1603-й: год, в котором Великобритания ещё не родилась

Учебники любят повторять, что Великобритания родилась 24 марта 1603 года, когда шотландский Яков получил английскую корону. На самом деле в ту ночь родилось совсем другое, и Яков это знал.

Миф, который удобно повторять

Ночью 24 марта 1603 года в Ричмонде умерла Елизавета I. Английский Тайный совет действовал так, словно репетировал годами: уже через несколько часов Яков VI Шотландский был объявлен королём Англии под именем Якова I. Гонец помчался в Эдинбург. Через шесть недель Яков въехал в Лондон. 25 июля, на день святого Иакова, состоялась коронация в Вестминстерском аббатстве, и он формально стал носителем сразу трёх корон: английской, шотландской и ирландской.


Отсюда и берётся школьная формула: 1603-й – год рождения Великобритании.

Формула красивая. В ней верна только дата.

В ту мартовскую ночь родилась не Великобритания, а персональная уния – конструкция, в которой один человек носит несколько корон, но государства под этими коронами остаются разными. Великобритания как государство появится только в 1707 году, через сто четыре года. За этот зазор отвечает не календарь, а право, парламенты и церкви, которые раз за разом оказывались сильнее королевской риторики.

Что именно случилось в марте 1603-го

Скорость, с которой Тайный совет провозгласил нового короля, обманчива. За этой скоростью стоит везение, а не отлаженный механизм: Яков просто оказался единственным, кто устраивал всех, кого надо было устроить.

Елизавета не оставила наследников. Публично имя преемника она не называла почти до самого конца, но в узком кругу склонялась к шотландскому королю. Логика была простая и циничная: «кровь и религия». Кровь – потому что Яков был правнуком Маргарет Тюдор, старшей сестры Генриха VIII, и значит, имел законную династическую связь с Тюдорами. Религия – потому что он был протестантом, а возвращения католика на английский трон боялись все, от епископов до купцов. Католические кандидаты в списке были: испанская инфанта, Арабелла Стюарт при определённой трактовке. Но никто из англичан не хотел повторения сценария Марии Тюдор с её кострами для протестантов; этот аргумент работал сильнее любых династических раскладов.


Прибыв в Лондон 7 мая 1603 года, Яков начал править как король Англии. При этом он оставался королём Шотландии и Ирландии по разным основаниям, разным правовым традициям, с разными парламентами и разными церквями. За двадцать два года правления в Лондоне в Шотландию он вернулся ровно один раз, в 1617 году, на несколько летних месяцев.

«Кровь и религия»: откуда взялись права Якова

Чтобы понять, почему в 1603 году шотландский король оказался ближайшим протестантским родственником английской королевы, нужно отмотать ровно сто лет назад. В 1503 году Яков IV Шотландский женился на Маргарет Тюдор, старшей дочери Генриха VII. Брак был частью Договора о вечном мире 1502 года и задумывался как примирение двух традиционно враждебных монархий. Никто тогда не предполагал, что именно через эту линию через столетие в Лондон приедет шотландский Стюарт.

К моменту смерти Елизаветы соотношение двух королевств выглядело тяжёлым для Шотландии. Население Англии составляло около 4,0–4,2 миллиона человек, Шотландии – примерно один миллион. Цифры эти, надо сказать, условные: демография XVII века севернее границы – это во многом гадание по приходским книгам, и историки до сих пор спорят о деталях. Но общий порядок понятен, и шотландская элита его прекрасно осознавала. Получить английский трон для шотландского короля было успехом; превратить успех в полноценное объединение, не растворившись в более крупном соседе, оказывалось задачей куда сложнее.

Яков был наиболее безопасным выбором из возможных. Его и выбрали, прагматично, без шумных деклараций.

Персональная уния: общий король, разные государства

Современники, в отличие от поздних учебников, не путали персональную унию с объединением государств. Они называли её прямо: «несовершенной унией».

Несовершенство было институциональным. Англия сохраняла свой парламент в Вестминстере, Шотландия – собственный сословный парламент (Estates of Parliament), Ирландия – свой парламент в Дублине. Англиканская церковь с епископатом, шотландский пресвитерианский Кирк, католическое большинство в Ирландии при формально англиканской структуре: три религиозных уклада под одной короной. Шотландское право, сформировавшееся под сильным влиянием римского и канонического, отличалось от английского общего права принципиально: другая база, другая логика, другой способ доказывать в суде.

