«Купол 25» - пневматика, нейросеть и фанерный поддон против FPV-дронов

Главная угроза пехотинцу в окопе сегодня – не снайпер и не миномёт, а пластиковая коробочка с четырьмя винтами за двести долларов. На каждую такую коробочку классической ПВО не напасёшься: ракета зенитного комплекса стоит дороже, чем городской квартал FPV-дронов. Отсюда гонка за компактным, дешёвым и максимально автоматизированным средством последнего рубежа. В мае 2026 года в России показали один из ответов на этот вопрос. Автономную турель массой двадцать килограммов, у которой внутри нейросеть, четыре камеры и право открывать огонь без участия человека.

Phalanx, АК-630 и логика последнего рубежа

Корабельные CIWS (Close-In Weapon System) появились на стыке двух процессов. С одной стороны, противокорабельные ракеты семейства П-15 и их западные аналоги показали, что классическая зенитная артиллерия с человеком за прицелом против них работает плохо. С другой, выросли вычислители, способные считать упреждение в реальном времени. Phalanx Mk 15 приняли на вооружение в 1980 году, нидерландский Goalkeeper – в начале 1980-х. Советский ответ шёл параллельно: 30-мм АК-630 встал на корабли ещё во второй половине 1970-х, а в конце 1980-х появился «Кортик», зенитный ракетно-артиллерийский комплекс с двумя 30-мм автоматами АО-18К и восемью ЗУР на одной башне.


Инженерная суть у всех одна. Решение принимает машина, последовательность «обнаружил – навёлся – отстрелял» укладывается в секунды, а зона ответственности – узкая полоса последних километров перед защищаемым объектом. Что не успели сбить, достаётся ремонтной бригаде.

«Купол 25» работает по той же схеме, только сжатой до тактического низа. Для корабля «последний рубеж» – четыре-пять километров. Для окопа против FPV – двадцать пять метров. Расстояния отличаются на два порядка, а схема буквально та же: поворотное основание, автомат подачи, замкнутый цикл стрельбы без человека в петле.

Что собрала «НейроПВО»: разбор по компоновке

Лаборатория «НейроПВО» – гражданская команда инженеров, разрабатывающая «Купол 25» на собственные средства и в режиме открытой публикации схем. На фотографиях с разметкой (есть и видео с испытаний 12 мая 2026 года, короткий ролик, где башня отрабатывает по летящему квадрокоптеру на полигонной площадке) видна вся компоновка: башня на круглом поворотном основании, два сервомотора по осям, четыре камеры кругового обзора по периметру на 360°, отдельная трекинговая камера вдоль ствола, микрокомпьютер с активным охлаждением, контроллер, баллон со сжатым газом и характерная воронка-бункер с пневматическими пулями.

Ключевая деталь – оружие. Это не дробовик и не пистолет-пулемёт, как можно было бы ожидать на 20 кг общего веса. Это пневматическая пушка с баллоном высокого давления и гравитационной подачей боеприпаса. Почему именно она:

• Низкая отдача: лёгкие сервоприводы не сбиваются с калибровки после каждого выстрела.
  
• Простое регулирование энергии: давление меняется редуктором.
  
• Ровный ритм очередей и предсказуемая баллистика на коротких дистанциях.
  
• Цена выстрела – копейки, что для системы массового применения важнее красивой дульной энергии.
  

