70 лет войны: Когурё против империи Тан

Затишье перед бурей

В 1-й половине VII в. Корея была разделена на три королевства — Когурё, Пэкче и Силла, боровшихся за доминирование на Корейском полуострове. Границы между этими государствами часто менялись, города переходили из рук в руки. Чтобы обеспечить себе преимущество над соперниками, все три королевства пытались найти союзников среди соседей. Так, Пэкче, располагавшееся на юго-западе Корейского полуострова, установило дружественные отношения с государством Ямато на территории Японии; Силла, находившееся на юго-востоке Кореи, — с китайской империей Тан. Когурё же пыталось развивать отношения с Восточно-Тюркским каганатом, рассматривая его как противовес Танскому Китаю, возникшему в результате крушения империи Суй. Однако эта ставка не сработала: в 630 году династия Тан окончательно разгромила тюрок.

Воодушевлённый победой над сильным и опасным противником, танский император Тай-цзун (627-649) стал строить планы покорения Когурё. Он хотел сделать то, что не удалось предшествующей династии Суй, а также вернуть в состав Китая территорию Ляодунского полуострова, перешедшую Когурё после войн с различными китайскими государствами в период, предшествующий объединению Поднебесной.

Тем не менее отношения между Когурё и Тан поначалу носили относительно мирный характер. Этому способствовало то, что когурёсцы формально признали себя «вассалами» танского императора и сделали ряд дружественных жестов по отношению к Китаю. Так, в Китай вернулась часть пленных, захваченных во времена суйских вторжений. Когурёсцы отправляли посольства с «данью» в Чанъань, столицу империи Тан. Более того, Когурё официально приняло даосизм, пользовавшийся покровительством танского императорского дома.

Однако отношения между двумя государствами постепенно становились всё более напряжёнными, так как китайцы крайне болезненно воспринимали поражение Суй в войнах с Когурё. Так, в 631 году в страну прибыли китайские посланники с целью посетить могилы суйских воинов, павших в битвах с когурёсцами, и провести там церемонии жертвоприношений их духам. При этом китайцы разрушили кёнгваны — курганы, посвящённые победе Когурё над Суй. Подобное недружественное поведение побудило когурёские власти в этом же году начать строительство оборонительной стены длиной 1000 ли (500 км) на своих северных рубежах. Работы над её сооружением велись в течение 16 лет.

Переворот Ён Кэсомуна

В руководстве Когурё не было единства относительно того, какую политику надо проводить в отношении Китая. Часть сановников выступала за подготовку к войне с Тан, другая — за мир с северным соседом. «Партия мира» пользовалась поддержкой вана Ённю (618—642). Недовольный этим, военачальник Ён Кэсомун в 642 году организовал государственный переворот, в ходе которого убил своего государя и вырезал сотни высших чиновников, принадлежавших к конкурирующей группировке. На престол был возведён племянник убитого вана Почжан, ставший марионеткой честолюбивого Ёна. Реальная власть оказалась сконцентрированной в руках Ён Кэсомуна, занявшего пост командующего войсками Когурё и фактически установившего в стране военную диктатуру.

Китайские и корейские средневековые источники демонизируют Ён Кэсомуна, изображая его как жестокого и высокомерного тирана. Так, в «Самгук саги» Ким Бусика, написанном в XII в., говорится:


Верность правителю считалась одним из столпов конфуцианства, и с точки зрения Ким Бусика и других авторов-конфуцианцев предательство Ён Кэсомуном своего государя привело в итоге Когурё к гибели. В то же время корейский историк-националист начала XX в. Син Чхэхо и многие другие патриотически настроенные интеллектуалы восхваляли его как героя, успешно противостоявшего китайским вторжениям. Несомненно, Ён Кэсомун был опытным полководцем, хорошо знавшим военное дело, и способным организатором.

По данным «Самгук юса» («Оставшиеся сведения о Трёх государствах»), корейского исторического произведения, написанного монахом Ирёном во 2-й половине XIII в., именно Ён стал инициатором строительства уже упоминавшейся оборонительной стены в 1 000 ли. Сразу после его прихода к власти началась заготовка запасов продовольствия на случай войны. Также по приказу Ён Кэсомуна были отремонтированы и укреплены крепости, составлявшие оборонительную линию вдоль реки Ляохэ. Что касается кровавого переворота 642 г., то реальная картина представляется не столь однозначной, как кажется на первый взгляд. Судя по имеющимся данным, Ён Кэсомун просто сыграл на опережение. Тот же Ким Бусик излагает события следующим образом:



Узурпация власти и убийство законного государя предоставили Тай-цзуну повод для атаки. К тому же формально он считался «сюзереном» Когурё, а следовательно, имел право на вмешательство во внутренние дела «вассального» государства ради восстановления «законности и справедливости». К тому же в этом же году в Чанъань прибыло посольство от королевы Силла Сондок (632–647), просившее об оказании помощи против Когурё. Дело в том, что Ён Кэсомун заключил союз с Пэкче, и войска этих двух королевств вторглись в пределы Силла. В условиях, когда само выживание Силла оказалось под вопросом, Сондок остро нуждалась в военной поддержке.