Авторы памфлетов начала XVII века видели в унии прежде всего военную выгоду: «порты каждого королевства были подобны воротам для вторжения другого». Теперь эти ворота закрылись. Война между Англией и Шотландией стала технически невозможной: у них был один главнокомандующий. Для безопасности это огромный выигрыш, хотя одного его для построения общего государства явно недостаточно.

Дальше Яков занялся тем, что сегодня назвали бы саморекламой, а в начале XVII века именовалось «усилением королевского величия». В октябре 1604 года вышла прокламация: отныне его стиль – «король Великобритании, Франции и Ирландии». На больших государственных печатях появилось латинское Magnae Britanniae Rex. Английские юристы, поджав губы, отмечали, что юридически корректным остаётся титул «король Англии и Шотландии». Но Яков шёл дальше: распорядился разработать флаг, совмещающий английский крест святого Георгия и шотландский крест святого Андрея, – прообраз будущего Union Jack. Выпустил золотую монету Unite с латинским девизом Faciam eos in gentem unam («Я сделаю их одним народом»). Поменял герб: раньше щит держали два единорога, теперь его держат английский лев и шотландский единорог.

Под этим символическим фасадом стояла одна материальная новация: регулярная почтовая дорога между Лондоном и Эдинбургом, запущенная в 1603 году.

Как Яков пытался создать настоящую Великобританию – и проиграл

Яков и сам понимал, что персональная уния – это ещё не Великобритания. И попытался её достроить.

В программной речи перед английским парламентом в 1604 году он заявил о цели: «совершенный союз» двух королевств, «одно тело» под властью «одного короля». В 1607-м повторил формулу: «совершенный союз законов и лиц», «натурализация» подданных. За этим стоял реальный проект, с комиссарами, голосованиями и юридической подготовкой. Английский Акт 1603 года уполномочил назначить комиссаров для переговоров. В августе 1604 года шотландский парламент, собравшись в Пёрте, принял ответный акт «об унии Англии и Шотландии». Так стартовала Якобитская уния, попытка 1604–1607 годов превратить общую корону в общее государство.

Английские юристы и депутаты увидели в проекте угрозу. Если признать новое единое королевство «Великобритания», то английский парламент больше не сможет издавать законы «от имени Англии» отдельно от Шотландии. Это означало бы создание единого парламента и перестройку всей конституционной конструкции. Кроме того, у короля появлялись особые полномочия по управлению «новым королевством» вне обычных парламентских процедур. Для англичан, ревниво державшихся за свои прерогативы, такой сценарий был неприемлем.

Шотландцы боялись зеркально. Если уния зайдёт слишком далеко, шотландские «древние законы, привилегии и вольности» окажутся под угрозой поглощения английской машиной. Шотландские купцы хотели доступа к английским рынкам и колониальной торговле, но не ценой растворения государственности.

К этому добавился внешний фактор. В 1604 году французский посол всерьёз предлагал своему королю попробовать развалить англо-шотландскую унию изнутри, особенно если англичане замирятся с Испанией. Намёк был понят: внешние державы будут пользоваться любой щелью в новой конструкции.

В итоге соглашение 1607 года стало, по выражению одного современного историка, бледной тенью того, чего хотел Яков. Договорились о малом: отменили старые «враждебные законы», регулировавшие приграничный режим, согласовали нормы трансграничной юрисдикции, расширили торговые контакты. Единый парламент даже всерьёз не обсуждался. Законы, церкви и институты остались на своих местах.

Здесь, впрочем, историки расходятся. Одни считают, что Яков просто не нашёл подхода к английским юристам и не сумел продавить проект через парламент, который при другой тактике мог бы согласиться. Другие полагают, что проект был обречён структурно: ни одна из элит не была готова отказаться от своего парламента и своего права, и никакая королевская риторика этого изменить не могла. Скорее всего, верны обе версии частично. Великобритания тогда не родилась. Появился прецедент, к нему вернутся через сто лет.

Что персональная уния всё-таки изменила

1603 год кое-что изменил, просто не то, что ему приписывают.

Главное: закончилась эпоха англо-шотландских войн. На протяжении столетий Шотландия была союзницей Франции в рамках Auld Alliance, старого франко-шотландского пакта против Англии. Союз был обескровлен шотландской Реформацией 1560-х и фактически закрыт Эдинбургским договором 1560 года, когда «лорды Конгрегации» развернули страну к протестантской Англии. Уния корон лишила его последнего смысла: воевать с собственным королём – занятие безнадёжное. Это перекроило стратегическую карту всей Северной Европы.

