Платная советская школа: забытые шестнадцать лет

«В СССР образование всегда было бесплатным» – повторяют до сих пор. Но 6 июня 1956 года плату за старшие классы и вузы отменили. Значит, до этого её брали.

Типичная картина позднего СССР: выпускник вуза 1970-х за учёбу не платил ни копейки, да ещё и получал стипендию за хорошие оценки. Выпускники тех лет обычно и не подозревали, что когда-то в стране за образование платили вполне реальные рубли. Для них бесплатная учёба была просто фактом жизни: никто и не думал, что когда-то бывало иначе. Так и держался миф.

Миф, у которого есть трещина

«В Советском Союзе образование всегда было бесплатным» – это слышал каждый. Поколения, отучившиеся после 1956 года, действительно никогда не платили за учёбу. Их личный опыт со временем стал казаться вечным порядком вещей.

На деле сам этот порядок завели всего за пару десятилетий до них. Раз 6 июня 1956 года плату отменили, до этого её, очевидно, собирали. Шестнадцать лет, с 1940-го по 1956-й, за старшие классы школы, техникумы и вузы советские семьи платили деньги. Эпизод выпал из памяти так чисто, что о нём не знали даже те, кто жил в ту эпоху.

1940 год: цена парты

2 октября 1940 года Совнарком принял постановление № 638 «Об установлении платности обучения в старших классах средних школ и в высших учебных заведениях СССР». Действовать оно начало задним числом, с 1 сентября 1940-го.

За 8–10 классы платили 200 рублей в год в Москве, Ленинграде и столицах союзных республик, 150 – в остальных городах и сёлах. За вуз – 400 и 300 рублей соответственно. Вечерники и заочники платили половину. Средняя зарплата в то время держалась порядка 330 рублей в месяц, то есть около 3900–4000 рублей в год. Значит, плата за вуз в столицах составляла примерно десятую часть годового дохода работника-одиночки, а за старшие классы – около пяти процентов. Для семьи с несколькими детьми удар выходил чувствительный.

А объясняли это так. В тексте постановления значилось: государство идёт на такой шаг, «учитывая возросший уровень материального благосостояния трудящихся», и потому считает нужным «возложить часть расходов по обучению… на самих трудящихся».

Фраза про «возросшее благосостояние» прозвучала летом 1940 года. Дата показательна: до начала самой страшной войны в истории страны оставался неполный год, а военные расходы стремительно росли. Прямо в постановлении этого не сказано, но трудно не увидеть в платности способ переложить часть бюджетной нагрузки на население: формулировка о достатке трудящихся выглядит скорее прикрытием.

Выборочная платность, к слову, существовала и раньше. По документам, опубликованным на портале «Истмат», ещё в 1923 и 1927 годах вводили плату за отдельные виды обучения. Но массовую обязательную школу это не задевало. Так что речь не о самой первой плате в истории СССР, а о первом превращении её в массовую и обязательную для всех ступеней выше семилетки. Именно этот режим и продержался шестнадцать лет.

Кто платил, а кто нет

Платили не все. От взносов освобождали детей инвалидов и пенсионеров, воспитанников детдомов, учащихся с инвалидностью. С 1950 года к ним добавили инвалидов войны и бывших воспитанников трудовых колоний.

Существовали, по ряду свидетельств, и льготы по национальному признаку: в годы войны от платы освобождали учащихся некоторых союзных республик. Объясняли это поддержкой отстающих образовательных систем и лояльностью национальных окраин. Тут, правда, нужна осторожность: точные реквизиты решения и круг охваченных республик требуют архивного уточнения, и выдавать тезис за бесспорный факт я бы не стал.

Перестроили и стипендии. Получить их теперь могли лишь отличники: две трети оценок «отлично», остальные – не ниже «хорошо». Помощь доставалась тем, кто уже пробился наверх. А для бедного абитуриента без денег на подготовку такая планка превращалась в ещё один барьер.

Насколько массовым был отсев, точно неизвестно. Современники ощущали его остро. Троцкистский публицист Дж. Якобсон в статье 1946 года писал, что «почти сразу после принятия декретов около 600 000 беднейших студентов были выброшены из школ и университетов». Советской статистикой эта цифра не подтверждается, и принимать её как данные нельзя. Но как свидетельство тогдашнего восприятия она показательна: платность чувствовали именно как фильтр для бедных.

6 июня 1956 года: разворот

Прошло шестнадцать лет. Денежная реформа 1947 года и рост зарплат к началу 1950-х примерно вдвое уменьшили относительное бремя платы. Но сама система держалась даже после смерти Сталина в 1953-м.

Развязка наступила в 1956-м. В феврале прошёл XX съезд КПСС (Москва, 14–25 февраля), где Хрущёв произнёс доклад «О культе личности и его последствиях». Кампания десталинизации требовала не только слов, но и поступков. Отмена «сталинской» платы за учёбу подходила идеально: и популярная социальная мера, и видимый знак разрыва с прошлым.

6 июня 1956 года Совет министров принял постановление об отмене платы за обучение в старших классах, средних специальных и высших учебных заведениях. С 1 сентября учёба на этих ступенях стала бесплатной по всей стране, без оговорок. Цель сформулировали так: «в целях создания наиболее благоприятных условий для осуществления в стране всеобщего среднего образования и получения молодёжью высшего образования».

Забавно: тем же ростом благосостояния в 1940-м обосновали введение платы. Слова почти те же, а вывод противоположный. Сначала «богатеете — платите», потом «богатеем — не берём». Идеология легко подстраивалась под состояние казны.

За разворотом стояли и трезвые расчёты. Холодная война требовала инженеров, физиков, конструкторов, а плата сдерживала приток молодёжи в вузы. Как отмечали впоследствии экономисты, даже умеренный взнос «подавлял социальный спрос» (то есть отбивал у небогатых семей само желание отдавать детей в вузы) «в обществе, где денежные доходы были ограничены». Снять барьер означало расширить приток кадров накануне космической гонки.

Бесплатно, но не даром

После 1956 года прямых взносов не стало. Но «бесплатным» образование было только формально.

Семьи по-прежнему тратились на форму, учебники, питание, дорогу, быт в общежитии. Сохранялись и конкурсные экзамены: дети из образованных семей готовились лучше, и формальное равенство оборачивалось фактическим неравенством. Существовала и плата другого свойства, не деньгами, а временем. Выпускник вуза был обязан отработать по распределению несколько лет, без свободного выбора места и профессии.

И всё же на фоне Запада советская модель выглядела радикально. Там старшие классы, а тем более университеты, нередко оставались платными. Показателен один частный, но яркий эпизод из-за океана. В редакционной статье «Norfolk Virginian-Pilot» от 6 января 1956 года обсуждались школьные ваучеры так называемой Комиссии Грея – созданного властями штата Вирджиния органа, искавшего ответ на школьную десегрегацию. Появился этот инструмент, впрочем, по специфической причине: штат сопротивлялся расовой десегрегации школ и искал способ обойти её через частное обучение. Редактор едко замечал, что предложенных 236 долларов «не хватило бы, чтобы купить сколько-нибудь приличное частное образование». Пример показывает не столько «платный Запад» вообще, сколько то, насколько иначе там был устроен сам разговор о доступе к школе.

Расширение бесплатного доступа дало результат. В литературе приводят оценку: до 80 процентов советских студентов происходили из семей рабочих, крестьян и рядовых служащих, доля, недостижимая для тогдашних западных университетов.