Великая Тартария: как слово с карты стало империей

Реальный географический ярлык, российская псевдоистория и алгоритмы соцсетей собрали миф, который держится на одной логической подмене.

В 1570 году Абрахам Ортелий напечатал карту с огромным массивом земли от Каспия до Тихого океана. Называлась она «Tartariae sive Magni Chami Regni», «Тартария, или царство Великого хана». Спустя четыре с половиной века, уже в наши дни, это слово, «Tartaria», объявят именем стёртой сверхцивилизации. Дальше речь о том, кто и зачем превратил картографический ярлык в великую империю.

Миф первый: была единая Тартария

Сначала про само слово. В греческой мифологии Тартар – глубочайшая бездна подземного мира, ниже Аида. Когда в XIII веке на Европу обрушилось монгольское завоевание, кочевников Центральной Азии назвали «татарами». А потом в Европе закрепилось искажённое написание: Tatar превратился в Tartar. Этому способствовало созвучие с Тартаром, и средневековые авторы охотно обыгрывали его, намекая на «адское» происхождение пришельцев.

Дальше слово пошло на карты. С XVI века латинское «Tartaria» – стандартное обозначение Северной и Центральной Азии: Сибирь, степи восточнее Каспия, Монголия, земли к северу от Китая и Персии. Библиотека Конгресса США в обзоре своей картографической коллекции (2025) назвала этот термин шаблоном: им метили всё, что лежало за пределами хорошо известного.

Здесь и кроется первая ошибка мифа. «Великая Тартария», «Московская Тартария», «Китайская Тартария» – за этими названиями не стоят отдельные державы. Это попытка разбить гигантское «белое пятно» на куски, о которых европейцы знали по обрывкам сообщений миссионеров и купцов. Под одним словом скрывались мусульманские ханства, владения России в Сибири, монгольские и маньчжурские земли. Так что крупная надпись на карте – это не след тайной империи. Это просто граница того, что европейцы тогда знали.

Миф второй: империю стёрли с карт

Главный козырь сторонников теории состоит вот в чём: «Tartaria» действительно исчезает с карт к середине XIX века. Европейские и американские картографы заменяют расплывчатый ярлык точными именами: Сибирь, Туркестан, Монголия, Маньчжурия. На карте Центральной Азии 1885 года слова «Tartary» уже нет.

Конспирологи видят в этом улику: великую империю вычеркнули, замели следы. Но посмотрим, что происходило на самом деле. В регион пришли русские исследователи и европейские путешественники, копились описания, появилась возможность различать народы и государства. Грубую схему сменила точная. Так наука и работает, ничего загадочного: любое «белое пятно» сначала метят приблизительным словом, а потом дробят его на детали.

Тут-то и проступает дыра в логике. Если бы евразийская империя существовала ещё двести-триста лет назад, она оставила бы след не только на европейских картах, но и в китайских, персидских, арабских, русских, османских хрониках. Ни одна независимая традиция такой «Тартарской империи» не знает. Что правдоподобнее: всемирный заговор архивов от Пекина до Москвы, который зачем-то стёр империю отовсюду (но по странной забывчивости оставил то самое слово на множестве старых карт), или картографическая инерция? Второе требует куда меньше допущений.

Кто превратил ярлык в империю

Итак, «старую» Тартарию придумали географы и хронисты XIII–XVIII веков. А вот «Великую Тартарию» как сверхдержаву собрали гораздо позже и совсем другие люди.

Первый слой – российский. С 1970-х годов математик Анатолий Фоменко развивает «новую хронологию»: будто бы вся мировая история ошибочна, а настоящим центром был евразийский гигант «Русь-Орда», якобы распавшийся лишь несколько столетий назад. Эту державу и отождествляют с «Великой Тартарией». Следом идёт оккультный национализм Николая Левашова с его «Светлыми» и «Тёмными силами»: здесь Тартария подаётся как «истинное имя» России, которое западные элиты вычеркнули из учебников. Мотив очевиден: возвысить свою страну до центра мира и объяснить обиды происками врагов.

Любопытно, что Русское географическое общество прямо ответило мифотворцам: Россия никогда официально не называлась «Тартарией», это было внешнее, европейское обозначение «земли татар». Для конспиролога, впрочем, любое опровержение – лишь часть сокрытия.

