Березина: оболганная победа

Место Березины в Отечественной войне 1812 года

Отечественную войну 1812 года сложно назвать забытой войной. Её художественные проекции можно обнаружить у таких классиков русской литературы как Михаил Юрьевич Лермонтов и Лев Николаевич Толстой. Поэтому наше восприятие тех событий неизбежно искажается литературной призмой. Наиболее воспетым сражением оказывается Бородино, а победителем Наполеона становится исключительно фельдмаршал Кутузов, который своим почти даосским недеянием способствовал разгрому неприятеля.

Однако при Бородино Наполеон все же не потерпел поражения. Западные историки (например, Стефан Беро) даже приписывают французам «пиррову победу». Наступление «Великой Армии» на восток было продолжено и спустя неделю после битвы Наполеон занял Москву (14 сентября).

«Дубина народной войны», как метко выразился Л. Н. Толстой, действительно подпортила много крови французским захватчикам, но не она поставила финальную точку в русской кампании Наполеона. К примеру, испанские партизаны (guerrillas) около шести лет сопротивлялись французской оккупации и одержали верх лишь после того, как русские войска в 1814 году взяли Париж.

Финальной битвой Отечественной войны 1812 года было именно сражение при Березине. Академик Тарле связывает с этим событием «окончательную гибель армии Наполеона». Однако акцент с очевидной победы русской армии нередко смещается на то, как Наполеон сумел искусным маневром обмануть русского адмирала Чичагова, или как Кутузов не то испугался атаковать остатки французской армии, не то (со ссылкой на британского представителя при русском дворе Роберта Вильсона) просто позволил захватчикам уйти, предоставив т.н. «Золотой коридор» для того, чтобы «дальновидно» стравить их с британцами.

В любом случае, во французском языке слово «Березина» стало синонимом полного разгрома (C’est la Berezina). Важно отметить, что разгром произошел не до, а именно в ходе сражения при Березине.

Предыстория сражения

Отступая из Москвы, Наполеон занял Смоленск, но 13 ноября 1812 года он его оставил и выдвинулся по направлению к Орше. На этом переходе произошло сражение при Красном (18 ноября), где русским войскам фельдмаршала Кутузова удалось нанести чувствительный урон арьергарду французской армии. Однако, сравнивая силы сторон, очевидец тех событий Денис Давыдов все еще уподоблял наполеоновскую армию «стопушечному кораблю между рыбачьими лодками». На жалкое сборище дезертиров они были совсем не похожи.

Наполеон был потрепан, но не разгромлен. Он отступал на территорию Белоруссии, где сохранялись традиции Речи Посполитой и сильные позиции польской (или полонизированной) шляхты. Значительного русского партизанского движения здесь не было и, говоря языком Толстого, «дубина народной войны» уже не могла досаждать французам столь сильно как раньше.

Во время Отечественной войны 1812 года на территории Белоруссии действовала «коллаборационистская», как бы мы сейчас сказали, польская дивизия Домбровского, которая осаждала изолированный русский гарнизон в Бобруйске. Впоследствии, именно марш Домбровского станет государственным гимном Польши. На севере в районе Полоцка действовал 2-й корпус маршала Удино, усиленный 9-м корпусом маршала Виктора. На западе в районе Бреста были сосредоточены значительные (до 50 000 человек) силы маршалов Ренье и Шварценберга.

В Минске, как пишет академик Тарле, «огромные продовольственные и боевые запасы ждали Наполеона». Плюс к этому от Риги мог подтянуться корпус маршала Макдональда, хотя для этого ему потребовалось бы не менее 10 дней.

Силы сторон

Каждый корпус наполеоновской армии состоял в среднем из 20 тысяч человек. Французский историк Жорж де Шамбре характеризует численность армии Наполеона при Березине в 40 000 боеспособных солдат при общей численности в 70 000. Сюда уже были включены корпусы Удино и Виктора, однако игнорировались корпуса Ренье и Шварценберга, а также Макдональда.

