своего интереса. Даже если это прямо нарушало интересы России. Так, Румыния осталась весьма полезной для австро-германского блока, поставляя ему стратегически важные материалы.

К осени 1916 г. румыны всё же стали союзником России. Они не выступили, когда это реально было нужно в тяжёлый для России 1915 г., продолжая свою политику шантажа и манипуляций. Они выступили в такое время и обставили своё вступление такими условиями, что даже Сазонов посчитал их выступление не имеющим никакой ценности. И они так выступили, что это лишь осложнило и утяжелило ход войны для России.

Выводы

Рассматриваемые события показали трудность проведения отвечающей интересам страны политики в сложной международной обстановке. Надо не только держаться своих интересов, но ещё и верно их понимать. Для этого необходимо верно понимать ситуацию во всей её сложности, а не упрощать её, подгоняя под какие-то предвзятые представления. Неверное понимание влечёт ошибки в дипломатии, могущие принести стране тяжёлые последствия. Тем более, если ошибки совершены в предвоенное время.

Такой ошибкой стали действия российской дипломатии во время болгаро-румынского кризиса. Поддержка, даже частичная, румынских претензий с самого начала подрывала русско-болгарские отношения. Допущение Румынии во 2-ю Балканскую войну привело к катастрофе для Болгарии. Петербург мог считать правой свою позицию (если Болгария станет инициатором войны, то Россия не будет сдерживать Румынию от вмешательства). Но такая позиция привела в ПМВ к негативным последствиям для России, а следовательно — была ошибочной. Среди последствий был полный разрыв между Болгарией и Россией, болгарский поворот к австро-германскому блоку и вступление в ПМВ на его стороне.

Из этого следует, что верным для России решением в 1912–1913 гг. был прямой отказ румынам в их претензиях на болгарскую территорию. Следовало развести трансильванский и болгарский вопросы, а не поддерживать румынский интерес в них обоих. Следовало предотвратить румынское вмешательство в конфликт между Болгарией и Сербией. Возможно даже, что твёрдое отрицание румынских претензий могло предотвратить 2-ю Балканскую войну с её неблагоприятными последствиями.

Сазонов и Николай II пошли в 1913 по пути, как им казалось, наименьшего сопротивления. Однако избранный путь привёл к противоположному результату — трудности для страны возросли. Их политика сближения с Румынией через болгарскую жертву принесла пользу только румынам, которые просто использовали Россию в своих целях.

Да, следует помнить, что в пользу румын сыграли сложные отношения России с великими державами. На рубеже 1912–1913 гг. румынские претензии вплелись в общую ситуацию, грозящую обострением между Россией и австро-германским блоком. А летом 1916 г. Россия согласилась на вступление Румынии в войну на её условиях (включавших и прямое военное столкновение России с Болгарией), поскольку это согласие навязали Петербургу Франция и Британия. Всё это ещё раз доказывают необходимость твёрдого следования своим интересам, а не лавирования между чужими.

Болгарское руководство тоже пыталось использовать Россию в своих интересах. Развязывая 2-ю Балканскую войну, в Софии считали, что Россия должна оградить Болгарию от возможных осложнений (в том числе и от румынского вмешательства). Петербург же не хотел оказаться втянутым Софией в осложнения её авантюры. Но в Петербурге перестарались, отделяя и ограждая российские интересы от болгарских. Развитие ситуации привело к тому, что поддержку болгарского интереса взяла на себя Германия.

ПМВ показала жизненную важность черноморских проливов для России (как и её неспособность самостоятельно взять проливы под свой контроль). Это означало, что интересы Российской империи требовали сохранения и развития дружественных отношений с Болгарией. Такая политика требовала поддержки болгарских интересов. В них Софию могло заносить, вплоть до планов своей империи — гегемона Балкан. Но основой её интереса была национальная задача объединения земель с болгарским населением.

В вызванных этой задачей болгарских спорах с соседями Петербург не поддержал болгарский интерес из страха оттолкнуть сербов, румын и греков. Но такая поддержка, без лавирования и двойственных позиций, соответствовала бы соображениям и справедливости, и реальной политики. Сербы и румыны в силу их фундаментального антиавстрийского интереса далеко бы от России не ушли. А вот болгары могли сманеврировать, что требовало исключения отталкивавших их от России действий.

К сожалению, в сложных условиях Балканского узла не хватило умения понимать ситуацию и предвидеть последствия принимаемых решений. Особенно здесь отличилось болгарское руководство, начавшее 2-ю Балканскую войну. Но и российское руководство тоже не показало должной способности анализировать обстановку и принимать дальновидные решения.

P.S. Данная публикация основана на статье в Журнале исторических исследований (№ 2, 2025, «Болгарский гамбит» — комбинация российской дипломатии в 1912–1913 гг., её причины и последствия) за моим же авторством.