Броненосный крейсер «Баян». Выбор ТТХ и проекта

Итак, 27 апреля 1897 г. на совещании кораблестроительного отдела МТК были рассмотрены проекты, представленные французской фирмой «Форж э Шантье». Но ни один из них не был признан удовлетворительным в качестве прототипа для новейшего российского крейсера. Тогда собрание обратилось к заграничным крейсерам, чьи ТТХ были ему известны: однако подходящего прототипа не нашлось и среди них. Тем не менее, из всего многообразия типов и проектов совещание выделило броненосный крейсер «Эсмеральда», построенный верфью «Армстронг» для Чили, не как прототип, а скорее как некую точку отсчета, с оглядкой на которую стоит проектировать корабль.

Следующее совещание по новому крейсеру состоялось 7 мая того же года. Оно было куда более представительным: присутствовали адмирал К.П. Пилкин, вице-адмиралы Н.И. Казнаков, И.М. Диков, С.П. Тыртов, С.О. Макаров, Ф.К. Авелан, контр-адмиралы Н.И. Скрыдлов, Н.Н. Ломен, инспекторы МТК по артиллерии генерал-майор А.С. Кротков, по механической части Н.Г. Нозиков, по кораблестроению Н.Е. Кутейников. Председательствовал управляющий Морским министерством П.П. Тыртов. Разумеется, он был ознакомлен с протоколом совещания кораблестроительного отдела МТК от 27 апреля 1897 г. И вот он-то в самом начале собрания и сделал два основополагающих заявления.

Во-первых, он сообщил собранию, что Морское министерство располагает денежными средствами для заказа одного или двух судов порядка 6000 т водоизмещения, но, поскольку свободных эллингов в России нет, то строится этот корабль (или два) будут за границей. Во-вторых, П.П. Тыртов указал, что в соответствии с...


Уважаемое собрание повторно рассмотрело все описанные мною в предыдущей статье проекты и крейсера: цитадельный со скоростью 22 и 24 узла, варианты увеличенной «Светланы» на 1 000 и 2 000 т., броненосные крейсера Франции «Дюпюи де Лом» и «Поту» («Потюо»), германский «Виктория Луиза», британские бронепалубный «Аррогант» и броненосный «Эсмеральда». Дополнительно во внимание были приняты:

1. Английский бронепалубный крейсер «Эдгар» (7 350 т, 18,5 уз. на естественной тяге и 20 уз. — на искусственной, палуба 25-76 мм, скосы 127 мм, казематы 152 мм, рубка 305 мм, вооружение: 2*9,2-дм (234-мм), 10*6-дм, 12*57-мм, 5*47-мм, 4*457-мм торпедных аппарата);

2. Итальянский броненосный крейсер «Карло Альберто» — 6 500 т, 18,6-19,1 уз., борт 150 мм, палуба 37 мм, орудийные щиты 50 мм, боевая рубка 150 мм, вооружение: 12*6-дм, 4-6*120-мм, 14*57-мм, 8*37-мм орудий, 4*450-мм торпедных аппарата.

Кроме них, также рассматривались некие проекты крейсеров водоизмещением 5225 и 5700 т, характеристики которых мне, к сожалению, неизвестны.

Все вышеперечисленные представители класса крейсеров сопоставлялись со строящимися отечественными крейсерами типа «Диана». При чём тут они?

Дело в том, что, определяя ТТХ «Паллады» и «Дианы», наши адмиралы желали получить крейсер-разведчик при эскадре, который также будет способен прерывать вражескую торговлю на океанских коммуникациях. Подобный универсализм, конечно, привел к известному увеличению размеров крейсера, так как чистый разведчик можно было бы создать и в меньшем водоизмещении.

Теперь же адмиралы стремились к другому: они хотели получить корабль, примерно равный по размерам «Палладе», у которого «избыток» водоизмещения сверх нужного для разведчика был бы употреблен не на автономность и дальность хода, а на увеличение боевых качеств. Конечно же, такой крейсер никак не предназначался для боя в линии, в строй броненосцев его было поставить нельзя.

