Репетиторство как зеркало недостатков образовательной системы России

Что такое хорошо и что такое плохо

Доктор физико-математических наук и известный критик отечественной системы образования Алексей Савватеев привел, мягко говоря, удивительную статистику — российские родители тратят на репетиторов около 476 млрд рублей. Математик рассчитал, что если эти деньги поделить на всех педагогов в стране, то каждый получит ежемесячную добавку минимум в 40 тысяч. Не понятно, как это провернуть в реальности, но для учителей сумма значительная. Тема поднята уважаемым Алексеем Владимировичем очень злободневная, особенно в преддверии выпускных экзаменов, поэтому обойти её было попросту нельзя.

Для начала разберемся, имеются ли у репетиторства положительные стороны. Рыночные законы подсказывают, что ничего просто так в коммерческой сфере (если это в рамках закона) не появляется. Институт репетиторства в России сформировался в ответ на введение Единого Государственного экзамена. Особенно когда ужесточили наказание за списывание и прочие непотребства на ЕГЭ. Все поняли — раз некуда теперь заносить, чтобы ребенок получил хорошие баллы, значит, будем вкладывать в индивидуальное образование. Иначе хороших цифр ЕГЭ не получится, а с этим не получится и поступить в престижный ВУЗ. Оговоримся сразу — это далеко не везде и далеко не всегда, но встречалось.

Как оказалось, учителя в подавляющем большинстве не в состоянии в рамках школьной программы подготовить выпускников на должном уровне. Самое главное — осознать этот самый «должный уровень». Современная школа России не заточена на подготовку высокобалльников. Её основная задача — выпустить 9- или 11-классника с базовым набором компетенций. И далеко не всегда он должен при этом поступать в высшие учебные заведения. Сейчас очень большой размах взяла программа стимулирования перехода детей из 9 класса в учреждения среднего профессионального образования. Для этого даже сократили с четырех до двух ОГЭ (русский язык и математика) для желающих поступить в колледжи и техникумы. С учетом хронической нехватки рабочих рук дело очень правильное.

Траектория роста будущего врача, инженера и учителя, то есть студента ВУЗа, несколько иная. Сначала в 9 классе сдаются четыре предмета, в том числе два по выбору. Хочешь быть врачом — выбираешь биологию и химию. Если все получается хорошо, то 10-11 класс учишься в профильном медико-биологическом классе. Здесь и часов на естественные дисциплины больше, и учителя компетентнее. Так красиво получается только на бумаге. На самом деле старшеклассника ждет много сложностей.

Во-первых, не везде есть классы необходимого профиля. Не набрали группу желающих идти в инженеры и врачи — профиль не сложился. Во-вторых, педагоги далеко не всегда компетентны на должном уровне, чтобы успешно готовить к ЕГЭ. При этом доля специалистов старше 60 лет в 22 регионах превысила долю молодых учителей — тревожный демографический сигнал. Молодые выпускники педагогических вузов нередко предпочитают иные сферы занятости.


Каков масштаб дефицита школьных учителей в России? Сложно найти точную цифру, но не меньше 400–600 тысяч. Отсюда вывод — на рынке педагогического труда сложился диктат работника. Нехватка педагогов объясняется просто — труд не престижный и плохо оплачиваемый. А еще сильно бюрократизирован. В итоге в школьной жизни совпали два фактора. Первый – опытные педагоги уходят от бумажной волокиты, хамов родителей и низкой зарплаты в репетиторы. Второй фактор — нередко в школу приходят и остаются не самые квалифицированные кадры. Достаточно посмотреть на высшее педагогическое образование, которое в последние годы серьезно деградировало.

Но и это еще не все. К репетиторам теперь стало модно ходить с начальной школы. Не справляется второклассник с домашними заданиями, и родители отдают его знакомой Марье Ивановне. Со временем это становится системой. В этом сложно винить только учителей, на которых сгрузили слишком много всего. Дисциплинарные проблемы, переполненные классы, необходимость совмещать обучение с воспитательной и контролирующей функциями отнимают у учителей значительную часть времени и энергии. Репетитор, работающий с одним учеником или малой группой в 3-4 человека, по определению располагает совершенно иными условиями для индивидуализации подхода.

А еще имеются проблемы методического плана. Среди ключевых факторов эксперты выделяют несколько взаимосвязанных групп. Прежде всего, это качество и объём учебных программ. Федеральные государственные образовательные стандарты и связанные с ними рабочие программы многократно критиковались педагогическим сообществом за перегруженность и декларативность. Учебный материал нередко подаётся фрагментарно, без достаточной логической последовательности, а требования к усвоению формулируются расплывчато. В результате учителя оказываются перед выбором: либо формально «пройти программу», не обеспечив глубокого понимания, либо выбирать отдельные темы и жертвовать полнотой. Оба варианта оставляют значительную часть учеников без необходимых знаний, вынуждая семьи компенсировать пробелы за счёт репетиторов.

