Пулемёт в окопах: как Сомма доказала правоту инженеров

1 июля 1916 года, северная Франция, долина Соммы. После семидневной артподготовки (около полутора миллионов выпущенных снарядов) четырнадцать британских дивизий первого эшелона поднимаются из окопов и идут в атаку плотными цепями, шагом, с полной выкладкой. За день британская армия под Соммой потеряла 57 470 человек, из них убитыми и умершими от ран 19 240 человек. Это самые тяжёлые однодневные потери в её истории. Большая часть – от огня немецких MG08, которые артиллерия должна была уничтожить и не уничтожила. О том, что произошло на этих восьми милях фронта, написана целая полка книг; технически история короче.

Что армии знали к августу 1914-го – и чего не понимали

К началу войны пулемёт Максима в одной из национальных модификаций имели все основные участники. Но количество и доктрина расходились сильнее, чем принято считать.


Немцы продвинулись в пулемётной доктрине дальше всех. К августу 1914-го в действующей армии было около 4 500 MG08, по шесть пулемётов на пехотный полк, в составе штатных пулемётных рот; общий парк с резервом и учебными подразделениями оценивается примерно в 12 тысяч. Решало здесь не количество, а проработка наставлений: сектора обстрела, многослойное размещение, взаимодействие расчётов в обороне – всё это к 1914 году у немцев было прописано как стандарт.


У французов к началу войны тоже были пулемётные роты в пехотных полках, около 2 500 Hotchkiss и Saint-Étienne в строю. Но тактическая школа отставала от немецкой: позиции выбирались менее системно, фланкирующий огонь не отрабатывался как обязательный режим, а наследие «артиллерийского» отношения к митральезе ещё сказывалось на размещении расчётов на видимых местах.


Британцы относились к Vickers как к ценному и редкому ресурсу: два пулемёта на батальон численностью около 800 человек диктовали аккуратное, точечное применение. Россия располагала примерно 4 100 пулемётами образца 1910 года; доктрина в основном повторяла оборонительную логику русско-японской войны, ориентируясь на пулемёт как опору ротного и батальонного участка.

Опыт русско-японской войны был доступен всем. Японские штурмы Порт-Артура в 1904 году дали наглядную цену атаки на пулемётный окоп: счёт шёл на тысячи убитых за день у одной горы. Европейские военные атташе писали отчёты, генштабы их читали. Массового переноса выводов в доктрину, однако, не произошло: в Берлине, Париже и Лондоне склонны были считать маньчжурский опыт азиатской спецификой.

Манёвренная фаза кончилась за четыре месяца. К декабрю 1914-го фронт от Швейцарии до Северного моря застыл в окопах. Историки расходятся в том, был ли пулемётный фактор решающим в этом застывании или одним из нескольких, наряду с массовой артиллерией и колючей проволокой. Три инженерные системы вместе закрыли поле боя для пехоты в полный рост; разводить их по весам – занятие для отдельной книги.

Геометрия огня: сектор, перекрёстный, фланкирующий

Пулемёт на станке – не «оружие, стреляющее во все стороны». Это огневая точка с конкретной геометрией. Поняв эту геометрию, можно объяснить, что произошло на Сомме и почему оно было неизбежно.

Сектор обстрела одного пулемёта на стандартном станке – около 30–45 градусов по горизонтали без перестановки. Это значит, что одна точка контролирует узкую полосу. Чтобы перекрыть фронт обороны батальона, нужны несколько пулемётов с разнесёнными позициями.

Перекрёстный огонь: два пулемёта, расставленные с разносом 100–200 метров по фронту, дают пересекающиеся сектора. Атакующая пехота, проходящая через зону пересечения, оказывается под огнём с двух направлений сразу. Мёртвые зоны одной точки перекрываются соседней.

Фланкирующий, или продольный, огонь – самый эффективный режим (термины обозначают одно и то же: стрельбу вдоль линии цели, а не поперёк неё). Пулемёт стреляет не по фронту наступающей цепи, а вдоль неё, под углом 20–30 градусов к её направлению. Каждая пуля идёт по линии, на которой стоит несколько целей. Один MG08 в правильной фланкирующей позиции работает по эффективности как стрелковый взвод. Расчёт при этом сам остаётся вне сектора ответного огня атакующих: те смотрят и стреляют вперёд, а не в сторону.

Заградительный огонь – четвёртый режим, закрепившийся к 1916 году как стандарт у британцев и немцев. Пулемёт ставится на навесную траекторию с углом возвышения 15–30 градусов и стреляет по заранее пристрелянным площадям без визуального контакта с целью. Получается «огневая завеса» в глубине обороны противника или между линиями его окопов: пехота, пытающаяся развить успех первой волны, попадает под огонь, источник которого она не видит.

Типовая немецкая позиция к 1916 году выглядела так: два-три MG08 с разносом 100–150 метров, прикрывающие полосу шириной до полукилометра, с продуманными секторами фланкирующего огня по соседним участкам. Один такой узел останавливал ротную атаку. Чтобы его подавить, требовалось либо точное артиллерийское поражение каждой точки, либо обход, что в условиях сплошного фронта было невозможно.