Но ожидалось, что такой крейсер, действуя вне строя эскадренных броненосцев, все же будет способен участвовать в эскадренном сражении, хотя для меня так и осталось неясным, в каком качестве. Можно предположить, что имелась в виду поддержка огнем, при которой крейсер, находясь вне строя, стрелял бы по связанным боем броненосцам неприятеля, или же бой с крейсерами противника, пытающимися провернуть подобное в отношении наших эскадренных броненосцев.

«Дианы» для такого, очевидно, не слишком подходили, но и среди всех прочих рассмотренных крейсеров не нашлось корабля, отвечавшего требованиям адмиралов. Крейсер должен быть именно броненосным, отчего все бронепалубные варианты отпадали сразу же. Из оставшихся цитадельный крейсер был признан слишком оригинальным — попытка заменить броневую палубу казематами хитрой формы не вызвала понимания у наших адмиралов. Они вполне справедливо заметили, что горизонтально расположенную броню на корабле заменить вертикальной защитой нельзя, даже если эта защита будет расположена под углами. Французский «Дюпюи-де-Лом» «подавлен броней» в ущерб скорости и дальности хода, у «Эсмеральды» отсутствует двойное дно и защита артиллерии и т. д. Соответственно, у всех представленных «кандидатов» на прототип русского крейсера:


Но теперь, внимательно изучив предложенные «Форж э Шантье» проекты и ТТХ прочих крейсеров других стран, и тем получив точку отсчета и понимание, что можно требовать от иностранной кораблестроительной промышленности, собрание могло определить основные ТТХ и конструктивные особенности будущего «Баяна».

Задание на проектирование

1. Водоизмещение не более 7 000 т. При этом первоначально совещание ограничило водоизмещение 6 700 т, но многие адмиралы выступили против этого, считая, что 6 700 т не будет достаточно;

2. Нормальный запас угля устанавливался в 10-12% от водоизмещения. Скорость при этом должна была составить 21 узел без форсирования котлов, причем подтвердить ее следовало как среднюю в ходе 24-часовых непрерывных испытаний. Полный запас угля не должен превышать нормальный в 1,5 раза и обеспечивать дальность хода 7000-8000 миль на скорости 10 уз.

Странность последнего требования бросается в глаза. Если брать запас угля нового крейсера на водоизмещение в 6 700 т по минимуму и максимуму, получалось 1 005–1 206 т. Но вспомним, что бронепалубный крейсер «Диана», имевший сходное водоизмещение (6 731 т) и проектируемый как разведчик-рейдер, имел полный запас угля только 972 т. Получается, что вновь проектируемому разведчику-бойцу, которому предстояло действовать «в более ограниченных районах», допустимо было иметь запас угля в 1,24 раза больший, чем был у проектировавшегося в том числе и для океанских коммуникаций разведчика-рейдера? Это уже само по себе странно, но интереснее другое — для «Дианы» дальность хода на 10 узлах была определена всего только в 4 000 миль. И выходит, что новому крейсеру при том же водоизмещении разрешалось иметь угля в 1,24 раза больше, чем у «Дианы», но от него ожидалась дальность хода в 1,75–2 раза больше!

Объяснения такому феномену я в источниках не встречал. Могу, однако, предположить, что адмиралы не сочли обводы крейсеров типа «Диана» оптимальными и думали, что французы смогут спроектировать их намного лучше, что и повлечет за собой увеличение дальности хода. Допускаю также, что задание это было «со звездочкой», то есть руководство Морским министерством попыталось таким образом выжать из иностранных исполнителей максимум. Хотя наверняка осознавало, скажем мягко, некоторое завышение требуемых им характеристик.

3. Корпус должен иметь общепринятое устройство (двойное дно), подводная часть должна быть обшита деревом и медью. Впоследствии от медной обшивки отказались, что было, безусловно, правильно, но в первоначальном ТЗ она присутствовала.

4. Энергетическая установка — двухвинтовая.