Плата за это очевидна и заложена в само название. На 20 кг общей массы с компактным баллоном реально получить дульную энергию порядка 50–150 джоулей - это уровень серийных PCP-винтовок калибра 5,5–6,35 мм. Системы под .50 PCP сами по себе лёгкие (4–5 кг), но при автоматической стрельбе очередями упираются не в массу, а в две другие границы: расход воздуха (баллон опустошается за десятки выстрелов вместо тысяч) и отдачу, после которой лёгкие сервоприводы приходится калибровать заново. Для дежурного режима 48 часов и режима «несколько коротких очередей по цели» это неприемлемо. Отсюда и радиус 25 метров: на этой дистанции энергии хватает, чтобы пробить пластиковую лопасть винта или повредить открытый мотор FPV-дрона. Уязвимые точки понятны: лопасти (потеря тяги, кувырок) и сами моторы; рама и боевая часть при попадании снаряда низкой энергии чаще всего просто получают вмятину. Сбить дрон – значит попасть в винт раньше, чем он окажется над окопом. На 25 метрах лопасть диаметром 5 дюймов - это угловой размер порядка 0,3°, и удерживать ствол в этом створе по движущейся цели - задача не столько нейросети, сколько механики: люфты привода, инерция башни и точность энкодеров здесь важнее, чем лишние миллисекунды инференса. Это в первую очередь задача геометрии встречи и качества подвеса.

Дальше начинается нейросеть. Четыре обзорные камеры дают круговую картину, специально обученная модель выделяет на потоке кадров характерный силуэт квадрокоптера, отсеивает птиц, листву и засветы, выбирает ближайшую цель и передаёт её трекинговой камере. Та удерживает дрон в центре кадра, сервоприводы доворачивают башню, контроллер даёт короткую очередь. Оператор в этой цепочке не участвует.

Цифры из материалов разработчика: масса в сборе около 20 кг, автономность до 48 часов от LiFePO4-аккумуляторов, себестоимость прототипа около 230 тысяч рублей.

Где «Купол 25» проседает

Дальше то, чего в пресс-релизе разработчика нет.

Двадцать пять метров – это очень узкое окно. FPV-дрон на финальном заходе идёт со скоростью порядка 25–30 м/с; на всю реакцию системы остаётся около секунды. Из чего этот бюджет складывается, можно оценить по порядку величин. Современные одноплатники класса Jetson Orin на детекторах семейства YOLO дают инференс порядка 15–30 миллисекунд на кадр, в зависимости от модели и разрешения входа. К этому добавляется задержка камеры (захват и передача кадра – ещё 20–40 мс), работа трекера, команда сервоприводу и собственно механический доворот башни: десятки миллисекунд при коротких углах, до сотен при больших. В сумме реалистично 100–200 мс на каждое уточнение прицела. На секунду полёта дрона укладывается, но впритык. Сценарий «дрон вышел из-за укрытия в пяти метрах на полной скорости» уже не укладывается в принципе, и никакая нейросеть тут не поможет.

Оптика – это всегда погода. Туман, плотный дождь, пыль, дым над окопом, низкое солнце прямо в кадре – всё это ухудшает работу детектора. Нейросеть устойчивее классической видеоаналитики, но физику сенсора она не обходит. Тепловизионный канал ситуацию частично спасает; в публичной компоновке «Купола 25» его пока не видно.

Отдельный вопрос - почему первичное обнаружение целиком отдано оптике. FPV-дрон слышно за 100–200 метров раньше, чем он попадает в поле зрения камеры; направленный микрофонный массив на четырёх каналах стоит дешевле одной обзорной камеры и даёт грубый пеленг за десятки миллисекунд. Это снимает основную проблему, секундное окно реакции, за счёт того, что башня начинает разворот в нужный сектор ещё до визуального захвата цели. Сама «НейроПВО» в анонсах будущей линейки упоминает акустическое обнаружение, но для самолётных БПЛА на дистанциях 10–20 км; на ближний контур, где оно нужнее всего, этот канал пока не заведён. Это выглядит как самый очевидный резерв системы.


Похожие турели ближнего боя с ИИ-распознаванием разрабатываются и за рубежом, но прямого аналога у «Купола 25» среди известных систем нет. Израильский Smash от Smart Shooter – это прицельный модуль, который ставится на обычный автомат и помогает стрелку-человеку попадать по дрону; никакой автономной башни там нет. Немецкий Skynex от Rheinmetall, наоборот, батарея, а не турель: 35-мм автоматы с программируемыми снарядами AHEAD, развёртывание на грузовиках, цена единицы измеряется миллионами евро. Ближе всего по концепции американский Bullfrog от Allen Control Systems: роботизированная турель с автоматическим распознаванием дронов и пулемётом калибра 7,62 мм. Принципиальная разница в том, что Bullfrog построен вокруг боевого стрелкового патрона. У «Купола 25» пуля пневматическая, и это решение тянет за собой всё: массу, цену, шумность, радиус. Тактические ниши получаются разные при общей идеологии.


