Четыре модели германской марионетки, 1943–1944

11 декабря 1944 года Ференц Салаши, лидер Партии скрещённых стрел и формальный глава венгерского правительства, бежал из Будапешта. С собой он увёз венгерскую корону. К этому моменту его власть распространялась на узкую полосу земли вокруг столицы, советские войска уже стояли у Пешта, а немецкая армия, посадившая его на трон шестью неделями ранее, готовилась к отступлению. Образ марионетки, увозящей с собой главный материальный символ суверенитета страны, которую она не контролирует, – почти карикатурный. И почти точный.

Между сентябрём 1943-го и октябрём 1944-го Германия выстроила на территориях своих бывших союзников четыре режима: Итальянскую социальную республику Бенито Муссолини, кабинет Дёме Стояи в Венгрии, правительство Скрещённых стрел Салаши и сохранённое президентство Йозефа Тисо в Словакии. Их часто описывают одним словом – марионеточные. Это слово больше закрывает картину, чем раскрывает её. Четыре режима устроены по-разному, отвечают на разные политические задачи и оставляют после себя разные следы. Их сравнение – ключ к пониманию того, как нацистский аппарат управлял союзными территориями в последний год войны.

Сало: государство, построенное с нуля

12 сентября 1943 года немецкие парашютисты люфтваффе и бойцы спецподразделения «Фриденталь» под общим руководством Отто Скорцени высадились на горе Гран-Сассо в Абруцци и освободили Бенито Муссолини из отеля, где его держали под стражей после смещения и ареста в июле. Дуче вывезли в Восточную Пруссию, в ставку Гитлера «Вольфсшанце», транзитом через Вену и Мюнхен. 14 сентября Муссолини встретился с Гитлером, и через девять дней, 23 сентября 1943 года, было провозглашено новое государство – Итальянская социальная республика. В историю она вошла под коротким именем Республика Сало – по городку на берегу Гарды, где разместилось правительство.


Республика Сало просуществовала около девятнадцати месяцев – до 25 апреля 1945 года. Формально она претендовала на суверенитет над всей Италией и её колониями. Реальная юрисдикция ограничивалась северной и центральной частью полуострова. Реальная власть принадлежала двоим: полномочному представителю Германии Рудольфу Рану и обергруппенфюреру СС Карлу Вольфу, командовавшему оккупационными войсками. Без них республика не существовала ни одного дня.

Сало была режимом-конструктом в чистом виде. Ничто в её структуре не предшествовало немецкому решению о её создании. Государство, его флаг, его правительство, его армия, его пресса, его карательный аппарат – всё это собиралось заново после освобождения Муссолини, и собиралось людьми, понимавшими, что без немецких дивизий конструкция рассыплется за неделю. Дуче формально был главой государства и премьер-министром, министром национальной обороны – Родольфо Грациани, секретарём возрождённой Республиканской фашистской партии – Алессандро Паволини. Внешне всё это выглядело правительством. По существу – административной оболочкой над зоной немецкой оккупации.

Особенность модели Сало в том, что её первое лицо было одновременно фасадом и узником. Муссолини жил под немецкой охраной, его перемещения контролировались, его решения в любой момент могли быть отменены или подменены. Республика существовала ровно в тех границах, которые удерживала немецкая армия, и теряла территорию синхронно с ней. К весне 1945 года её фактическая юрисдикция сжалась до нескольких провинций. 25 апреля Республика прекратила существование. Через два дня партизаны схватили Муссолини при попытке бежать в Швейцарию и расстреляли.

Стояи: предохранитель, который не должен сработать

Венгерская модель отличалась от итальянской принципиально. После немецкой оккупации 19 марта 1944 года Хорти не сместили. Регент остался во дворце на Будайском холме. Поменяли только премьер-министра.

22 марта 1944 года новым главой правительства стал Дёме Стояи. Это назначение было результатом прямого давления Берлина и одновременно жеста, рассчитанного на сохранение видимости венгерской преемственности. Стояи подходил для обеих задач. Кадровый дипломат, с 1935 по 1944 год – посол Венгрии в Берлине, он был полностью прогерманской фигурой задолго до оккупации. Его лояльность не нужно было создавать: она уже была частью его профессиональной биографии.


