Сефевиды от заката до рассвета: между смертью Тахмаспа I и воцарением Аббаса I

Шаг в пропасть

В предыдущей статье «Иран: взгляд в прошлое через призму отношений Москвы и Сефевидов в XVI веке» речь шла об установлении первых контактов между обеими державами.

Их инициатором выступила иранская сторона, стремившаяся сформировать оборонительный союз против, без преувеличения, сильнейшей в тот период державы Западной Евразии – Османской империи.

Однако как по причинам логистики, так и незаинтересованности Москвы идти на обострение со Стамбулом, подобные планы остались нереализованными.

Ремарка: я буду называть османскую столицу именно так, хотя официально город был переименован только в 1930-м, но подлинный Константинополь ромеев, город Константина, Феодосия и Юстиниана Великих, Константина Багрянородного и Иоанна Цимисхия, погиб вместе с его неповторимой культурой и последним императором 29 мая 1453 г. Далее – только тень некогда великой имперской столицы.

Да и при дворе султана, после провала осады 1569, 1570 гг. Астрахани, также не стремились к конфликту с северным соседом, правда, сквозь пальцы поглядывая на набеги своего крымского вассала на южнорусские рубежи. Но тут уж что поделаешь, всё как по К. Марксу: бытие определяет сознание. Крымское сознание вкупе с бытием определял набеговый характер экономики.

Что касается Сефевидов и Калитичей, то началу уже регулярных между ними контактов положил, по словам советского ираниста и, кстати, ветерана Великой Отечественной войны П. П. Бушева, 1586 г.

То был непростой период в истории Ирана, когда он рухнул, после смерти десятью годами ранее шаха Тахмаспа I, в омут междоусобиц, в очередной раз грозивших положить конец ведущей свое начало от Ахеменидов персидской истории и культуре.

Номинально центральная власть в стране оставалась, но шахи превратились в марионеток кызылбашей – конфедерации туркоманских племен, представлявших собой опору династии Сефевидов.


Сын Тахмаспа I Исмаил II стал жертвой борьбы различных группировок кызылбашей и был отравлен уже через год после занятия им престола, который перешел к его брату Мухаммаду по прозвищу Худабенде. Однако никакого управления фактически раздробленным государством он не осуществлял, будучи, по словам ираниста М.С. Иванова, безвольным и больным.

Махди Улья, или Ищите женщину

А вот его супруга Махди Улья оказалась женщиной сколь незаурядной и властной, столь же и жестокой. По ее приказу были убиты и годовалый сын Исмаила II Шахшоджа, и сестра шаха.

Однако просчетом Махди стал конфликт с кызылбашами, задушившими ее спустя год после воцарения мужа. Самого же покладистого и не испытывавшего интереса к государственным делам Худабенде придворные клики не тронули. Все равно его власть была номинальной.

Кстати, рассматриваемый нами век отмечен в исторической памяти правлением незаурядных, властных и суровых женщин: современницей Махди Ульи была небезызвестная Екатерина Медичи.

В соседней Османской империи на политику султана Сулеймана I определенное влияние оказывала воспетая турецким кинематографом Хюррем Хасеки-султан, оставшаяся в истории под именем Роксолана, в Казанском ханстве – Сююмбике.

На Руси же важная политическая роль выпала на долю Елены Глинской. Ну и добавлю в список незаурядных дам Изабеллу Кастильскую, все-таки она успела шагнуть в XVI столетие.

Османские пушки, бухарские копья и не вовремя открытая Америка

Но вернемся к нашей теме. Разумеется, смутой в Иране поспешили воспользоваться соседи, османы прежде всего, в 1577 г. заключившие перемирие со Священной Римской империей и тем самым развязавшие себе руки на востоке. Благо для Порты Иран фактически находился в состоянии раздробленности, что усугубило его экономические проблемы.

В прошлой статье речь шла о, возможно, смертельном ударе, нанесенном монголами интеллектуальной культуре ислама, сделав достоянием истории ее «золотой век».

Но также сокрушительный удар Хулагиды нанесли и иранской экономике:


Экономические проблемы для Ирана усугублялись открытием Америки и, главным образом, пути из Европы в Индию вокруг мыса Доброй Надежды. До этого через Иранское плато пролегал караванный торговый путь из Китая через Индию в Малую Азию, Средиземноморье и Европу.

Но постепенно он приходил в упадок, сокращая доходы Сефевидов. К слову, эта ситуация чем-то напоминает сложившуюся на Руси к началу XII в., когда в результате Первого крестового похода европейцы вернули себе контроль над Средиземноморьем.

Соответственно, пролегавший через русские земли транзитный и не очень удобный путь «Из варяг в греки» стал приходить в упадок, что повлекло за собой распад государства Рюриковичей.