5. Котлы разрешаются исключительно системы Бельвилля, с экономайзерами. Запас пресной воды должен определяться пропорционально мощности индикаторных сил машин, согласно расчета 1 тонна воды на 100 индикаторных сил. Этого запаса воды должно было хватать на максимальное расстояние, на которое хватит запасов угля.

6. Основу бронирования должны были составить вертикальная броня, защищающая борт по высоте над грузовой ватерлинией не менее чем на 16% от ширины судна, и карапасная (то есть со скосами) палуба. Требование к броне борта выглядит странно, но имелось в виду, что ее верхняя кромка должна была находиться на уровне палубы, «первой над карапасной». Обращает на себя внимание, что толщина броневого пояса условиями не задавалась — только высота бронирования.

Надо сказать, что по бронированию среди адмиралов возникли известные трения, разобраться в которых тем труднее, что неизвестно, какая именно толщина бортовой брони была сочтена ими достаточной. По некоторым косвенным данным, могу предположить, что речь шла о 60 мм — бронелистами именно такой толщины защищался французский «Поту». В подтверждение этой гипотезы приведу два факта.

Во-первых, первоначально совещание сформулировало требование, чтобы борт будущего крейсера был бронирован вплоть до верхней палубы. При этом вспомним, что «Дюпюи-де-Лом», который этому требованию удовлетворял, но нес 100-мм защиту, считался «подавленным броней в ущерб скорости и дальности». В таком свете уменьшенный до 60-мм пояс «Поту» выглядел бы вполне адекватно. Второй же факт заключается в том, что С.О. Макаров на совещании заявил особое мнение, которое заключалось в том, что 60-мм броня в качестве броневого пояса бесполезна. Он сослался на то, что такая броня будет легко пробиваться снарядами с бронебойными наконечниками даже среднекалиберной артиллерии, а потому не нужна, и предложил отказаться от нее вовсе ради экономии водоизмещения.

Были и другие предложения. Контр-адмирал Н. Н. Ломен предложил броневой пояс по всей ватерлинии с толщиной в средней части 127 мм и высотой не менее 2 м, при том что в носу высоту брони следовало довести хотя бы до средней палубы. Но в итоге первоначально принятое требование бронировать борта под верхнюю палубу было изменено по настоянию Н. Е. Кутейникова. Он же высказался за необходимость двойной защиты, то есть броневого пояса и скосов карапасной палубы, — этот вариант и стал финальным для ТЗ.

7. Вооружение должно было составить 2*8-дм, 8-10*6-дм, 20*75-мм, а также три торпедных аппарата — один носовой и два подводных бортовых. Восьмидюймовые орудия должны были располагаться в башнях, все 6-дм и часть 75-мм — в казематах. При этом артиллерию следовало расположить так, чтобы в нос и корму могли стрелять по пять орудий калибром 6-8-дм.

Изначально собрание сочло допустимым разместить 8-дм пушки в палубных установках за щитами, а общее расположение пушек должно было обеспечивать огонь в нос и корму только трех орудий калибром 6-8 дм.


Но против этого выступил контр-адмирал Н. Н. Ломен — он настаивал на башенном размещении главного калибра. Кроме того, он указал на необходимость усиления погонного и ретирадного огня.

Дело было в том, что изначально, раз уж решили делать из будущего крейсера «боевое судно», адмиралы сочли, что погонный и ретирадный огонь для него не будет особенно нужен, потому что бой все-таки ведется бортом. Этим и объясняется изначальная достаточность трех орудий для стрельбы в нос и в корму. Но Н.Н. Ломен указал, что неприятельские крейсера могут развивать более мощный огонь, «и нам неблагоразумно не иметь того, чем и как вооружены наши противники». Кроме того, контр-адмирал совершенно справедливо указал на важность погонного и ретирадного огня для крейсера-разведчика, который будет и атаковать вражеские «второранговые» крейсера, если те пожелают приблизиться к эскадре, и вести бой на отходе. Башни для 8-дм орудий он предлагал по той же причине, поскольку в бою на острых курсовых углах выход из строя носовой или кормовой восьмидюймовки критично ослабит мощь артиллерийского огня.