Изменился и состав двора. В Лондон вместе с Яковом приехала шотландская знать, занявшая должности, получившая пенсии и земельные пожалования. Английский истеблишмент быстро придумал ехидное определение: «шотландская спальня короля». На мой взгляд, это самая честная самохарактеристика всей системы: общую государственность ещё не построили, а ревновать к чужакам уже умеют. Парламент периодически требовал ограничить влияние «чужаков». Но шотландские придворные осваивались в Лондоне и постепенно встраивались в новую общебританскую элиту.

Религиозный вопрос остался незакрытым. 5 ноября 1605 года в Лондоне был раскрыт Пороховой заговор: группа английских католиков попыталась взорвать парламент вместе с королём. Это был первый громкий сигнал: общий протестантский монарх уменьшил риск католического реванша, но не отменил его. В Шотландии тем временем Яков начал осторожно двигать пресвитерианский Кирк в сторону епископальной модели и нарвался на сопротивление, которое через поколение, уже при его сыне Карле I, выльется в Ковенантское движение и гражданские войны.


Лучшее доказательство того, что в 1603 году Великобритания не возникла, появилось через полвека. После казни Карла I в 1649 году персональная уния просто развалилась. Англия объявила себя республикой, Шотландия же сразу провозгласила Карла II королём, что обернулось войной и английским завоеванием. Оливер Кромвель решил вопрос военной силой: завоевал Шотландию и в 1654 году Ординансом об унии (подтверждённым парламентским актом в 1657-м) создал в рамках Содружества союз, который иногда называют первой реальной британской государственностью. В академическом обиходе этот термин для 1654 года применяют неохотно, и понятно почему: за «государственностью» стояли оккупационные гарнизоны, а не институциональное слияние. Так или иначе, конструкция не пережила своего создателя. После Реставрации 1660 года кромвелевский союз отменили, а персональную унию восстановили. Если бы 1603 год действительно породил общее государство, такая лёгкость демонтажа была бы невозможна.

Парламентский союз 1707 года появился не из риторики, а из тупика. Англия Актом о престолонаследии 1701 года передавала корону Ганноверам. Шотландия своим Актом о безопасности оговаривала право выбрать иного монарха. Под угрозой оказалась сама персональная уния. К этому добавился крах Дариенского проекта, шотландской попытки построить колонию в Панаме, обернувшейся финансовой катастрофой. Шотландская элита оказалась перед выбором: либо полноценная уния с доступом к английским рынкам, либо экономический коллапс. 1 мая 1707 года вступили в силу Акты об унии. Появилось Королевство Великобритания с единым парламентом в Вестминстере. Шотландское право и пресвитерианская церковь были сохранены: урок столетней персональной унии не прошёл даром. В 1801 году к конструкции добавили Ирландию.

Так что же родилось в 1603 году

Если перечислять прямо: один король на три престола, общая внешняя политика – и при этом три парламента, три правовые системы, три церкви. Union Jack к этому моменту уже есть, но он скорее заявка на будущее. Войн между Англией и Шотландией больше нет; зато впереди сто лет споров, как именно эти королевства уживутся.

Великобритания родилась в 1707 году. Без 1603-го её бы не было. Сто лет персональной унии стали временем, когда стороны на собственном опыте выясняли, какие компромиссы выдерживают элиты, какие границы можно стереть, а какие нельзя. Когда в начале XVIII века стороны сели за стол переговоров о настоящем союзе, у них за плечами было сто лет совместной жизни под одной короной, провал якобитской унии, опыт Кромвеля и провал Дариенского проекта. С таким багажом 1707 год стал возможен.

Тезис «без 1603-го не было бы 1707-го» – самое слабое звено всей этой логики: контрфактуальную историю никто не пишет, и доказать его в строгом смысле нельзя. Но если смотреть на то, как именно велись переговоры 1706–1707 годов, с постоянными ссылками на «опыт совместного правления», на якобитские комиссии, на провал Кромвеля, версия про столетнюю подготовку держится лучше любой альтернативы.

Поэтому формула «в 1603 году родилась Великобритания» работает примерно как школьный конспект: дата правильная, всё остальное приходится додумывать самому. Видна корона на голове Якова. Парламенты, законы, церкви и рынки она не объединяла, но в школьную формулу они и не помещаются. Следующие сто лет ушли на то, чтобы эти королевства, оставшиеся каждое при своём, договаривались между собой. Или не договаривались.

Что произошло 24 марта 1603 года, понятнее всего ретроспективно: Великобритании пришлось ждать ещё сто четыре года, и эти годы – отдельная история, а не приложение к коронации Якова.