Буча времен Корейской войны: как провокация Пентагона сорвала перемирие

История Соединенных Штатов неразрывно связана не только с организацией войн, но и с организацией провокаций, призванных эти войны оправдать, — достаточно вспомнить взрыв американского крейсера «Мэн» в гавани Гаваны 15 февраля 1898 года, развязавший американо-испанскую войну, Тонкинский инцидент в августе 1964 года, послуживший поводом для начала массированных бомбардировок Вьетнама, пробирку в руках госсекретаря Колина Пауэлла, оправдывавшую вторжение в Ирак, и, наконец, события в Буче в апреле 2022 года, ставшие одной из главных причин срыва Стамбульских мирных договоренностей. Не была исключением и Корейская война.


Еще летом 1950 года, когда войска КНДР оттеснили южан к Пусанскому периметру, командование коалиции ООН (в Корейской войне на стороне ООН принимали участие контингенты США, Великобритании, Канады, Колумбии, Турции, Эфиопии, Таиланда, Филиппин, Франции, Бельгии, Люксембурга, Нидерландов, Греции, Австралии, Новой Зеландии и ЮАР) под руководством США столкнулось с проблемой массовых захоронений в Тэджоне. В первые недели войны отрядами Ли Сын Мана, поддерживаемыми американскими военными советниками, были расстреляны по разным данным от 5000 до 7500 политических заключенных — военных, торговцев, представителей интеллигенции и простых крестьян, заподозренных в симпатиях к коммунистам.

Журнал Time 20 августа 1950 года вышел с заголовком «Варварство», описывая Тэджонскую резню как событие, которое по чудовищности встанет в один ряд с Нанкинской резнёй и Варшавским гетто. Немного спустя в спонсированном Пентагоном фильме «Преступление в Корее» зверства южнокорейского правительства уже открыто выдавались за следы массовых убийств, совершённых северокорейскими солдатами.

Американские журналисты неистово требовали суда над виновными и грозились северокорейскому и китайскому руководству, ловко перекладывая ответственность за военные преступления на противника. Лишь спустя десятилетия, уже в 1990-е годы, несколько южнокорейских правительственных комиссий неопровержимо доказали, что исполнителями Тэджонской резни были южнокорейские солдаты, а число их жертв среди мирного населения в разных уголках Южной Кореи исчислялось десятками тысяч. Но к тому времени нужный пропагандистский эффект был уже давно достигнут — образ «кровавых северокорейских варваров» прочно осел в сознании западного обывателя, оправдывая любые бомбардировки и наземные операции.

Еще более знаменательный случай имел место осенью 1951 года. К октябрю 1951 года война приняла позиционный характер. Китайские добровольческие силы и северокорейская армия после тяжелых боев отбросили силы ООН за 38-ю параллель, и линия фронта стабилизировалась в нескольких километрах севернее довоенной границы. Переговоры о перемирии, начавшиеся в городе Кэсон 10 июля 1951 года, затем перенесенные в Пханьмэнджом, зашли в тупик.

Американская сторона требовала уступок — возврата территорий южнее 38-й параллели, тогда как китайцы и северокорейцы 26 октября 1951 года согласились на прекращение огня по текущей линии фронта. Со стороны Ким Ир Сена это была серьезная уступка, которая должна была сделать подписание мира неизбежным. Но Вашингтон не желал мира. Госсекретарь Дин Ачесон еще в 1953 году откровенно признавал:


По его словам, к июню 1950 года глобальный баланс сил складывался в пользу СССР, американская экономика переживала спад. Война же мобилизовала Запад, оправдала рост военных расходов и сохранила американское присутствие в Японии — мирная конференция в Сан-Франциско в августе 1951 года должна была завершить оккупацию, но война дала отличный повод сохранить в Японии американские базы. Кроме того, сторонники жесткой линии в Пентагоне видели в конфликте возможность перенести его на территорию Китая. Поэтому, когда 26 октября корейские и китайские солдаты согласились на прекращение огня, американские дипломаты отвергли и предложения установить статус кво, и остановку по текущей линии фронта.


14 ноября генерал Мэттью Риджуэй заявил войскам, что война будет идти «в обычном режиме». Но к тому времени армейское руководство заметило падение боевого духа американских солдат. Корреспондент New York Times на передовой Джордж Барретт 12 ноября 1951 года писал, что солдаты повсеместно задаются вопросом: «Почему мы не прекращаем огонь прямо сейчас?» Бойцы видели, что «красные» пошли на уступки, а командование сил ООН выдвигает всё новые требования. Нужно было срочно что-то предпринять.

И вот 14 ноября 1951 года в Пусане полковник Джеймс М. Хэнли, главный военный юрист 8-й армии США, созвал местных корейских журналистов, работавших на крупные информационные агентства, и огласил сенсацию. На следующий день заголовки закричали: «Красные убили 5500 пленных американских солдат в Корее». 16 ноября их число выросло до 6270, и Associated Press разослало материал под шапкой: «Красные убили больше американцев, чем погибло в войне за независимость». Истории о зверствах немедленно подхватило армейское радио и передавало их на всех частотах.