Надо сказать, что Великие географические открытия в целом отрицательным образом сказались на экономике стран, располагавшихся от предгорий Памира на востоке и до севера Апеннин на западе. Для Европы зримым примером этого упадка стал закат могущества Венеции и Генуи.

Кроме того, говоря об экономических трудностях Сефевидов, нужно принимать во внимание увеличение Тахмаспом I налогов, разорявших и без того небогатое крестьянство. В 1571 г. случилась еще одна напасть: на страну обрушилась чума.


В упомянутой выше статье я отметил религиозный характер ирано-османского противостояния, поскольку Исмаил I сделал шиизм государственной религией.

Завоевавший же мамлюкский Египет и принявший титул халифа – то есть главы исламского мира – Селим I считал шиитов еретиками, достойными уничтожения. По оценкам историков, в ходе войн с Сефевидами он истребил 40 тыс. шиитов. Впрочем, и Исмаил I не отличался сентиментальностью в отношении суннитов.

Снова позволю себе шаг в сторону от темы и замечу для полноты картины, что XVI столетие в целом отмечено религиозным напряжением, перерастающим в кровавые конфликты, затронувшие не только Восток, но и Запад: Реформация и Контрреформация, религиозные войны, Варфоломеевская ночь – неотъемлемые маркеры западноевропейской истории.

На мусульманском Востоке маркером религиозного напряжения стала упомянутая шиито-суннитская резня и переход номинального главенства в халифате от египетских мамлюков к османам. Тоже, полагаю, своего рода потрясение.

Да и на Руси вспомним едва не расшатавшую веком раньше основы православной государственности ересь жидовствующих, лидеры которой были казнены как раз всё в том же XVI столетии.

И всё это на фоне апокалиптических настроений – в России они нашли отражение в учреждении Иваном IV Опричнины. Какая связь с Апокалипсисом? Для ответа рекомендую еще на исходе прошлого века изданную А. Л. Юргановым монографию «Категории русской средневековой культуры», равно как и прекрасную научную работу А. А. Булычева «Между святыми и демонами». В обеих книгах авторы ввели в научный оборот богатейший архивный материал.

Но вернемся в предгорья Загроса и в Деште-Кевир. Внутренняя неустойчивость державы Сефевидов после смерти Тахмаспа I обуславливалась, в числе прочего, как это ни парадоксально, ранее успешно осуществлявшейся внешней экспансией его отца: еще в начале XVI столетия Исмаил I покорил Армению и Курдистан, населенную арабами часть Месопотамии, включая Багдад.

Подчинение неперсидских и, главное, нешиитских этносов создавало Сефевидам больше проблем, чем приносило дивидендов. Покоренные народы и соседи только и ждали раздора в правящем иранском доме.

И как только он наступил, османский султан Мурад III, развязав себе руки упомянутым перемирием с имперцами, вторгся в Иран. Его опорой стали азербайджанские феодалы. В результате Сефевиды потеряли не только Азербайджан, а еще и западные регионы Ирана.

Но, как говорится, беда не приходит одна.

И явилась она с востока. Дело в следующем: в начале XVI в. Исмаил I вел успешную войну в Хорасане – области, включавшей в себя в том числе восток современного Ирана, – и в 1510 г. разгромил под Мервом армию Шейбани-хана, возглавлявшего возникшее на руинах державы Тимуридов обширное и сильное государство кочевых узбеков.

Однако само оно не исчезло, трансформировавшись в Бухарское ханство, и в правление Шейбанида Абдуллы-хана II достигло своего расцвета.


Мурад III рассматривал Абдуллу-хана II как своего стратегического союзника, поставляя ему огнестрельное оружие, в котором у Сефевидов ощущался существенный недостаток. Причины последнего носили не только экономический характер, но и лежали в сфере военной психологии кызылбашей, предпочитавших, подобно египетским мамлюкам, сражаться холодным оружием и с презрением относившихся к огнестрельному.

Впрочем, дело не только в военной психологии кызылбашей. Экономические проблемы Сефевидов не могли не сказаться на их военной организации. Так, П.П. Бушев, отмечая отсутствие у иранской армии артиллерии, а у пехоты огнестрельного оружия, писал:


Более подробно о сильных и слабых сторонах армии Сефевидов рассматриваемой эпохи – от Исмаила I и до воцарения Аббаса I – пишет историк С.А. Нефедов:



Касательно же сильнейшей в Европе, а следовательно, и в мире, османской армии данного периода рекомендую, пожалуй, лучшее из написанного на эту тему в отечественной историографии: работу военных историков М.В. Нечитайло и В.С. Великанова «Щит и меч султана: Армия Османского государства в конце XVI – начале XVIII в.».

