Корейская война: Имиджинган, твои воды замутились...

«Пятое сражение», как характеризует его Пэн Дэхуай, или Имиджинганское сражение в западной историографии, началось с удара по южнокорейцам: видимо, китайский маршал понимал — удар по союзникам американцев может быть значительно результативнее благодаря недопониманию между штабами и командирами союзников. Когда-то советские войска также окружили под Сталинградом 6-ю армию Паулюса, прорвав участки фронта, удерживаемые румынскими и итальянскими войсками.


«Войска ООН» рассчитывали на господство в воздухе, но, как продемонстрировала Корейская война, у «доктрины Дуэ» (и её англосаксонских аналогов от Хью Тренчарда) есть только один недостаток: она не работает. Китайцы нарыли вдоль линии фронта сотни километров тоннелей и бункеров, в результате прервать снабжение корейских войск и китайских народных добровольцев у авиации «войск ООН» не вышло. Да и классическими атаками танков в сопровождении пехоты прорвать эти нарытые китайцами лабиринты не удавалось.


Китайский командующий в своих мемуарах хвастался, что за день его войска легко громили батальон американцев или дивизию южнокорейцев, а для уничтожения американского полка требовалось два дня. Но Председатель Мао направил маршалу письмо, в котором рекомендовал бить врага по частям, понемногу за раз, но методично. В результате ежемесячно подчинённые Пэна организовывали 4-5 локальных апокалипсисов американскому батальону.


Но главный удар из трёх, нанесённых северянами, пришёлся на британцев. Три недели до начала «Пятого сражения» «войска ООН» медленно продвигались к 38-й параллели, планируя занять командные высоты на рубеже «Канзас». Китайский контр-удар начался через несколько минут после полуночи 22 апреля. Оказавшийся в районе главного удара 7-й полк морской пехоты США быстро оказался в сложном положении: 6-я южнокорейская дивизия не выдержала китайского натиска и бежала, морпехам пришлось загибать фланг, чтобы не быть обойдёнными с тыла, а к 24 апреля они лишились большей части позиций.


Куда хуже пришлось британцам: бежавшую 6-ю дивизию прикрывала новозеландская артиллерия. Чтобы не оставлять пушкарей один на один с китайской пехотой, для прикрытия батарей направили 1-й батальон Миддлсексского полка. Всю ночь британцы отражали вражеские атаки, но на утро командование, разобравшись в обстановке, разрешило им отходить на рубеж, расположенный вниз по течению реки Капхён. На этом рубеже к ним присоединилась выделенная из резерва ради латания брешей 27-я бригада Содружества. С 23-го по 25-е апреля британцы держались против китайской 118-й дивизии, что дало возможность «войскам ООН» стабилизировать фронт в центре. Но в 25 милях к западу дела у островитян складывались куда печальнее.


Здесь позиции держала 29-я бригада бригадира Томаса Броуди: три батальона британской пехоты и батальон бельгийцев, удерживавшие позиции по реке Имиджинган, в 30 милях севернее Сеула. Река была — воробей вброд перейдёт, а с тяжёлой артиллерией у британцев всё обстояло печально: максимум «25-фунтовки» 45-го полка полевой артиллерии, 87,6-мм пушки-гаубицы 30-х годов разработки, вытянувшие на себе Вторую Мировую войну, но к Корейской уже слабоватые. К тому же бригада прикрывала участок фронта длиной 7,5 миль, так что о нормальной плотности войск можно было и не мечтать.


Броуди распределил свои батальоны в ключевых точках позиции: бельгийцев на правом фланге, к северу от реки, на южном берегу — батальон нортумберлендских стрелков, слева от них — глостерширцев, при этом каждую роту нортумберлендцев отделяло от соседей не менее двух миль. Поскольку «войска ООН» планировали и дальше наступать на север, окопались британцы халтурно: траншеи — неглубокие, подступы не минированы, колючая проволока не натянута. Конечно, были кое-как расчищены сектора обстрела, но оставшихся кустов вполне хватало для того, чтобы предоставить нападающим укрытие. Учитывая тот факт, что располагалась бригада аккурат на историческом пути всех завоевателей к Сеулу, иначе как легкомыслием назвать этот факт не получится.

Интересный факт: командир сапёрного эскадрона бригады, майор Тони Янгер, узнал о возможном наступлении северян на позиции его бригады в Токио из американского аналога нашей «Красной звезды» — армейской газеты «Звёзды и полосы». Его коллега из полевой артиллерии, майор Гай Уорд, нашёл атмосферу в бригаде «расслабленной, слишком расслабленной». А ведь рубеж был занят британцами ещё 5 апреля, и возможностей зарыться в землю по самую макушку было немерено!


