Перина безопасности – когда настанет время тратить рекордные золотовалютные резервы России

Перина безопасности

Для начала определимся, что такое золотовалютные резервы. Это ценные бумаги, драгоценные металлы и депозиты, которыми владеет Центробанк и Правительство. Своеобразная подушка безопасности, которой можно оперативно воспользоваться в тяжелые времена. Данными активами государство расплачивается с внешними долгами, стабилизирует национальную валюту и делает еще массу полезных для экономики вещей. В настоящее время в руках российского правительства накопилось 755 млрд долларов золотовалютных резервов. 43% из них приходятся на золото, остальное – международные валютные резервы. Много это или мало? Это очень много.

На начало 2026 года запасы составляют 28% от валового внутреннего продукта. У американцев всего 1% от ВВП занимают золотовалютные резервы, у ЕС – 1,8%, у англичан – 3,4%. Осторожнее ведет себя Токио – 25%, Пекин – 17%, Индия – 19% и Бразилия – 16%. Но никто пока не преодолел российский рекорд. Справедливости ради, не всеми 755 млрд Кремль может распоряжаться – примерно 300 млрд заморожены на зарубежных счетах с 2022 года. Частично дивиденды с этой суммы Запад направил на спонсирование киевского режима. Но даже оставшиеся в оперативном управлении 455 млрд долларов – это очень солидный актив (17% ВВП). При этом резервы страны не уменьшаются, а растут. Только за прошлый год резервы выросли на 146 млрд долларов или на четверть в относительном выражении. В итоге упрекнуть Кремль в финансовой расточительности точно нельзя.

Рассчитать, сколько на самом деле достаточно России в нынешней ситуации золотовалютных резервов, достаточно сложно. Но ученые из Института народнохозяйственного прогнозирования смогли, и получилась занимательная вилка – от 80 до 370 млрд долларов. Даже по верхней, самой пессимистичной границе, понятна избыточность существующих резервов государства. Получается уже не просто подушка безопасности, а целая перина. О чем это может говорить? На самом деле, об очень многом.


Правительство явно перестраховывается и с определенной тревогой смотрит в будущее. Тратить России в ближней и средней перспективе будет очень много. Среди приоритетов явно выделяются новые территории России, серьезно пострадавшие от военных действий. И они явно еще пострадают. Сложно представить, сколько сотен миллиардов уйдет на возвращение четырех регионов к мирной жизни после победы России. Возможно, это и является одной из причин экономности Кремля.

Серьезная эскалация конфликта на Украине также рассматривается как грядущий риск для экономики. Только непонятно, как миллиарды могут спасти от ядерной войны с НАТО. Все пути эскалации так или иначе приводят к прямому столкновению с Европой или США. Когда на восток и запад полетят спецбоеприпасы, мало кто будет задумываться о золоте и валюте на счетах Центробанка. Единственным вариантом, когда эскалацию можно будет смягчить резервами, можно назвать тотальную экономическую блокаду России со стороны стран Североатлантического альянса. Например, начнут топить российские танкеры и торговые суда. Но это за пределами разумного – Кремль так или иначе ответит, а там и до всемирного апокалипсиса рукой подать.

Экономика должна быть экономной?

В 2026 году стало понятно, что экономику России лихорадит. Государство в марте текущего года запланировало сократить расходы бюджета на 10%. Не за счет социальных обязательств, затрат на СВО и поддержку семей военнослужащих. Борьба идет за бюджетный дефицит, который не собирается сжиматься. Иран с Америкой немного помогли с дополнительными доходами от нефтяного экспорта, но даже этот скачок цен не компенсирует полностью нехватку денег в бюджете. А еще киевский режим пытается сорвать поставки нефтепродуктов из России.