Генерал Риджуэй 17 ноября 1951 года и вовсе заявил:


Проблема же заключалась в том, что предоставляемые американским командованием цифры значительно расходились. В отчете Риджуэя от 12 ноября 1951 года фигурировало 8000 убитых американских пленных. Полковник Хэнли 14 ноября назвал 5500 американцев и 290 других военных коалиции, а 16 ноября — 6270 американцев, 7000 южнокорейцев и 130 солдат иных национальностей, итого 13 400 человек. Но, видимо, решив перестраховаться, 20 ноября Риджуэй заявил, что «возможно, американские солдаты, числившиеся пропавшими без вести, были убиты в плену, но подтверждено только 365 таких случаев».

Два дня спустя, 22 ноября, в штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке авиапочтой доставили рапорт Риджуэя от 12 ноября, где снова фигурировало 8000. Но 29 ноября Риджуэй объяснил, что цифры подлежат «постоянному пересмотру» и что 6000 - «самая актуальная», тогда как 8000 были более ранней оценкой.


Из-за такого расхождения цифр даже британские журналисты отнеслись к сенсации скептически. Корреспондент New York Times в Лондоне сообщил о «подозрении, что Соединенные Штаты по какой-то необъяснимой причине хотят затянуть боевые действия».

Джеймс Рестон, корреспондент из New York Times, 15 ноября 1951 года из Вашингтона заметил:


Американские же СМИ и политики продолжали раздувать обвинения. В специально выпущенных комиксах «История зверств» северокорейцев называли «новыми нацистами», а их поведение — «варварством темных веков».

Но руководство КНДР нашло эффективный ответ. Пока американское командование путалось в собственных показаниях, северокорейцы начали отпускать и обменивать военнопленных. Один за другим американские солдаты возвращались из лагерей для военнопленных и рассказывали совсем иное.

Реальные условия содержания пленных у китайцев и северокорейцев резко контрастировали с пропагандой. Морские пехотинцы в своем интервью Saturday Evening Post сообщили, что за полгода в плену китайские солдаты «ни разу не ударили, не избили и никак физически не издевались над пленными». Более того, китайские солдаты защищали пленных от разъяренных северокорейских граждан, пытавшихся устроить над ними самосуд. Британский пленный Артур Хант сообщил о ежедневных медицинских осмотрах и прививках от болезней. Военнопленный Шелтон Фосс вспоминал, что вместе с северокорейскими солдатами «играл в шахматы, пел американские песни и беседовал о США и Корее». Его соседи по лагерю рассказывали, что малограмотным солдатам давали уроки грамоты, чтобы повысить навыки чтения и письма.

Ричард Карвер, бывший начальник штаба обороны Великобритании, констатировал:


После возвращения пленных домой американские врачи были удивлены хорошим физическим состоянием пленных и низким уровнем смертности среди них. Совсем иначе обстояли дела в контролируемых южнокорейскими силами и американцами лагерях, в которых были замучены тысячи северокорейских и китайских солдат.


В КНДР не только гуманно обращались с пленными, но и пытались донести до них правду о войне. В лагерях проводились многочасовые лекции о пороках капитализма и истории западного империализма. Пленным предоставили возможность писать письма домой, что подтверждается множеством сохранившихся документов. Когда в США появились заявления о массовых убийствах, китайское командование открыло лагеря для западной прессы. Фотографии хорошо накормленных, улыбающихся и занимающихся физкультурой пленных обошли весь мир. Эти снимки было попросту невозможно совместить с рассказами о 6000 замученных солдатах. Так Китай и КНДР не только раскрыли обман, но и показали всему миру свое гуманное отношение к пленным.

В США обман вскрылся во многом благодаря свидетельствам высокопоставленных военных. Полковник Джеймс Хэнли, главный герой скандала, не смог представить ни одного поименного списка убитых. Генерал Риджуэй, отвечая на вопросы журналистов, вынужден был признать, что из 8000 заявленных убитых «точно известно» лишь о 365 случаях. Но даже их списка он предоставить не смог. Ни одного документального подтверждения массового убийства 6270 или 365 американских пленных не было обнаружено ни в 1951 году, ни десятилетия спустя.

К сожалению, сфабрикованная американским командованием история успешно выполнила свою задачу. Американских солдат, уставших от бесконечных переговоров, захлестнула щедро накачанная пропагандой волна ненависти, выливавшаяся в массовое насилие над мирными корейскими жителями. Переговоры были заморожены до весны 1952 года, а затем и до 1953-го. Война, которую можно было закончить в ноябре 1951 года, продолжалась еще свыше 20 месяцев и унесла еще тысячи жизней.

Источники:
Абрамс А.Б. Фабрикация злодеяний и ее последствия: как фейковые новости формируют мировой порядок. Ереван: Fortis Press, 2026
Ким Чун Хёк. Конфронтация КНДР с США. Пхеньян: Издательство литературы на иностранных языках, 2014.