Было у Н. Н. Ломена и еще одно дельное предложение. Он рекомендовал разместить половину 6-дм орудий на верхней палубе так, чтобы артиллерия этого калибра располагалась в двухэтажных казематах. Объяснял он свое предложение тем, что в свежую погоду половина 6-дм артиллерии получит значительное преимущество. К сожалению, это предложение не было принято, возможно, из-за чрезмерного роста верхнего веса и соответствующего снижения остойчивости будущего корабля.

8. Крейсер должен был иметь один или два боевых марса для размещения на них малокалиберной артиллерии и таран «принятого на нашем флоте вида».

В таком виде задание на проектирование крейсера было утверждено генерал-адмиралом и отправлено 11 июня 1897 г. А.М. Абазе во Францию. В октябре-ноябре 1897 г. Морское министерство получило три проекта «броненосных разведчиков», каковые я коротко рассмотрю ниже в порядке их соответствия требованиям ТЗ.

Проект крейсера фирмы «Ателье э Шантье де ля Луар»

Водоизмещение 6 741 т., запас угля нормальный — 8% (539 т.), вооружение: 2*8-дм, 8*6-дм, 20*75-мм, 10*47-мм, 8*37-мм, количество торпедных аппаратов неизвестно. Дальность хода — 7 500 миль с «экстренным» запасом угля.


Достоинства. Проектировщикам удалось «вписать» крейсер в заданное ТЗ водоизмещение, а кроме того, почти вся артиллерия крейсера, за исключением 4*75-мм пушек, располагалась на верхней палубе, что существенно улучшало условия ведения огневого боя в свежую погоду.

Недостатки. Расположение орудий на верхней палубе было одновременно и недостатком проекта, так как 6-дм орудия размещались не в казематах, а в небронированной надстройке и имели только щиты. Такое решение грубо нарушало требования ТЗ и было неприемлемо. Кроме того, специалисты МТК отмечали многие странности в кораблестроительных расчетах.

В отличие от прочих представленных французами проектов, крейсер имел очень развитую надстройку на верхней палубе и, фактически, дополнительную палубу в виде спардека (образующего крышу этой самой надстройки). Очевидно, что такое решение должно было увеличить массу корпуса, но доля корпуса в составе нагрузок проекта «Ателье э Шантье де ля Луар» была такой же, как и в крейсерах других проектов, подобной надстройки не имевших. Далее — отношение ширины крейсера к его углублению составляло 2,48, в то время как в других проектах оно доходило до 2,66. В этом ничего страшного не было, но при таком соотношении следовало бы ожидать, что метацентрическая высота крейсера окажется ниже, чем у прочих проектов. Однако она чудесным образом оказалась выше — 1,19 м против 0,91–0,99 м у конкурентов.

Всё вышеперечисленное привело МТК к выводу, что корпус крейсера по проекту переоблегчен, а метацентрическая высота, скорее всего, и вовсе посчитана ошибочно. Причем, добавлю от себя, с учетом больших верхних весов в виде развитой надстройки и размещения артиллерии на верхней палубе и спардеке, ошибка эта могла достигать очень значительной величины. Но МТК вовсе не собирался проводить «работу над ошибками», а просто отложил проект как совершенно негодный.

Проект крейсера гаврского отделения фирмы «Форж э Шантье»

Водоизмещение 6 950/7 550 т, запас угля нормальный — 10% (695-755 т), вооружение 2*8-дм, 10*6-дм, 20*75-мм, 8*47-мм, количество торпедных аппаратов неизвестно. Дальность хода — 8 035 миль с «экстренным» запасом угля.


Крейсер был представлен в двух вариантах. Первый, как и полагалось ТЗ, с котлами Бельвилля, водоизмещением в 7 550 т. Второй — с котлами Нормана-Сигоди, что и дало уменьшение нормального водоизмещения до 6 950 т. «Малый» вариант МТК даже не рассматривался, котлы Нормана-Сигоди его не интересовали совершенно, а зря! В оправдание МТК нужно сказать, что котлы Нормана-Сигоди не были известны нашему флоту, в то время как котлы Бельвилля себя зарекомендовали очень хорошо.