В итоге репетиторство в конкретной ситуации — безусловное благо для будущих абитуриентов, да и простых школяров, чьим родителям небезразлична судьба своих чад. Но ведь это делает качественное российское образование фактически платным. Вернемся к началу статьи и вспомним, сколько рублей образовательные услуги репетиторов вынули из карманов граждан — почти половину триллиона.

Риски и последствия

Расходы на репетиторство неуклонно растут и в абсолютных цифрах, и как доля семейного бюджета, что свидетельствует не о моде или капризе, а о системном запросе, который государственная школа не удовлетворяет. Российский рынок онлайн-образования, включающий подготовку к экзаменам, в 2024 году вырос на 19 % и достиг 144–145 млрд рублей, а по итогам 2025 года совокупная выручка крупнейших обучающих онлайн-платформ превысила 154 млрд рублей — эти данные лишь подтверждают тренд на коммерциализацию того, что исторически считалось сферой государственной ответственности. И это без учета репетиторов, которые никакими платформами не пользуются — в лучшем случае оформляют режим самозанятого.

Массовое репетиторство порождает целый комплекс системных последствий. Во-первых, оно закрепляет и углубляет образовательное неравенство. Семьи с высоким и средним доходом могут позволить себе качественную дополнительную подготовку, тогда как семьи с ограниченными финансовыми ресурсами оказываются в заведомо худшем положении. Формально равный доступ к образованию де-факто трансформируется в систему с ярко выраженной социальной стратификацией, где результат ЕГЭ и шансы на поступление в престижный вуз напрямую зависят от платёжеспособности родителей. Это противоречит как конституционным гарантиям, так и здравому смыслу: государство тратит значительные бюджетные средства на содержание школы, но конечный образовательный результат определяется рыночными механизмами.

Во-вторых, существует экономическая неэффективность текущей модели. Родители платят за репетиторов сумму, эквивалентную существенной надбавке каждому учителю, но эти деньги не поступают в систему государственного образования, не способствуют улучшению материальной базы школ, не финансируют переподготовку педагогов и не модернизируют учебные программы. Рынок репетиторства функционирует параллельно государственной системе, дублируя её функции, но в условиях частного спроса, а не общественного блага. Парадоксально, но именно существование этого «теневого» сектора позволяет государственной системе сохранять статус-кво: пока родители «докупают» образование из собственного кармана, давление на власть с требованием образовательных реформ остаётся ниже критического порога.


В-третьих, репетиторство создаёт порочный круг в кадровой политике. Наиболее талантливые и амбициозные педагоги, видя, что частные занятия оплачиваются в разы выше школьной ставки, уходят из системы или совмещают основную работу с репетиторством, перераспределяя свои лучшие ресурсы в пользу тех, кто может платить. Школа при этом теряет кадровый потенциал, а качество массового образования продолжает деградировать, подпитывая спрос на репетиторов.

Международный опыт показывает, что проблема решаема при наличии политической воли и системного подхода. В Финляндии, в которой ранее наши чиновники нашли лучшую систему образования, репетиторство практически отсутствует как массовое явление благодаря высокой квалификации педагогов, продуманным программам и уважительному отношению к профессии. В Южной Корее, где репетиторство исторически было массовым, государство провело серию реформ, направленных на снижение академической нагрузки и повышение роли школы в подготовке к экзаменам.

В Китае, например, государство в последние годы предпринимает жёсткие меры по ограничению коммерческой репетиторской индустрии, одновременно инвестируя в повышение качества школьного образования и статуса профессии учителя. Отсюда немного подробнее. Мотивация к ограничению репетиторства в КНР родилась не просто так. Во-первых, родители тратили огромные деньги на репетиторов — рынок оценивался в 100 млрд долларов. Это делало воспитание ребёнка очень дорогим, особенно в больших городах. Китайское правительство хотело, чтобы семьи могли себе позволить больше детей. Полезная информация для всех, кто на правительственном уровне радеет за рождаемость в России.

Во-вторых, китайская система образования крайне конкурентная (особенно из-за гаокао — экзамена для поступления в вуз). Дети часто учатся с утра до ночи: школа плюс огромное количество домашних заданий плюс репетиторы. Это приводило к сильному стрессу, проблемам со здоровьем и даже суицидам. Политика ограничения репетиторства направлена на то, чтобы у детей было больше времени на отдых, сон и физическое развитие.

Что же делать чиновникам от образования с репетиторами? Запретить их на законодательном уровне вряд ли получится, да это и не эффективно — продолжат работать, как и раньше, в серой финансовой зоне. Конкретные меры, обсуждаемые экспертным сообществом, включают несколько направлений.

Первое — существенное повышение заработной платы учителей до уровня, конкурентного не только по сравнению с репетиторством, но и с другими квалифицированными профессиями. Второе — реформа среднего специального и высшего педагогического образования с акцентом на практику, методическую подготовку и непрерывное профессиональное развитие. Третье — защитить, наконец, учителя от родительской общественности, которая, похоже, в школе нашла подобие громоотвода. Это просто пугает учителей, резко снижая статус профессии.

Дело, как всегда, остается за малым — найти политическую волю для воплощения светлого школьного будущего в реальность.