Отдельный сюжет – этический и правовой. В пресс-релизах его обычно не разворачивают, в обсуждениях на форумах отмахиваются: «это же оборонительная штука». Между тем Группа правительственных экспертов ООН по летальным автономным системам вооружений (GGE on LAWS) работает в рамках Конвенции о конкретных видах обычного оружия с 2017 года. Единого определения «значимого человеческого контроля» там до сих пор не выработано, но по сложившейся практике обсуждения, оборонительные системы ближнего боя (Phalanx в автоматическом режиме, израильский Iron Dome, корабельные АК-630) из дискуссии обычно выводятся. Логика простая: человек принимает решение на уровне развёртывания системы и правил её работы, а не каждого выстрела по конкретной цели. «Купол 25» формально попадает в ту же категорию: он защищает ограниченный периметр. Но связка «гражданская лаборатория + автоматическая стрельба без оператора + открытые схемы» в международной практике встречается впервые, и нормативная рамка для неё пока не написана.

Главное же: открытых данных по реальной эксплуатации пока нет. Всё, что известно, это заявления разработчика, схема компоновки и видео испытаний. Сколько FPV-дронов комплекс уверенно снимает в полевых условиях, как ведёт себя в дождь, как фильтрует своих коптеров-разведчиков от чужих – на эти вопросы ответов в открытом доступе нет.

Куда это движется

Сама «НейроПВО» обозначает «Купол 25» как первый узел будущей линейки. Заявлены система «Сбросы 300» против тяжёлых дронов-носителей на высотах до 300 метров и работа над акустическим обнаружением БПЛА самолётного типа на дистанциях 10–20 км. Меняется только то, чем ловить цель: камера, микрофон или радар. Дальше по-прежнему: модель распознаёт, привод доворачивает, ствол отрабатывает.

Есть и второй контекст, без которого вся история не считывается. Классический ответ на FPV - радиоэлектронное подавление: глушилка рвёт канал управления, дрон теряет оператора и падает. Эта схема перестаёт работать там, где её обходят физически: на оптоволоконных дронах канал не глушится в принципе, а на машинах с терминальным ИИ-наведением последние сотни метров дрон летит без связи с оператором, по картинке со своей камеры. Именно в этой нише - там, где РЭБ бессильна, - наземные турели ближнего боя становятся не дополнением, а единственным средством. «Купол 25» и его аналоги растут не из абстрактной любви к автономному оружию, а из конкретного провала предыдущего эшелона защиты.

Если корабельная ПВО к 1980-м выстроила эшелонирование от загоризонтных ракет до Phalanx на последних метрах, то наземная ПВО против дронов проходит этот путь сейчас, в режиме ускоренной перемотки. Идея нижнего этажа на ИИ-распознавании уже состоялась как класс – в России, США, Европе и Израиле параллельно. Дальнейший вопрос – в какой именно комплектации и кто первым доведёт это до серии.

Сама идея у «Купола 25» не уникальная, её сейчас крутят все. Интересен порог входа: двадцать килограммов, двести тридцать тысяч рублей за прототип, и схемы в открытом доступе. При таких цифрах сборка в гараже перестаёт быть фигурой речи - был бы Jetson и человек, который умеет паять. Это и есть та точка, где разговор GGE on LAWS об «автономных летальных системах» перестаёт быть кабинетным: пока в Женеве согласуют определения, аналог «Купола 25» собирается в любом районном радиоклубе. Нормативная рамка догоняет инженерную реальность с заметным опозданием, и это, пожалуй, главный долгосрочный сюжет вокруг таких систем - независимо от того, насколько эффективна конкретная башня против конкретного FPV.