В общем, утром 22 апреля разведка глостерширцев принесла командиру бригады принеприятнейшие известия: к нам едут китайцы, причём много. К вечеру все батальоны бригады были в огне, но командование, как и прежде, считало, что это — разведка боем. Такое впечатление, что они забыли — главный удар китайцы стараются наносить по ночам... Живее всего описал свои впечатления от последовавшей ночной атаки помощник командира разведывательного дозора лейтенант Патрик Кавана:


Ему повезло, раненый в дозоре, он был эвакуирован в госпиталь в Японии и в дальнейших мероприятиях участия не принимал.


После нападения на дозор в бригаде объявили боевую тревогу: англичане с бельгийцами тщательно всматривались в темноту, пытаясь хоть что-то разглядеть. Китайская атака началась не со звуков горна, свистков командиров и криков солдат, а с тихого шуршания — народные добровольцы подкрадывались к английским траншеям в полном молчании. Британские миномётчики выпустили осветительный снаряд, и начался чистый ад: китайцы пошли в атаку на позиции рот Х и Z Нортумберлендского полка и рот А и D Глостерширского. Огромные промежутки между ротными опорными пунктами позволяли китайской пехоте легко вклиниваться между ротами, и нортумберлендцев «повело» — к утру батальон оставил позиции, ключевые позиции для обороны всей бригады.


На левом фланге глостерширцам повезло: в дозоре оказался лейтенант Гай Темпл. Лейтенант в мирное время имел репутацию редкостного разгильдяя, но на войне оказался просто незаменим! Его выделенный в дозор взвод за ночь отразил четыре китайские атаки и только утром, израсходовав все боеприпасы, в полном порядке отошёл на позиции ближайшей стрелковой роты. Рота А держала позицию, получившую кодовое название «Замок». Командир роты, майор Пат Анджир, запросил у командования: оставаться в «Замке» или нет? Если оставаться, нужны боеприпасы и подкрепление. Ответ был: держать позиции, а о подкреплении забыть. К утру в живых в роте оставался только один офицер, а на позиции продолжали волна за волной накатываться китайцы, поливая неглубокие траншеи англичан огнём из пистолет-пулемётов и гранатами. Вскоре погиб и майор Анджир, у глостерширцев не осталось офицеров, кроме полкового священника, падре Сэма Дэйвиса.


Командир нортумберлендцев, полковник Кингсли Фостер, решил отбить оставленную ротой Z вершину, заняв которую китайцы вели огонь по позициям всего батальона. Под прикрытием огня танков «Центурион» 8-го гусарского полка на холм начали карабкаться солдаты роты W. На подходе к вершине китайцы забросали британцев гранатами и самодельными взрывпакетами. Это не помешало нортумберлендцам ворваться на вершину, прогнав оттуда народных добровольцев, но радость была недолгой — следующая китайская атака заставила роту W скатиться с холма вниз. Впрочем, атака позволила бельгийцам покинуть ставший опасным северный берег реки, так что полностью бесполезной не была.


К вечеру стало ясно: если батальоны не отвести с позиций — бригада попадёт в окружение. Дольше всех держалась рота В, удерживавшая холм, получивший название «Глостер-Хилл». Под конец боя в ней остались сам командир, майор Дэнис Хардинг, его сержант-майор и 15 человек личного состава. Боеприпасы? Нет, все были израсходованы. Роту слили с ротой С, получив примерно половину роты штатной численности.


24 апреля на помощь бригаде попытались провести колонну танков «Центурион». Фланги колонны прикрывал филиппинский батальон, но один из его лёгких танков был подбит и заблокировал дорогу. Столкнуть его не сумели, что, наверное, было к лучшему: колонна, скорее всего, сама оказалась бы в окружении. Забавно, как отнеслись к просьбе британцев о помощи их американские союзники. Когда бригадный генерал Броуди доложил в штаб «войск ООН», что бригада испытывает определённые затруднения, американцы не предприняли ничего. Дело в том, что в переводе с английского варианта английского языка на американский вариант оного данная фраза должна была звучать: «Спасайте срочно, тут просто преисподняя, мы все умрём!!!». Но переводчика с английского на английский в штабе не было, и американцы решили, что у Броуди реально — просто затруднения...


А боеприпасы у 29-й бригады уже просто подошли к концу. Вообще. Первыми кончились гранаты: отражение китайских атак вызвало их перерасход. Когда их не осталось, бойцы стали метать в китайцев консервные банки — в надежде, что народный доброволец хотя бы заляжет на несколько секунд. Ночью на 25 апреля бригада получила приказ отступать от Имиджингана: китайские снайпера уже отрабатывали по транспорту в 4 милях в тылу соединения. Отступление началось под утро, в густом тумане. Как только китайцы поняли, что происходит, началась очередная атака. Это был сумбурный бой, когда англичане не могли понять, где свои, где чужие, китайская пехота лезла на броню «Центурионов» и соседние танки сгоняли её пулемётными очередями. На 9:30 утра 25 апреля на каждую винтовку в бригаде оставалось по три патрона, а на каждый ручной пулемёт «Брэн» — по 1,5 магазина. Раненых при отходе было решено бросить, с ними остался полковой священник и несколько медбратьев.