Достоинства. Самое сильное артиллерийское вооружение — количество 6-дм орудий было 10, в то время как во всех прочих проектах — 8. Увы, других заметных достоинств у данного проекта не имелось.

Недостатки. Крейсер был недостаточно хорошо защищен. Бортовая броня имела толщину всего 75 мм, да и то если считать вместе с рубашкой борта, выполненной из обычной стали. При этом она еще и простиралась всего только на половину длины крейсера, оставляя оконечности открытыми. Пожалуй, одна такая защита могла поставить крест на проекте, но перечень недостатков только начинался.

Раз уж броней защищалась только половина ватерлинии, было бы логично сделать карапасную палубу с мощными скосами в оконечностях, чтобы хотя бы так обеспечить их защиту. Так нет же — в носовой части карапасная палуба заканчивалась в 16 м от форштевня. Правда, конструкторы предусмотрели там «двойной коффердам с двойным же патентованным самодействующим пластырем инженера Ковилль», но в его чудодейственные свойства МТК не поверил. Коффердам этот уже присутствовал на строившемся бронепалубном крейсере «Светлана», принципиально против него специалисты МТК не возражали, но с точки зрения защиты это было лучше, чем ничего, и только.

Вопреки ТЗ в казематах размещалась только 6-дм артиллерия, все 75-мм пушки стояли открыто. Но даже и так казематы были очень тесными, к тому же не имели внутренних перегородок, так что снаряд, пробив броню, мог натворить там страшных дел. В целом же защита крейсера была признана совершенно неудовлетворительной, что было связано с малой долей выделенной на нее нагрузки — 14,88% от нормального водоизмещения против 18,25% проекта из Луары.

Имелись и другие недостатки. Так, средний каземат, расположенный по миделю корабля, не имел собственных погребов, так что подача снарядов в него была, мягко говоря, затруднена. Двойное дно простиралось только в пределах днища, поэтому уголь в бортовых угольных ямах «соседствовал» с наружной бортовой обшивкой. В машинных отделениях отсутствовали продольные переборки, что, с точки зрения живучести, было совершенно недопустимо. Причем проблема была не в том, что на эти переборки не хватило веса, а в том, что отделения вышли настолько скученными, что они туда просто не помещались.

Проект был отклонен по причине недопустимой скученности 6-дм артиллерии и совершенно неудовлетворительной защиты оконечностей.

Проект крейсера тулонского отделения фирмы «Форж э Шантье»

Водоизмещение 7 800 т, запас угля нормальный — 9,6% (749 т), вооружение: 2*8-дм, 8*6-дм, 20*75-мм, 7*47-мм, количество торпедных аппаратов неизвестно. Дальность хода — 7 800 миль с «экстренным» запасом угля.


Этот проект произвел на МТК настолько неизгладимое впечатление, что последний даже не стал журить разработчика А. Лаганя за превышение водоизмещения на 800 т.

Достоинства. Хорошая защита корабля. Если в проекте гаврского отделения крейсер получил 1 059 т брони, то в тулонском почти на 40% больше — 1 478 т. Соответственно, защита артиллерии получилась намного удачнее: как и в гаврском проекте, корабль имел три каземата, однако в них располагались не только 6-дм, как у гаврских проектантов, но и часть 75-мм пушек, как и требовало ТЗ. Причем казематы были устроены правильно — каждое орудие отгораживалось от соседних бронеперегородками.

Но вот в части защиты борта А. Лагань требования ТЗ нарушил. Вместо двойной защиты бронепоясом и скосами палубы он оставил один только броневой пояс — броневая палуба была горизонтальной. Однако пояс этот был очень протяженным, а толщина его броневых плит на большей части длины корабля достигала рекордных 200 мм.