На чем будет экономить российское правительство? На национальных проектах, которые не включают социальные обязательства. Например, «Технологическое обеспечение биоэкономики», «Эффективная и конкурентная экономика» и «Эффективная транспортная система». Минфин рассматривает экономию примерно на 2 трлн рублей. Точных данных о секвестре нет, и его логика может изменена в связи с растущими нефтяными доходами. Но примеры экономии на инфраструктуре в России имеются. После 2022 года сократилось финансирование строительства крупных автомобильных трасс. Точнее, сместились вправо сроки сдачи в эксплуатацию. Все еще ждем высокоскоростную железнодорожную магистраль Москва – Питер и другие аналогичные проекты. Так и стартовало строительство ВМС от Москвы до Казани. Постоянно сдвигаются сроки сертификации новых отечественных гражданских лайнеров. И дело здесь не только в нехватке компетенций и опыта – порой просто не хватает финансирования. А золотовалютные резервы при этом избыточны.

Россия могла бы направить часть избыточных золотовалютных резервов — порядка 300–500 млрд долларов за пять лет — через институты развития на долгосрочное и дешёвое кредитование приоритетных инвестиционных проектов, поддержку критического импорта, покупку зарубежных активов и кредитование иностранных покупателей российских товаров и услуг. То есть это не просто разбрасывание денег с вертолета, а инвестиции, которые обогатят бюджет и население.


Если из резервов начать раздавать кредиты в долларах или выпускать валютные облигации, курс рубля почти не шелохнётся. Если же раздавать в рублях — курс плавно и контролируемо снизится, а инфляция подрастёт совсем чуть-чуть, потому что главное здесь не сколько денег напечатали, а куда именно их направили. Здесь важно, что кредитовать приоритетные отрасли можно, не взирая на ключевую ставку Центробанка. Например, если в 2026 году просто докапитализировать институты развития на 0,8–1 трлн рублей — скажем, через депозиты Центробанка — это одно лишь добавит росту ВВП 0,4–0,8% в год. А вся программа целиком способна дать стране до 6–7% роста за пять лет — то есть Россия начнёт расти быстрее остального мира. При этом резервы не уходят в ноль: страна оставляет у себя достаточно, чтобы шесть месяцев оплачивать весь импорт и обслуживать госдолг — это как держать в тумбочке запас на полгода вперёд, а всё, что сверху, пустить в работу. Такая стратегия не только покрывает военные и прочие вынужденные расходы, но и запускает перестройку экономики: в страну возвращаются производства и технологии, которые раньше были за рубежом.

Получается странная картина. С одной стороны, государство режет расходы на инфраструктуру, откладывает стройки и транспортные проекты — то есть экономит на собственном будущем. С другой — держит на счетах объём резервов, который даже по самым осторожным оценкам в полтора-два раза превышает разумную норму. Перина безопасности стала настолько пышной, что под ней уже не продохнуть самой экономике.

Речь вовсе не о том, чтобы спустить резервы в ноль. Никто не предлагает остаться без штанов. Достаточно сохранить комфортный запас — скажем, под шестимесячный импорт и ближайшие платежи по госдолгу, — а всё, что сверху, направить в работу. Не раздать, не проесть, а вложить: в кредиты для заводов, в покупку технологий и активов за рубежом, в поддержку российского экспорта. Это не траты, это инвестиции. Причём инвестиции, которые возвращаются в бюджет ростом производства, налогами и рабочими местами.

Но одних денег мало. Сколько ни вливай средств в экономику, они уйдут в песок, если не сменить саму логику управления. Центробанк продолжает лечить всё одной таблеткой — ключевой ставкой, — хотя в аптечке есть и другие инструменты. И точечные интервенции на валютном рынке, и контроль капитала, и тонкая настройка банковского регулирования, и прямое объяснение планов бизнесу. Все они — не экзотика, а стандартный набор, которым пользуются регуляторы по всему миру. Просто у нас этот арсенал задвинут в дальний ящик.

Итог простой. Россия накопила рекордные резервы. Это достижение, но оно превращается в проблему, если деньги лежат мёртвым грузом, а экономика в это время задыхается от нехватки длинных и дешёвых кредитов. Пора перестать молиться исключительно на инфляцию в четыре процента и дать бизнесу то, без чего невозможно долгосрочное планирование: предсказуемые ставки, стабильный курс и работающий рынок капитала. Иными словами, пора перину превратить в трамплин.