Второй слой – англоязычный. Во второй половине 2010-х миф уходит в YouTube, Reddit и TikTok и меняет облик. Из «настоящего имени России» он превращается в глобальную высокотехнологичную цивилизацию, погибшую двести-триста лет назад. Её якобы накрыл «грязевой потоп», а уцелевшие элиты переписали историю. Тартарии приписывают вокзалы, соборы вроде Нотр-Дама, Капитолий и даже пирамиды.

Улики, которые ничего не доказывают

Главный «артефакт» интернет-Тартарии – архитектура. Архитектурный обозреватель Зак Мортис точно назвал движение «QAnon от архитектуры», по аналогии с известной американской теорией заговора, склеивающей разрозненные «улики» в глобальный сюжет. В дело идут пышные стили 1850–1910 годов: неоклассицизм, Beaux-Arts, Вторая империя, викторианство. Сторонники теории твердят, что такие здания «слишком совершенны» для своего времени. На деле это была эпоха эклектики: архитекторы по всему миру учились в одних школах и сознательно копировали античность и барокко, опираясь на железные каркасы и стеклянные крыши.


Типовые «улики» рассыпаются одна за другой. Звездообразные бастионные форты объявляют «энергетическими резонаторами», хотя их геометрия была рациональным ответом на артиллерию и убирала слепые зоны обстрела. «Подземные окна» выдают за след потопа, засыпавшего этажи. Но тут стоит притормозить: города массово перепланировали рельеф. В Сиэтле при так называемых работах по перепланировке (regrade) срезали холмы, а в Бостоне, наоборот, подсыпали грунт, и уровень улиц поднимался выше прежних окон. «Белый город» Чикагской выставки 1893 года считают руинами Тартарии, а это были временные павильоны из «стаффа» (дешёвого гипса, армированного волокном), спроектированные под скорый снос.

Отдельный сюжет – «пустые улицы» на старых снимках. Объяснение простое: ранние камеры требовали долгой выдержки, движущиеся люди и кареты не фиксировались, а статичные здания выходили чётко.

Почему же миф так живуч? Здесь работает психология. Мозг ищет осмысленные узоры даже в случайном шуме, психологи называют это склонностью к паттернам (паттерничностью). Уверенный, что «история лжёт», человек видит подтверждение в любой странной детали: необычной надписи на карте или фрагменте старого снимка. Алгоритмы соцсетей подкручивают эффект: эхо-камера снова и снова подбрасывает «аномальные» здания, создавая иллюзию массы доказательств. А сообщество склеивают мемы: по данным исследования Университета Бата (2021), они дарят чувство принадлежности и «особого знания».

Есть и более тонкий механизм. Политолог Майкл Баркун в книге «Культура заговора» (2003) назвал его «стигматизированным знанием»: чем решительнее наука отвергает идею, тем убедительнее она кажется её носителям – раз отрицают, значит, боятся правды. Так возникает замкнутый круг, где опровержение работает как подтверждение. Разорвать его помогает pre-bunking, превентивное разоблачение: человеку заранее показывают приёмы манипуляторов, и он учится узнавать их сам. Объяснить, как вырывают единичную «аномалию» из контекста, проще до погружения в миф, чем спорить после.

И вот что тревожит в финале этой цепочки. Безобидная на вид загадка про красивые дома соседствует с ультраправыми сюжетами: на ряде площадок Тартарию объявляют «истинной белой цивилизацией», уничтоженной чужаками, и пристёгивают к ней «теорию Великой замены» и антисемитские мотивы. Так архитектурный ребус незаметно выводит к ксенофобии.

Кто и зачем

На вопрос «кто придумал Великую Тартарию» одним именем не ответишь. Слово «Тартария» создали средневековые хронисты и новоевропейские картографы, обозначая малоизвестный регион. «Великую Тартарию» как империю сконструировали российские псевдоисторики ради национального величия. А глобальную сказку о потопе и забытой цивилизации собрал англоязычный интернет: из жажды чудесного, недоверия к современности и эстетической тоски по ушедшей эпохе пышной архитектуры, которая кажется «золотым веком» по сравнению с современностью.

Опровержений тут мало. Работает другое – сама реальная история: запутанная, человеческая, полная конфликтов и компромиссов. И про нас сегодняшних она, пожалуй, говорит больше, чем выдуманная империя могла бы рассказать о прошлом.