Отношения между империей Тан и Силла были довольно хорошими, и в Когурё был направлен танский посол с требованием прекратить военные действия. Но Ён Кэсомун, требуя от Силла возврата захваченных несколько десятилетий назад когурёских владений в бассейне реки Ханган, отверг посредничество Китая. Тай-цзун ещё раз отправил в Когурё посла с тем же требованием, но Ён бросил его в тюрьму. После этого император окончательно принял решение о войне против Когурё. Конечно, убийство вана Ённю и агрессивная политика Когурё в отношении Силла были лишь предлогами для начала боевых действий. Реальной причиной было опасение растущей мощи Когурё, угрожавшей гегемонии танского Китая в регионе.

Вторжение

В конце 644 г. Тай-цзун начал военную кампанию. 43 000 воинов под командованием Чжан Ляна на 500 кораблях должны были овладеть крепостями на побережье Жёлтого моря и достичь Пхеньяна, тогда как 60-тысячное войско во главе с Ли Шицзи при поддержке воинских контингентов недавно покорённых тюркских племён шло по суше на Ляодун. Целью данного похода был реванш за поражение Суй и захват Ляодунского полуострова.

На начальном этапе боевые действия шли очень успешно для танских войск, что резко контрастировало с бездарным ведением суйских кампаний. Ли Шицзи овладел крепостью Кэмо, где захватил в плен 10 000 когурёсцев и большие запасы продовольствия. Морские силы китайцев также успешно действовали на юге Ляодунского полуострова. К маю 645 г., когда император Тай-цзун лично прибыл в армию, его войска захватили ряд крепостей. Лично возглавив армию, Тай-цзун достиг Ёдона (Ляодуна), важнейшей крепости в когурёской оборонительной линии. Путь к городу преграждали болота, но китайцы засыпали их землёй, проложили мосты и вышли на подступы к нему. На помощь гарнизону крепости подошла 40-тысячная когурёская армия. Китайские войска нанесли ей поражение, убив более 1 000 когурёсцев.



Прибыв под стены Ёдона, император Тай-цзун решил поднять боевой дух своей армии. Увидев, что его уставшие воины носят на себе землю для того, чтобы засыпать ров, защищавший крепость, он сошёл с коня, нагрузил его корзинами с землёй и стал помогать солдатам. Сопровождавшие его сановники последовали примеру своего государя.


В течение 12 дней и ночей воины Ли Шицзи непрерывно атаковали городские укрепления. Корейцы отчаянно сопротивлялись. Их боевой дух поддерживало то, что в крепости находился храм, посвящённый легендарному основателю Когурё Чумону, а в храме — кольчуга и секира, якобы упавшие с неба. Когда китайцы были близки к тому, чтобы ворваться в город через проломы в стене, защитники нашли красивую девушку и нарядили её в эти доспехи и дали оружие, чтобы она была похожа на богиню-покровительницу страны. Шаман сказал: «Чумон радуется. Крепость выстоит!». Воодушевлённые когурёсцы смогли отразить атаку китайцев.

Тогда воины Ли Шицзи поставили катапульты (пхочха) и принялись обстреливать из них осаждённый город. К одной из башен был подведён таран, и вскоре она была разбита. Когда подул южный ветер, император поручил одному проворному солдату забраться на штурмовую башню и поджечь часть крепости. Вскоре Ёдон был охвачен пламенем, и в этот момент Тай-цзун повёл войска на штурм. Когурёские воины продолжали стойко сражаться, пока огонь не поглотил их. Погибло более 10 000 когурёсцев, ещё 10 000 солдат и 40 000 горожан были захвачены победителями в плен.

Вскоре китайцы подошли к соседней крепости Пэкам и атаковали её. Видя превосходство противника, начальник крепости сообщил о готовности капитулировать. Ли Шицзи выступил против принятия капитуляции, заявив, что солдаты должны добить противника и разграбить крепость. Но император, по-видимому, потрясённый случившимся с Ляодуном, принял капитуляцию, а взамен велел заплатить своим солдатам из казны.