Со своей стороны бухарский хан проявил себя не только талантливым полководцем, но и масштабно мыслящим геополитиком, направив посольство ко двору царя Федора Ивановича, состоял в переписке с внуком Бабура и выдающимся правителем империи Великих Моголов Акбаром I Великим. Дружбы с Абдуллой-ханом II искал и небезызвестный в русской истории сибирский хан Кучум.

Шаги Бухары по воссозданию державы Шейбани-хана приводили ее к столкновению с Сефевидами, ослабленными междоусобицами. Абдулла-хан II, соответственно, в 1587 и 1589 гг. занял стратегически важные Герат и Мешхед.

Русская перспектива иранского взгляда

В свою очередь, на западе иранцы вследствие поражений от османских войск потеряли Тебриз – бывшую столицу своей державы. В столь сложной ситуации, грозившей государству не только утратой территорий, но и гибелью, «при сафавидском дворе, – пишет востоковед Т.К. Кораев, – задумались о поиске союзников по ту сторону Каспия».

Соответственно, взор Казвина оказался обращен в сторону Москвы, куда было от имени шаха М. Худабенде отправлено посольство во главе с Анди-беком, иногда в советской и российской историографии его называют Хади-беком. До русской столицы оно добралось в период между 1587 и 1588 гг.

Напомню, что в это время само Российское царство выкарабкивалось из-под тяжелых для него последствий Ливонской войны, в результате которой оно утратило доставшиеся немалой кровью владения в Прибалтике, равно как и часть собственно русских земель. Экономическое положение страны также было тяжелым.

Однако после воцарения Федора Ивановича постепенно ситуация начала исправляться, не в последнюю очередь благодаря деятельности царского шурина Бориса Годунова, получившего от государя карт-бланш на ведение международных дел.

Годунов проявил себя неплохим геополитиком. В 1585 г. через посольство Лукьяна Новосильцева он предпринял попытку наладить отношения с правителем Священной Римской империи Рудольфом II, однако сколь-нибудь существенного результата не добился. А вот с Ираном в дипломатической сфере дела обстояли лучше.


Какова была цель посольства Анди-бека? Османы захватили Баку и Дербент. Соответственно, иранцы, как писал Н.М. Карамзин, предлагали русским совместно выступить против Стамбула и, в случае отвоевания названных городов, включить их в состав России.

Заманчиво. Однако, как писал подробно разобравший это утверждение П.П. Бушев:


Кстати, об этом же упоминает и С.М. Соловьев. Впрочем, по всей вероятности, предложение было сделано в устной форме. П.П. Бушев приводит соответствующую запись из фонда Посольского приказа, хранящегося в РГАДА (в советский период – ЦГАДА).

В ней — слова московских бояр Анди-беку. Позволю себе процитировать их, сохраняя стилистику и орфографию, вполне передающую смысл сказанного:


Иранцы выражали заинтересованность в заключении антиосманского военного союза с Россией. Собственно, только в его рамках и могла быть осуществлена передача под скипетр русского царя Дербента, приобретение которого открывало России прямой путь в православную Грузию, которая, забегая вперед, замечу, со временем станет камнем преткновения в российско-иранских отношениях.

В Кремле, надо полагать, не удовлетворились устными обещаниями на предмет передачи Дербента и Баку.


На обратном пути в Иран Анди-бека сопровождало ответное посольство во главе с Григорием Васильчиковым. И вот в дороге иранский дипломат узнал о свержении шаха его сыном Аббасом I.

Разумеется, перед Анди-беком встал вопрос о готовности нового правителя поступиться ради антиосманского союза столь важными городами. Но о перипетиях русско-иранских отношений при Аббасе I, равно как и о преодолении им смуты, – в следующий раз.

Использованная литература
 Андреев А. А.  Резван   М. Е. Развитие дипломатической традиции персидских, хивинских и бухарских посольств в России с конца XVI до начала XVIII вв.
Бушев П. П. История посольств и дипломатических отношений Русского и Иранского государств в 1586 – 1612 гг. (По русским архивам). – ИВ АН СССР. – М.: Наука, 1976
Иванов М.С. Очерк истории Ирана. – М.: Госполитиздат, 1952
Кораев Т.К. Московская Русь и сафавидский Иран в Прикаспии XVI-XVII вв.: соседство, соперничество, сосуществование
Нечитайлов М.В. Великанов В.С. Щит и меч султана: Армия Османского государства в конце XVI - начале XVIII в. –
М.: Фонд Русские витязи, 2020
Нефедов С.А. Война и общество. Факторный анализ исторического процесса. История Востока. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2008