Это даёт ключ к модели Стояи. Хорти на посту регента служил предохранителем легитимности – фигурой, чьё присутствие позволяло венгерскому государству считать себя продолжающимся, а венгерскому обществу – считать происходящее не оккупацией, а кризисом. Стояи в кресле премьера был гарантом того, что предохранитель не сработает: при любом колебании Хорти его правительство уже было готово исполнять немецкие решения помимо регента.

Кабинет Стояи действовал с 22 марта по 29 августа 1944 года – пять с небольшим месяцев. Эта модель – не отдельная марионетка в строгом смысле, а переходное правительство, действовавшее между Каллаи, отстранённым в день оккупации, и будущими Скрещёнными стрелами, которые придут после октябрьского путча.

И именно эти пять месяцев стали временем самой быстрой и массовой части Холокоста за всю войну. С 15 мая по 9 июля 1944 года из Венгрии депортировали около 440 000 евреев – большинство в Аушвиц-Биркенау. Координировал депортацию Адольф Эйхман. Полномочным представителем рейха был Эдмунд Веезенмайер, бригадефюрер СС, прибывший в Будапешт одновременно с немецкими войсками. Его телеграммы в Министерство иностранных дел Германии – это бюрократическая хроника убийства. 13 июня 1944 года: «Евреи из Карпат и трансильванского региона погружены в поезда, общее число – 289 357 человек в 92 поездах по 45 вагонов». 15 июня: около 340 000 евреев доставлено в рейх; ожидаемое итоговое число – 900 000.


Стояи ушёл в отставку 29 августа 1944 года – Хорти, осторожно нащупывая выход из войны, сменил его на Гезу Лакатоша. До октябрьского путча оставалось шесть недель. После войны американцы выдали Стояи Венгрии, народный суд приговорил его к смерти. Его расстреляли 22 августа 1946 года в Будапеште.

Салаши: марионетка, которой почти нечем управлять

Третий режим был поставлен Германией на другом полюсе политического спектра – в логике не управляемого консерватизма, а идеологической ярости. И поставлен в момент, когда власти, которой можно было бы управлять, уже почти не существовало.


15 октября 1944 года в 14:00 Хорти выступил по радио и объявил, что Венгрия подписала перемирие с Советским Союзом. Немцы готовились к этому шагу заранее. С нацистской помощью бойцы Скрещённых стрел захватили радиостанцию; их представитель написал контрпрокламацию и передал её в эфир от имени начальника венгерского генерального штаба генерала Вёрёша. Командиры двух венгерских армейских частей в Будапеште были арестованы или исчезли; их солдат построили вместе с партийными отрядами. Колонна Отто Скорцени с тяжёлыми танками «Тигр II» подошла к Венским воротам Будайской крепости. Один полк, не получивший приказа Хорти, держался против немцев около получаса. Регент признал, что сопротивляться нечем, и отдал приказ сложить оружие.

В тот же вечер Хорти был задержан Эдмундом Веезенмайером. Под угрозой жизни сына – Миклоша-младшего, увезённого в немецкий концлагерь, где он останется до 8 мая 1945 года, – Хорти подписал документ, отрекавшийся от перемирия и назначавший Салаши премьер-министром. Позднее Хорти скажет:


Партия скрещённых стрел (нилашисты) была идеологически близка к НСДАП: нацистская организация с собственной символикой, собственными отрядами и собственным антисемитским радикализмом. Она не выросла из венгерской политической системы – она пришла к власти на немецких танках и в момент, когда сама эта система уже сыпалась. Это и есть особенность модели Салаши: режим был поставлен с максимумом идеологической энергии и с минимумом реального государства под ней. Реальная зона его контроля никогда не выходила далеко за пределы Будапешта и нескольких западных областей; территория сжималась с каждой неделей; армия, полиция, бюрократия частью разбегались, частью переходили к советской стороне или ждали её прихода. Управлять было почти нечем – но и этой полупустой оболочки хватило, чтобы за неполных три месяца стать одной из самых кровавых администраций последнего года войны.

