Взвод, которого нет в уставе

Устав предписывает простую картину: мотострелковый взвод — это три отделения по девять человек, три боевые машины, около тридцати бойцов. В обороне он держит участок до 400 метров по фронту. На позициях под Авдеевкой, Часовым Яром, в посадках Сумского направления стоит другое. Там работает набор разрозненных групп, командир сидит у мониторов в нескольких сотнях метров от траншеи, а машины отведены в тыл на километры. Между тем, что в уставе, и тем, что в окопе, разрыв уже не спрятать.

Тридцать человек, три «коробочки»

Классическая схема логична и отработана десятилетиями. Взвод выходит из колонны в боевой порядок: управление впереди, три мотострелковых отделения расходятся на свои направления, каждое на своей машине. Командир отделения — он же командир машины, его рабочее место в боевом отделении БМП или за пулемётом БТР.

Разница между этими машинами в тексте важна. БМП — боевая машина пехоты, гусеничная, с пушкой и противотанковой ракетой, способная вести бой сама. БТР — бронетранспортёр, колёсный, вооружён легче, его задача прежде всего довезти пехоту и поддержать огнём пулемёта. Но логика применения у обоих одна: пехота воюет «от брони», машина рядом, она и транспорт, и огневая платформа, и укрытие.

В отделении девять человек, во взводе с управлением — около тридцати. Схема рассчитана на манёвренный бой: подъехать, спешиться, отработать, при необходимости отойти на броне. ОШС — организационно-штатная структура, штатный скелет подразделения — закрепляла именно эту единицу: три одинаковых отделения, собранных вокруг трёх машин.

Пока поле боя позволяло технике подходить к переднему краю, а пехоте — собираться у машины, схема работала. Потом перестала.

Поле стало прозрачным

Над передним краем теперь постоянно висят разведывательные дроны. Любое движение группы людей или техники фиксируется и уходит на пункт управления в считаные минуты. Дальше работает артиллерия или FPV — дрон с видом «от первого лица», которым оператор по видео наводит на цель боевую часть. Прозрачность поля симметрична: обе стороны одинаково видны сверху и одинаково перестраиваются под этим наблюдением. Перестраиваются обе, но дальше речь пойдёт именно о российской мотострелковой пехоте: как под этим наблюдением меняется её взвод.

Машина у окопа и собравшаяся возле неё пехота — это ровно то заметное скопление, по которому теперь выгоднее всего работать. Отсюда вся цепочка изменений: подход машины к окопам и сосредоточение отделения у борта стали запретными, а ведь именно на этом держалась прежняя схема. Технику начали отводить в тыл на два-пять километров. Долететь дотуда ударный FPV всё ещё может, но эта зона уже не под постоянным наблюдением и сплошным огнём: сам отвод на такую дистанцию выводит машину из-под непрерывного прицела. Пехота на переднем крае осталась без своей «коробочки» рядом.

Дальше дробление пошло само. Отделение из девяти человек у одной машины распалось на «тройки» и «четвёрки». Передвигаются они теперь не цепью и не на броне, а поодиночке, с дистанцией двадцать-тридцать метров между бойцами. Логика дистанции простая: один сброс с дрона или одна граната не должны накрыть сразу двоих. То, что устав описывал как единое отделение, на местности превратилось в несколько рассредоточенных групп, связанных по радио и через видео с дрона.

От прежнего взвода остались штатная численность и название. Внутри он собран иначе.

Полдюжины групп вместо трёх отделений

Командир взвода ставит задачу не трём командирам отделений, а нескольким функциональным группам. Каждая делает своё, и взаимозаменяемости между ними почти нет, в отличие от трёх одинаковых отделений прежней схемы.

• Управление и связь: командир, его заместитель, связист. Рации — войсковые «Азарт» и коммерческие аналоги, устойчивая связь стала таким же оружием, как пулемёт.
  
• Расчёт БПЛА: один-два оператора с разведывательными и ударными дронами. Они и разведка взвода, и заметная часть его огня.
  
• Огневая группа: пулемёт ПКМ или «Печенег», снайпер с СВД на средние дистанции, расчёты АГС для подавления, СПГ — по точечным целям.
  
• Штурмовые и линейные группы: те самые «тройки-четвёрки», которые занимают и удерживают позиции.
  
• Эвакуационно-логистическая группа: вынос раненых, подвоз боекомплекта, воды, заряженных батарей для дронов и средств связи.
  
• Бронегруппа: экипажи машин в тылу, работающие по вызову, — подвезти, забрать, поддержать огнём с дистанции.
  

Три одинаковых отделения превратились в разношёрстный набор специалистов. У этой специализации есть цена: перекос штата. По свидетельствам командиров с того же Часова Яра, реальный состав на позициях перенасыщен обеспечивающими и техническими ролями при дефиците пехоты как таковой: чем больше людей уходит в технические и обеспечивающие роли, тем меньше остаётся тех, кто заходит в траншею и зачищает её. Расчёты БПЛА во многих случаях собирались инициативно, из людей с гражданским опытом пилотирования, а не по утверждённой штатной категории. Структура перестроилась снизу, исходя из потребностей конкретных позиций, а штатные документы эту перестройку догоняют с опозданием. На бумаге всё ещё три отделения по образцу тридцатилетней давности. На местности — около полудюжины разнородных групп и огневых позиций, связанных огнём и наблюдением. Смена сборки потянула за собой и смену роли того, кто этой сборкой управляет.

Управление вместо цепи

Командир взвода больше не идёт впереди в полный рост, увлекая бойцов личным примером. Его место — командно-наблюдательный пункт с мониторами: картинка с дронов, данные от групп. Штурмовую «тройку» он ведёт по траншее голосом в эфире, глядя на эту траншею сверху глазами оператора БПЛА. Над позицией работает окопная РЭБ — подавители «Капюшон» и «Волнорез» глушат каналы чужих дронов, детекторы вроде «Булата» предупреждают о подлёте. Стрелковый бой накоротке стал крайним случаем, а не основным содержанием работы взвода.

Механика эта не нова. При прорыве укреплённых полос в позиционных боях XX века, в том числе на многих участках Великой Отечественной, пехота тоже дробилась на малые штурмовые группы со своими специализациями: гранатомётчики, пулемётчики, сапёры, огнемётчики. Насыщение поля огнём уже однажды отодвинуло низового командира от роли «знаменосца в цепи» к роли организатора, распределяющего задачи между разнородными группами.

Граница аналогии тоже видна. Тогда не было непрерывного воздушного наблюдения и связи в реальном времени: командир штурмовой группы 1944 года видел поле глазами и управлял голосом на дистанции крика. Сегодняшний командир видит траншею сверху и говорит с бойцом, которого физически не наблюдает. Изменился сам предмет управления — не строй, а распределённая сеть групп и информационных потоков.

Мотострелковый взвод не реформировали приказом сверху. Он пересобрался сам, под давлением прозрачного поля боя, опередив штатные документы. На бумаге осталась единица манёвренной войны: три отделения у трёх машин. В окопе работает другая: те же примерно тридцать человек, но собранные иначе, связка оператора, малых групп и РЭБ-прикрытия, которой командир теперь управляет. В цепь её не поведёшь.