Битва у горы Чжупильсан

Корейцы всё же сумели собрать огромную армию во главе с Ко Ёнсу и Ко Хечжином для борьбы с захватчиками. К ней присоединилось, по данным «Самгук Саги», 150 000 союзных мальгальских (мохэских) войск. Однако эта цифра представляется явно преувеличенной. Можно предположить, однако, что когурёско-мальгальское войско значительно превосходило противника по численности. Тем не менее после многочисленных побед моральный дух танского войска был на подъёме. К тому же им командовали талантливые, закалённые в боях военачальники. К тому же сам Тай-цзун, император-воин, прославившийся в молодости многочисленными победами на поле боя, имел высокий авторитет в своей армии. Всё это превращало танскую армию в грозного противника. Неслучайно один из советников убеждал Ко Ёнсу не вступать в сражение, а перекрыть подвоз продовольствия китайцам. Однако военачальник не внял совету и приказал двинуть войска навстречу противнику.

Император решил заманить в ловушку армию Ко Ёнсу, не дав ей соединиться с гарнизоном Анси. Он приказал 1000 тюркских всадников во главе с полководцем Ашина Шээром спровоцировать когурёсцев. Тюрки завязали бой с когурёсцами, а затем обратились в притворное бегство. Ко Ёнсу приказал организовать преследование и, отдалившись от крепости, приблизился к месту, где была сосредоточена императорская армия.


Тай-цзун сумел ввести в заблуждение Ко Ёнсу, отправив ему послание, извещавшее о его мирных намерениях и грядущих переговорах. Когурёский военачальник ослабил бдительность. Тай-цзун тем временем отправил Ли Шицзи с 15 000 пеших и конных воинов занять позиции у западного перевала. Другая часть войска, состоявшая из 11 000 лучших солдат, была спрятана в узкой долине с северной стороны горы, на склоне которой располагались позиции когурёской армии. Сам император с 4 000 воинов должен был штурмовать гору.

На рассвете Ко Ёнсу приказал атаковать стоявшее перед ним войско Ли Шицзи. Тем временем Тай-цзун приказал подать сигнал к общему наступлению. Когурёсцы стали перестраиваться для отражения противника с двух сторон, но в рядах их многочисленного войска началась неразбериха. В это время началась гроза, и корейцы запаниковали. Воспользовавшись замешательством, танские воины врубились в их ряды и вскоре обратили противника в бегство. В битве, согласно данным «Самгук саги», пало более 30 000 корейцев. Тем не менее Ко Ёнсу и Ко Хечжин перешли к обороне на склоне холма. Не желая терять людей при штурме укреплённой позиции противника, Тай-цзун приказал окружить его и разрушить все мосты, чтобы отрезать корейцам путь к отступлению.

В этих условиях когурёские военачальники приняли решение сдаться и перешли на сторону победителя. 36 800 когурёских воинов оказались в плену. Император отправил 3 500 пленных командиров в Китай, 30 000 корейцев милостиво отпустил по домам. Вероятно, Тай-цзун хотел таким образом расположить к себе жителей Когурё, подчёркивая, что воюет исключительно с узурпатором Ён Кэсомуном. В то же время императорское милосердие не коснулось 3 300 пленных мальгальцев — по приказу государя они были закопаны в землю живыми. Тай-цзун подтвердил свою репутацию выдающегося полководца, в очередной раз доказав истину, что воюют не числом, а умением. В генеральном сражении он сумел разгромить основные силы когурёской армии.

Оборона Анси

Город Анси был хорошо укреплённой крепостью, построенной в холмистой местности. Начальник крепости был человеком решительного характера, о чём говорит следующий факт. После захвата власти в государстве Ён Кэсомуном он отказался подчиниться ему и смог разбить посланные против него войска. Фактическому правителю Когурё пришлось на время оставить в покое строптивый город-крепость. Несмотря на неравные силы, гарнизон отказался сдаться. Люди Анси, увидев с городских стен императорские стяги и шатёр, стали выкрикивать оскорбления в адрес Тай-цзуна, что привело последнего в ярость. Военачальник Ли Шицзи обещал перебить всех мужчин в городе после того, как он будет взят. Это стало стратегической ошибкой, так как жителям Анси по сути не оставили выбора. Для них сопротивление стало единственной возможностью выжить, что обусловило их решимость стоять насмерть. Танские полководцы повели своих солдат на штурм города, но он провалился.


Когурёские военачальники-перебежчики Ко Ёнсу и Ко Хечжин, а также ряд высокопоставленных сановников советовали императору обойти крепость и двигаться на Пхеньян. Однако один из танских полководцев выступил против этой идеи и указал на то, что оставлять непокорённую крепость в тылу крайне опасно, ведь её защитники могут перерезать линии снабжения армии, наступающей на вражескую столицу. Тай-цзун согласился с ним. Помимо военных соображений свою роль наверняка сыграло и самолюбие императора, желавшего покончить с непокорной крепостью.