В канун сражения Наполеон еще не помышлял о бегстве из России. Находясь в Орше (19-20 ноября), он спешно реорганизовал свою армию и повысил ее боеспособность. Наполеон также уничтожил мосты через Днепр, чтобы замедлить движение преследующей его армии Кутузова. Имея тыл в Минске, он бы вполне мог организовать не только эффективное сопротивление, но и контрнаступление.

Преследующая французов армия фельдмаршала Кутузова была обескровлена — именно этим можно объяснять ее «медлительность» и нежелание вступать в значительные сражения на последнем этапе /Отечественной войны 1812 года. Стремление Кутузова беречь солдат в ходе сражения при Красном свидетельствует скорее об ограниченности ресурсов, чем о пресловутой сентиментальности.

В основной армии Кутузова насчитывалось около 50 тысяч солдат. Помимо нее еще оставался корпус генерала Витгенштейна, численностью в 35 тысяч человек, который прикрывал дальние подступы к Санкт-Петербургу в районе Западной Двины. У него сил было еще меньше, чем у Кутузова. Малейшая оплошность или неверный маневр, и столица Российской империи оказалась бы под ударом.

Вся надежда оставалась на корпус адмирала Павла Чичагова, который на начало Отечественной войны 1812 года размещался на территории Молдавии для противодействия турецкой угрозе. Благо, что с Османской империей тогда был заключен Бухарестский мир, и Чичагов по приказу императора Александра I двинулся на север в тыл тогда еще наступавшей на Москву армии Наполеона. В октябре он достиг территории западной Белоруссии.

По некоторым подсчетам, численность армии Чичагова достигала 50 тысяч солдат. Эту группировку пришлось разделить на две равные части. Одна по командованием генерала Остен-Сакена противостояла корпусам Ренье и Шварценберга, другая, которой непосредственно командовал сам Чичагов, готовилась встречать отступающую из Москвы армию Наполеона.

В голове государя императора Александра I рисовалась достаточно красивая картинка, как три российские армии (Кутузова, Витгенштейна и Чичагова) общей численностью в 135 тысяч солдат окружают с трех сторон и громят остатки отступающей армии Наполеона.

Однако реальность была иной.

Павел Чичагов

Часто пишут, что Наполеон обманул «сухопутного адмирала» Чичагова, однако с этим нельзя согласиться. Французский философ и писатель Жозеф де Местр характеризует Павла Чичагова как «умного и самобытного». Сын прославленного екатерининского адмирала Василия Чичагова, он сделал головокружительную карьеру, получив в 32 года (в 1799) чин контр-адмирала, а в 35 лет став морским министром Российской империи.

Будущий герой Березины не терпел казнокрадство и придворную угодливость, за что слыл чуть ли не якобинцем. В российском бомонде его женитьбу на дочери английского капитана списывали на англоманию. Чичагов был опытным управленцем, умел трезво оценивать ситуацию и принимать верные решения.

Действительно, можно удивиться, почему именно адмирал Чичагов был назначен командующим южной группировкой войск. Неужели был недостаток в опытных боевых генералах суворовской школы? Создается впечатление, что Александр I по каким-то причинам не доверял генералитету и ему был нужен свой надежный человек во главе армии. Возможно, он опасался дворцового переворота, который привел к гибели его отца. Французская мода заносила в Россию якобинские идеалы, а «англомания» Чичагова могла казаться иммунитетом против них.

Ход сражения

Пока фельдмаршал Кутузов трепал отступающие французские войска под Красным, 16 ноября Чичагов выбил из Минска польский гарнизон генерала Брониковского. Собственно, с этой даты и следовало бы отсчитывать начало сражения при Березине. У Чичагова катастрофически не хватало сил эффективно противостоять реорганизованной в Орше армии Наполеона. 24 тысячи против как минимум 40 тысяч. Взятие французами Минска усилило бы армию Наполеона на порядок. Единственно возможной линией обороны был рубеж на реке Березина к северо-востоку от города.