Здесь оговорюсь о русской армии: картина была неравномерной. Сам Максим образца 1910 года – отличная система, по баллистике и надёжности не уступавшая MG08. Многослойная пулемётная оборона по немецкому образцу отрабатывалась хуже, и это сказывалось на Северном фронте в 1915 году, на участках с быстрой ротацией офицерского состава. Но в наступательных операциях, прежде всего в Брусиловском прорыве лета 1916 года, русская армия показала способность работать пулемётами на уровне, сопоставимом с союзниками: и при подавлении австрийских позиций в фазе артподготовки, и при закреплении захваченных рубежей. Многое зависело от фронта, дивизии и конкретного офицерского корпуса.

Сомма, 1 июля 1916 года

Замысел британского командования был прост и логичен по меркам 1916 года. Семидневная артподготовка должна была разрушить немецкие окопы первой и второй линий, уничтожить колючую проволоку перед ними и подавить пулемётные точки. После этого пехоте оставалось занять разрушенные позиции: на это рассчитывали в штабе Хейга, ожидая, что переход через ничейную землю окажется почти беспрепятственным.

Не получилось почти ничего. Из полутора миллионов выпущенных снарядов значительная доля приходилась на шрапнель – выбор, объяснимый главной задачей: уничтожением колючей проволоки. Но шрапнель плохо работала по немецкой проволочной обороне образца 1916 года: проволока ставилась в несколько рядов, частично закапывалась, закручивалась в плотные «спирали Бруно» и не рвалась шрапнельными пулями так, как рассчитывали штабные. Фугасные снаряды британцы применяли тоже, но значительная их часть была бракованной (производство 1915–1916 годов давало высокий процент брака), а взрыватели не обеспечивали нужного характера подрыва для разрушения проволоки и подавления глубоких укрытий. Немецкие пулемётные расчёты пересиживали обстрел в бетонированных блиндажах на глубине до десяти метров: туда не доставал ни один британский снаряд того периода. Когда огонь кончился, расчёты вытаскивали MG08 наверх за несколько минут.

Атака началась в 7:30 утра. Четырнадцать дивизий поднялись из окопов одновременно, по сигналу, и пошли плотными цепями шагом, с полной выкладкой около 30 килограммов на человека. Дистанция до немецких позиций – 200–700 метров в зависимости от участка. 200–700 метров шагом, в полной выкладке – это ровно тот режим, под который немецкая пулемётная позиция и затачивалась: фланкирующий огонь по соседнему участку, перекрёстные сектора, заградительный огонь сзади.

Немецкие пулемёты работали по соседним участкам: не по тем цепям, что шли прямо на них, а по тем, что шли на соседей. Каждая цепь оказывалась под продольным огнём из секторов, которые её собственное командование не видело и подавить не пыталось. На некоторых участках первая волна потеряла до половины состава в первые полчаса. За день – 57 470 потерь, из них 19 240 убитыми.

Сомма доказала не то, что пулемёт сильнее пехоты, – это знали с Омдурмана. Сомма доказала другое: чтобы пройти через пулемётный фронт, артиллерии мало разрушить окопы, ей нужно выбить каждую конкретную точку. От британского штаба в июле 1916-го требовалось другое планирование: с засечкой каждой пулемётной позиции до начала артподготовки, с распределением фугасных снарядов по этим позициям, с проверкой результата перед атакой. К этому только подбирались, и не только в Лондоне; немцы и французы шли тем же путём в те же месяцы.

Первый день Соммы – самый известный эпизод, но не уникальный. Мартин Миддлбрук в своём классическом исследовании 1971 года показал по полкам и батальонам, как сработала немецкая пулемётная оборона на британском участке; аналогичные счета были у французов под Верденом, где немецкая пехота шла под огонь Hotchkiss, у русских в Августовских лесах и под Барановичами, у итальянцев в двенадцати последовательных сражениях на Изонцо. Это происходило везде, где пехота шла в полный рост на пристрелянный участок.

После Соммы: пределы тяжёлого пулемёта

К 1917 году армии Западного фронта научились подавлять пулемётные точки точечно, а не ковровой артподготовкой. Появились методы звуковой и оптической засечки батарей и огневых точек, авиаразведка с фотосъёмкой картографировала немецкую оборону до отдельной позиции. Артподготовка из «недели стрельбы по площадям» становилась короткой и прицельной.

Пехотная тактика тоже менялась. Плотные цепи ушли. На смену пришли группы прорыва: малые подразделения с гранатами, ручными пулемётами и огнемётами, продвигающиеся короткими перебежками от воронки к воронке. У немцев это оформилось в штурмовые группы весеннего наступления 1918 года, у французов и британцев – в нелинейную тактику пехотного взвода. Параллельно на поле боя выходила броня: танк как ответ на пулемётную точку – отдельная история, к которой эта серия ещё вернётся.

Сам тяжёлый пулемёт к концу войны упёрся в предел. Станковый Максим с водяным охлаждением остался превосходным оружием обороны: на подготовленной позиции, с пристрелянными секторами, со слаженным расчётом и запасом воды. В наступлении он был бесполезен. Шестьдесят килограммов системы со станком не унесёт расчёт под огнём; быстро развернуть его на новой позиции, занятой полчаса назад, нереально; вода в кожухе требует подвоза. Это поняли уже к 1915 году, но что делать с этим пониманием, армии разбирались ещё четверть века.

Свою войну – оборонительную, окопную, на пристрелянных секторах – станковый пулемёт выиграл. А вот идти со взводом в атаку он не умел: шестьдесят килограммов воды и металла в наступлении не таскают. Уже к 1915 году французы возились с прообразами ручника, к 1916-му у британцев был Lewis, у немцев – MG08/15. Эти системы и стали темой следующей статьи.