Объяснение А. Лаганя, почему он нарушил ТЗ в этой части, основывались на том, что отказ от скосов позволяет увеличить толщину бронепояса — что он, собственно, и продемонстрировал в своем проекте. Гаврский проект фирмы «Форж э Шантье» в части схемы бронирования соответствовал ТЗ, но броневой пояс у него был всего только 75 мм с рубашкой борта, а без нее, вероятно, 60-63 мм. Причем для того, чтобы понять, насколько стойкость такого броневого пояса уступает 200 мм проекта А. Лаганя, совершенно недостаточно было бы поделить 200 мм на 60 мм и констатировать, что вертикальная броня борта гаврского проекта уступает по толщине более чем трехкратно. Нужно учитывать также, что броня в 60 с плюсом мм в те годы была слишком тонкой для цементации, соответственно, у А. Лаганя бронепояс был цементированным, а у его соперника — гомогенным, что дополнительно снижало стойкость защиты. В силу этого и вне всякого сомнения, броневой пояс уменьшенной толщины сравнительно легко было пробить, а вот 200 мм брони от А. Лаганя могли бы одолеть только крупнокалиберные снаряды эскадренных броненосцев. В свете вышесказанного и нужно учитывать аргументацию А. Лаганя, каковая была им представлена.

Во-первых, снаряд, пробивая относительно слабый бронепояс, может дать и при ударе в скос и, «отразившись от последнего», попросту выломать пробитую броневую плиту, выбросив ее за борт. Это откроет широкий путь воде в корпус, что может привести к гибели корабля.

Во-вторых, даже если пробитая плита осталась на своем месте, а скос выдержал и не пропустил ни снаряда, ни его осколков, все равно будет затоплено треугольное пространство, образованное броневым поясом и прилегающим к его нижней кромке скосом.

В-третьих, отсутствие скосов увеличивает полезный объем забронированного пространства корпуса, что, в свою очередь, очень способствует рациональному размещению механизмов и прочих грузов.

Аргументы эти, если рассматривать их применительно к системе бронирования вообще, не свидетельствовали о том, что «двойная» защита бронепоясом и скосом слабее, чем одним только броневым поясом. Конечно, аргумент о лучшем размещении механизмов и грузов был неоспорим, да и прочие, бесспорно, имели значение. Тот факт, что скос при пробитом борту неспособен предотвратить поступление воды в корпус, был основной причиной отказа Морского министерства от постройки бронепалубного крейсера в пользу броненосного.

Но при всем этом «одинарная» защита имела один, но очень существенный недостаток. Если броня все же оказывалась пробита, то машины, механизмы и прочие важнейшие агрегаты и грузы не имели никакой защиты от воздействия взрыва и осколков разорвавшегося снаряда. Именно поэтому, несмотря на все резоны, приведенные А. Лаганем, Российский императорский флот в общем случае все-таки предпочитал двойную защиту — бронепоясом и скосом.

Но в данном конкретном случае было сочтено, что 200 мм броневого пояса, три продольные переборки за ним, пространство между которыми можно было, при желании, заполнить каким-нибудь «водоисключающим веществом», будут достаточной защитой. Соответственно, схема бронирования, предложенная А. Лаганем, была принята без возражений.

Недостатки. Конечно, проект А. Лаганя не состоял из одних только достоинств, но недостатки броненосного крейсера «Баян» я буду разбирать позднее, при анализе его ТТХ. Здесь же отмечу, что с точки зрения поставленного ТЗ, единственным существенным недостатком было превышение водоизмещения на целых 800 т. Однако МТК счел, что такой рост — приемлемая плата за прочие качества проекта.

Совершенно очевидно, что проект А. Лаганя лидировал в этом небольшом конкурсе, оставляя конкурентов далеко позади. Потому и не приходится удивляться, что Морское министерство выбрало именно его. Со своей стороны могу лишь выразить сожаление, что к конкурсу на проект броненосного крейсера «Баян» не были допущены кораблестроители иных стран, кроме Франции, — было бы весьма интересно посмотреть, как бы они решили поставленную нашим Морским министерством задачу.

Продолжение следует...