Тай-цзун приказал начать осаду Анси. В последующие дни когурёсцы и китайцы упорно сражались друг с другом. Несколько сотен защитников совершили ночную вылазку, однако Тай-цзун лично повёл солдат в контратаку и заставил корейцев отступить. В свою очередь китайцы забрасывали город камнями, разбивали стены и башни таранами. Корейцы меняли солдат и офицеров на стенах по 6–7 раз в день, строили деревянные частоколы и латали проломы в стене.

Не сумев ворваться в город, китайцы начали возведение земляной насыпи возле юго-восточного угла крепости. Работы велись без перерыва и днём, и ночью в течение 60 дней. Защитники пытались мешать рабочим, однако танские воины отбивали все атаки. Вершина насыпи уже поднималась над стенами крепости, и, казалось, защитники Анси обречены. Но неожиданно конструкция обрушилась и рухнула на стены крепости. Причина случившегося точно не известна. По одной версии, сильные ливни ослабили конструкцию, по другой — обрушение насыпи произошло под тяжестью скопившихся на ней китайских солдат. Как бы то ни было, часть стены обрушилась, и чтобы предотвратить прорыв танских войск в город, несколько сотен защитников атаковали земляную насыпь, опрокинули противостоявших им китайцев и овладели ей. Когурёсцы выкопали окопы и заняли оборону. Император был в ярости и приказал обезглавить офицера, командовавшего отрядом, охранявшим насыпь, и приказал своим командирам отбить её. Три дня когурёсцы отражали бесконечные атаки танской армии.

Силы защитников были на исходе. Они были истощены, изранены и к тому же страдали от холода. Казалось, что танским солдатам остаётся сделать последнее усилие для достижения победы. Однако неожиданно Тай-цзун отдал приказ своей армии снять осаду с крепости и возвращаться в Китай. Причиной стало то, что на Ляодуне высохли травы и наступили холода (шёл октябрь). Продолжение осады привело бы к тому, что кормить лошадей было бы попросту нечем. Впрочем, голод угрожал не только им, но и самим китайским солдатам. Защитники Анси задержали вражескую армию у стен города на 88 дней, сорвав стратегические планы Тай-цзуна. Увидев отступление китайцев, начальник крепости поднялся на стену и поклонился императору в знак прощания, а тот похвалил его за стойкую оборону и передал ему в дар 100 кусков шёлка. Однако эти галантные жесты с обеих сторон не могли скрыть очевидного: китайская армия потерпела серьёзное поражение.

На обратном пути отступающие танские войска попали в снежную бурю, и многие воины замёрзли насмерть. Таким образом, одержав несколько тактических побед, император Тай-цзун потерпел стратегическое поражение, слишком долго простояв у стен Анси. Он сожалел об этом неудачном походе, вспоминая своего покойного канцлера Вэй Чжэна, славившегося своей честностью и прямотой:


К сожалению, в официальных корейских и китайских исторических хрониках не сохранилось имя руководителя успешной обороны Анси. Неизвестна и дальнейшая судьба этого незаурядного человека. Учитывая враждебные отношения с всесильным Ён Кэсомуном, непонятно даже, оставили ли ему жизнь. Впрочем, в некоторых источниках, относящихся к XVIII в., начальника крепости Анси называют Ян Манчхуном. Учитывая, что они были написаны спустя более чем 1000 лет после памятной осады, трудно сказать, насколько данная информация соответствует истине. В них также приводится предание о том, что Ян Манчхун поразил танского императора стрелою в глаз, и якобы Тай-цзун скончался от этой раны.



Кампания 645 г. дорого обошлась и Когурё. Она унесла жизни как минимум 40-50 000 когурёсцев, а 70 000 было угнано в Китай. Было взято и разрушено 10 когурёских крепостей. Стремясь предотвратить окончательное истощение ресурсов страны, Ён Кэсомун неоднократно отправлял посольства в Китай с просьбами о мире, но война продолжалась.

Император Тай-цзун извлёк урок из военной катастрофы. Китайцы изменили стратегию, отказавшись от идеи полномасштабного вторжения и вместо этого сделав ставку на постепенное истощение своего противника путём набегов на пограничные территории и разрушения экономики Когурё. В ходе походов 647 и 648 гг. китайские войска добились ряда тактических успехов. Тай-цзун даже планировал отправить против Когурё 300-тысячную армию, но в 649 г. он ушёл из жизни, завещав прекратить масштабные походы на Ляодун. Его преемник Гао-цзун (650–683) не оставил мысли сокрушить Когурё. Того же хотело и союзное танскому Китаю государство Силла на юге Корейского полуострова, что создавало предпосылки для их дальнейшего сближения.

Продолжение следует...