Масштаб насилия в эти три месяца лучше всего виден в цифрах:

• 10 000–15 000 человек – убиты боевиками нилашистов непосредственно в Будапеште: расстрелами на берегу Дуная, погромами в гетто, ликвидацией укрывавшихся;
  
• около 38 000 человек – погибли в ходе организованных режимом «маршей смерти» из Будапешта в Австрию в ноябре–декабре 1944 года и в последующих депортациях;
  
• около 80 000 человек – депортированы в концентрационные лагеря на австрийской территории.
  

С учётом весенне-летних депортаций 1944 года, проведённых ещё при Стояи, общее число погибших венгерских евреев в Холокосте оценивается, по разным источникам, в 440 000–565 000 человек. По темпу уничтожения это самая интенсивная часть всей войны.


11 декабря 1944 года Салаши бежал из Будапешта вместе с венгерской короной. В конце января 1945-го советские войска заняли Пешт; правительство Скрещённых стрел фактически распалось, хотя его остатки продолжали воевать вместе с немецкими частями до апреля. После войны Салаши и трёх его главных соратников судили в Венгрии и в марте 1946 года повесили.

Тисо: режим, который не меняли

Четвёртая модель не похожа ни на одну из трёх первых.

Йозеф Тисо был католическим священником и президентом Словацкого государства с 26 октября 1939 года – то есть с момента создания этого государства. Само Словацкое государство возникло в марте 1939 года как клерикально-националистическая авторитарная диктатура, отделившаяся от Чехословакии под прямым давлением Берлина и существовавшая с самого начала под немецким патронатом. Это был не союзник в строгом смысле, а сателлит, у которого, однако, имелись все внешние признаки самостоятельности: своя армия, свой парламент, своя церковь как опора режима, своя – пусть и подчинённая Берлину – внешняя политика.


Когда Италия объявила перемирие в сентябре 1943-го, Словакия осталась лояльной Берлину; словацкая армия участвовала в антипартизанских операциях на собственной территории. К лету 1944-го это был всё тот же полузависимый сателлит, только степень полузависимости стремительно сокращалась.

Немцы не меняли в Словакии главу государства. Они не сажали туда нового премьера. Они не ставили туда идеологического союзника по типу Скрещённых стрел. Они просто ввели войска и взяли управление страной в собственные руки, оставив президента на месте.

27 августа 1944 года немецкий посланник Ханс Людин посетил Тисо в Братиславе и сообщил, что немецкие войска будут развёрнуты по всей Словакии. Через двое суток, вечером 29 августа, министр обороны Фердинанд Чатлош выступил по радио по приказу Тисо: правительство пригласило вермахт для борьбы с партизанами, словацкая армия не должна оказывать сопротивление. Через 45 минут военное руководство в Банской Бистрице разослало по телефонной сети противоположный приказ – сопротивляться немцам. Эти 45 минут расщепили словацкое государство надвое. Началось Словацкое национальное восстание.

К 1 сентября 1944 года реальная власть на территории Словакии перешла к немецкому военному командованию. На востоке операцией руководила группа армий «Северная Украина» (с конца сентября – группа армий «А»); подавление восстания на остальной территории возглавил «немецкий генерал в Словакии». Эту должность с 31 августа по 19 сентября 1944 года занимал обергруппенфюрер СС Готтлоб Бергер, после чего его сменил обергруппенфюрер СС Герман Хёфле, проводивший основную часть карательной операции. Тисо формально оставался президентом. Государство номинально продолжало существовать. Но решения принимались не в Братиславском замке, а в немецких штабах.

Это марионеточность через делегирование, а не через постановку. В Сало, при Стояи и при Салаши Германия создавала или подменяла структуру власти. В Словакии – оставила оболочку нетронутой и просто переподчинила её содержимое. Внешне ничего не изменилось; внутри всё было решено в Берлине.

Подавление восстания заняло два месяца. Партизан, цыган, евреев и тех, кто их укрывал, арестовывали, казнили или депортировали. Бергер и Хёфле действовали в логике «борьбы с бандитизмом» – формально это позволяло обходить даже те ограничения, которые ещё действовали в отношении регулярных боёв. Красная армия освободила Словакию в апреле 1945 года. Тисо бежал на запад, был задержан, выдан Чехословакии и осуждён за государственную измену и военные преступления. 18 апреля 1947 года его повесили в Братиславе.