21 ноября армия Чичагова заняла Борисов – город на реке Березина, выбив оттуда польскую дивизию Домбровского. В этом ожесточенном бою ранение получил русский генерал французского происхождения Карл Ламберт. Через сутки, 23 ноября, русский авангард Павла Палена попал в лесной просеке под артиллерийский огонь корпуса Удино и понес потери. Этот момент показывает, как быстро Наполеон умел восстанавливать свои силы, хотя еще недавно в ходе сражения при Красном на Смоленщине казалось, что французская армия потеряла всю свою артиллерию. Однако корпус маршала Удино не участвовал в походе на Москву и как мы знаем не покидал территорию Белоруссии на протяжении всей русской кампании.

Тем временем Чичагов уничтожил мост через Березину в Борисове и занял оборону на западном берегу. Следует отметить, что Березина, как приток верхнего Днепра, не являлась широкой рекой и было много мест, где французская армия могла перейти ее вброд. Удерживая позиции в районе бывшего борисовского моста, Чичагов рисковал быть обойденным с флангов. Предвидя это, он рассредоточил свои войска на значительном расстоянии к северу и югу от Борисова. Наиболее вероятным был прорыв в сторону Минска к югу от бывшего моста.

26 ноября Наполеон пошел на прорыв, но не в сторону Минска, а к северу в районе деревни Студенки – в сторону Вильно (Вильнюса). У Чичагова там тоже был заслон полковника Петра Корнилова, но он был сметен 40-пушечной французской артиллерией корпуса Удино и переправившимися вброд кавалеристами. Понтоньеры, стоя в холодной воде, начали спешно возводить переправу для переброски артиллерии и обозов.

Через сутки, совершив марш-бросок, передовой отряд Чичагова атаковал французов, которые уже успели создать плацдарм на западном берегу Березины. В этом ожесточенном бою ранение получил маршал Удино, которого сменил маршал Ней. В тот же день, 28 ноября, к переправе подоспели части русской армии генерала Витгенштейна, которые ранее смяли французский арьергард маршала Виктора.

Французы еще сутки удерживали плацдарм на восточном берегу Березины, после чего было принято решение сжечь мосты, бросив оставшуюся там часть армии на произвол судьбы.

Это был полный разгром. Маневренная оборона сменилась паникой и беспорядочным бегством, причем со стороны тех, кто смог перебраться на западный берег.

Дальнейшее преследование неприятеля осуществляла армия Чичагова совместно с перешедшей Березину вброд казачьей конницей атамана Платова из авангарда армии Кутузова.

Украденная слава

Напряженные личные отношения между Чичаговым и Кутузовым привели к умалению заслуг русской армии. Героя Березины упрекали в том, что тот «упустил» Наполеона. В своих донесениях царю Кутузов постоянно указывал на «ошибки», за которые Чичагов потом оправдывался в своих мемуарах. Российская публика хотела все и сразу, поэтому герой Березины оказался виновным чуть ли не в «спасении» Наполеона.

Особенно удручающей была ставшая популярной басня Крылова «Кот и Щука» (1813), где Чичагову иносказательно вменялось в вину его адмиральское прошлое, из-за которого он якобы не смог эффективно действовать на суше. Между тем, современный историк Н. А. Троицкий замечает, что в сражении при Березине наибольший урон французам нанес именно Павел Чичагов.

В этом плане сражение при Березине можно сравнить с битвой при Гавгамелах, в ходе которой Александр Македонский нанес поражение персидской армии, но «упустил» царя Дария. Тогда этот момент ничуть не умалил победу македонцев. Цели армейской операции нельзя свести по поимке того или иного частного лица.

Оболганная победа при Березине и украденная слава адмирала Павла Чичагова показывают, что, помимо реальных успехов на полях сражений, важно беречь и защищать память о них. Уязвленный общественным мнением Чичагов после изгнания Наполеона из России запросил отставку и отправился на лечение на чужбину, где прожил долгую, но бесславную жизнь вдали от Родины.

Впрочем, когда великий русский путешественник и первооткрыватель Антарктиды Фаддей Беллинсгаузен нанес в 1820 году на карту Острова Россиян (Туамоту), один из них (Таханеа) он посвятил адмиралу Павлу Чичагову.