Итоги боя на Имиджингане стали для британцев холодным душем: более 1000 убитых и раненых, больше всего досталось батальону Глостерширского полка: из 850 человек на начало сражения в конце осталось в строю только 169, правда, большая часть из не вышедших на построение попала в плен. Потери китайцев англичане объявили как «свыше 10 тысяч человек убитыми и ранеными», но данное утверждение пусть останется на их совести. Впрочем, британцы считают это сражение практически своей победой. Ведь после боя с 29-й бригадой китайские народные добровольцы не смогли взять Сеул! Правда, насколько велика здесь роль упорного сопротивления островитян — история умалчивает...


Так или иначе, но своё наступление Пэн Дэхуай возобновил только 15 мая — надо было привести армию в порядок после боёв. На «войска ООН» пошли в атаку 30 дивизий: 21 китайская и 9 северокорейских. Первым, как обычно, приказал долго жить 3-й корпус южнокорейской армии — воевать за Ли Сын Мана корейцы отказывались категорически. За Ким Ир Сена, что характерно, — нет. Драп 3-го корпуса позволил войскам китайского маршала кое-где продвинуться на 50 километров. Правда, подпёртый американцами 1-й южнокорейский корпус держался, но это стоило потери 900 человек американской 2-й дивизии. Как написано в истории дивизии:


Командир дивизии генерал-майор Кларк Раффнер метался с участка на участок на вертолёте, пережил крушение, но выжил и продолжил руководить боем.


Брешь, образовавшуюся из-за бегства южнокорейцев, заткнули 3-й дивизией армии США и 187-й воздушно-десантной полковой группой. К 20 мая наступление Пэн Дэхуая выдохлось. Потери северян и китайских народных добровольцев командование 8-й армии «войск ООН» оценило в 90 тысяч убитыми и ранеными, но, кажется, даже сами американцы не сильно верят в эту цифру, мямля что-то нечленораздельное про «оценки на глазок» и «исходя из плотности огня». Как бы то ни было, 22 мая командующий 8-й армией генерал Ван Флит начал своё контрнаступление.


1-й корпус южнокорейцев продвинулся на север вдоль побережья, практически не встречая сопротивления. 1-я дивизия морской пехоты и 187-я полковая группа дошли до Хванчхонского водохранилища. По сути дела, американцы вернули все позиции, что Пэн Дэхуай занял в ходе «Пятого сражения», включая рубежи 29-й британской бригады на Имиджингане. Вот только... Вот только ни сил, ни желания идти дальше на север у командования «войск ООН» не было: Риджуэй не был Макартуром, он не ставил перед собой глобальных целей борьбы с мировым коммунизмом. «Мы остановились на самом сильном, на мой взгляд, рубеже нашего нынешнего фронта» - писал он впоследствии.

Впрочем, скорее всего, дело было не в желании: все понимали, что боевые действия зашли в тупик. В ходе очередной операции с грозным названием «Пайлдрайвер» («Копер» — приспособление для забивания свай) «войска ООН» заняли города Чхорвон и Кимхва, а 10-й корпус очистил от северян «Панчбоул», ставший важным американским укрепрайоном. Собственно говоря, здесь фронт застыл до конца войны, порой двигаясь на километр-другой в одну или другую сторону, но без глубоких прорывов.


Самое важное, что война стала тяжким бременем для экономик всех стран-участниц. КНР была вынуждена покупать оружие и боеприпасы у СССР, а запасы валюты у Мао были далеко не бесконечны. США тратиться на объединение Кореи под руководством реального сукина сына (пусть и своего сукина сына) Ли Сын Мана не хотели, так что дорогостоящая война бог знает где за чёрт знает кого популярна в стране не была. А для истощённой Второй мировой войной Великобритании, стремительно теряющей империю, даже содержание небольшого контингента на Дальнем Востоке было непосильным грузом. Особенно напрягало то, что СССР во всём этом блудняке участвовал по минимуму и только стриг купоны, поставляя «Великому Кормчему» старые ППШ и тому подобные стремительно устаревающие девайсы, коих после войны на складах пылилось немерено!


В общем, 1 июня 1951 года Генеральный секретарь ООН Трюгве Ли выразился в том духе, что, уж коли войска вернулись на ту линию, с которой война началась, то резолюцию Совбеза можно считать выполненной. Госсекретарь США Дин Ачесон на следующий день согласился с этим высказыванием: а что, Южная Корея свободна и независима, дело сделано... Когда 23 июня Яков Малик в ООН предложил объявить прекращение огня, с этим прекрасным предложением согласились все, от редакционной статьи в «Жэньминь жибао» до Риджуэя. 10 июля 1951 года в Кэсоне начались переговоры, которые всеми участниками войны были встречены с явным облегчением. Никто в эти дни не мог сказать, что война продолжится ещё два года и унесёт немало жизней...