Четыре модели на одной рамке

Если поставить эти четыре режима рядом, их различия становятся отчётливыми.

По оси «постановка против перехвата» крайние точки – Сало и Тисо. Сало была построена с нуля силами немецкой администрации; режим Тисо, напротив, существовал за пять лет до того, как немцы посадили над ним собственного генерала. Между ними – Скрещённые стрелы (постановка с нуля, но с использованием существовавшей радикальной партии) и Стояи (частичная замена внутри сохранённой государственной рамки).

По оси «легитимность против голой силы» – то же распределение, но с другой логикой. Тисо обладал максимумом формальной законности: он был избранным президентом, его правительство было сформировано по конституционной процедуре, его приказы шли по нормальным каналам. Сало – минимумом: государство, провозглашённое освобождённым из тюрьмы политиком на немецкой территории, не имело внятной правовой преемственности. Стояи и Салаши располагались между крайностями, причём Салаши – ближе к Сало по легитимности и ближе к Стояи по форме (премьер-министр, а не глава государства).

По оси темпа террора рисунок другой. Самые высокие пики приходятся на режимы со «свежей» немецкой постановкой и в первые недели и месяцы после неё. При Стояи депортация 440 000 человек заняла 55 дней; режим Скрещённых стрел успел убить десятки тысяч за неполных три месяца; в Италии после провозглашения Сало последовало быстрое участие нового режима в облаве на римское гетто 16 октября 1943 года и в дальнейших депортациях. В Словакии, где режим не меняли, террор тоже был интенсивным, но шёл другим типом – как «антипартизанская операция» с уничтожением гражданских в зонах боёв.

Общий знаменатель – отсутствие у всех четырёх режимов независимой армии, способной защитить их от любого решения Берлина. Сало держалась немецкими дивизиями. Стояи действовал под прямым контролем Веезенмайера. Скрещённые стрелы пришли на немецких танках и удерживались немецкими войсками. Тисо после восстания управлял территорией, которой реально командовали Бергер и Хёфле. Без немецкого военного присутствия любой из четырёх режимов рассыпался бы немедленно – что и произошло в каждом случае, как только это присутствие исчезло.

Второй общий знаменатель – масштаб гражданских потерь. Каждый из четырёх режимов сократил свой народ на десятки или сотни тысяч жизней. В Венгрии – около полумиллиона убитых евреев. В Италии – десятки тысяч убитых евреев и партизан. В Словакии – тысячи убитых в ходе подавления восстания и сопровождавших его репрессий.

Четыре приговора

Финал у всех четырёх режимов оказался почти симметричным.

Бенито Муссолини был расстрелян итальянскими партизанами 28 апреля 1945 года при попытке бежать в Швейцарию. Это единственный из четырёх случаев, когда приговор вынесли не суд, а война, – и единственный, когда он был приведён в исполнение прежде, чем закончилась сама война.

Дёме Стояи после капитуляции находился в американской зоне; в 1945 году его выдали Венгрии. Народный суд в Будапеште приговорил его к смерти. 22 августа 1946 года Стояи расстреляли.

Ференца Салаши и трёх его главных соратников венгерский суд приговорил к смертной казни через повешение. Приговор привели в исполнение в марте 1946 года.

Йозефа Тисо выдали Чехословакии. Национальный суд в Братиславе осудил его за государственную измену, коллаборацию и военные преступления. 18 апреля 1947 года Тисо повесили в Братиславе.

Четыре конструкции, созданные или перехваченные Германией для удержания союзных территорий в последние полтора года войны, закончились двумя расстрелами и двумя повешениями. За полтора года их существования через эти конструкции прошёл аппарат, уничтоживший без малого миллион мирных жителей. Историческая значимость этих режимов определяется не тем, что они были «фасадами», и не степенью их зависимости от Берлина. Она определяется тем, какой объём насилия эти фасады успели пропустить через себя, пока стояли.