Пистолет-пулемёт: оружие, которое родилось в окопах

Немецкий MP 40 у нас почти всегда называют «шмайссером» — по фамилии оружейника Хуго Шмайссера. Звучит логично, но к этому пистолету-пулемёту Шмайссер почти не имел отношения: его конструировал Генрих Фольмер, а выпускала фирма ERMA. Имя прилипло само, через кино и пересказы, и держится десятилетиями. С пистолетом-пулемётом так почти всегда: мифов вокруг него наросло больше, чем реальной истории. А начиналась эта история в грязи окопов, где обычная винтовка вдруг оказалась неудобной.

Окоп против пулемёта

К началу Первой мировой пулемёт уже переписал правила. Несколько человек с «Максимом» или французским «Гочкисом» держали участок фронта, который раньше требовал роты стрелков. Но это были тяжёлые станковые пулемёты — с расчётом, подносчиками лент, подготовленной позицией. Оружие позиции, а не манёвра.

Именно пулемёт во многом и загнал войну в окопы. Атакующие цепи выкашивались на подходе, фронт застыл на годы: проволока, артиллерия, пулемётный огонь. Прямолинейная атака превратилась в способ потерять батальон за час. Армии искали выход, и нашли его в новой тактике: не наваливаться цепью, а просачиваться вглубь обороны малыми группами.

Так появились штурмовые части — германские Sturmtruppen и их аналоги. Отделение в 6–8 человек просачивалось между опорными пунктами, забрасывало их гранатами с тыла и зачищало траншеи короткими бросками. И вот тут магазинная винтовка подвела. Длинная, с ручной перезарядкой, она хороша на дистанции в полкилометра, но в тесноте окопа, где противник за поворотом траншеи, нужно что-то другое. Что-то, способное за пару секунд выпустить поток пуль в узкий сектор. Одним из первых массовых ответов стал немецкий MP18.

Простая идея свободного затвора

Чтобы дать штурмовику автоматический огонь, конструкторам не понадобилось сложных решений: задача оказалась проще, чем кажется. Брать винтовочный патрон было нельзя — слишком мощный, отдача неуправляемая. И тут пригодился пистолетный боеприпас: энергии в нём немного, а значит, и автоматику можно сделать предельно простой.

Эта простота называется свободным затвором. Затвор не сцеплен со стволом — он удерживает гильзу в патроннике просто своей массой и усилием пружины, пока давление газов не упадёт до безопасного. Никаких механизмов запирания, никакой высокоточной обработки. Ствольную коробку можно гнуть из листа и варить, а значит, выпускать дёшево, быстро и почти на любом заводе. Именно поэтому почти все массовые пистолеты-пулемёты войны (советские ППШ и ППС, немецкий MP 40, британский Sten) построены по этой схеме.

За простоту платили дальностью. Пистолетная пуля быстро теряет скорость: 7,62×25 мм ТТ или 9×19 мм бьют уверенно метров на сто-двести, дальше точность падает. Компенсировали это числом. Темп стрельбы у некоторых образцов доходил до 900–1000 выстрелов в минуту, магазины делали ёмкими: короткой очередью можно было накрыть цель «веером», не выцеливая каждый выстрел. Брали не точностью, а массой свинца в секунду.

Связка получилась удачная: слабый патрон, простой затвор, высокая скорострельность. Дешёвое массовое оружие для ближнего боя. Но та же связка предопределила и предел этого оружия — о нём речь впереди.

Межвоенные пробы: Suomi, Thompson, Sten

После Первой мировой пистолет-пулемёт два десятилетия искал своё место. Конструкторы в разных странах перебирали компоновки, магазины, длину ствола, и почти везде новинку считали оружием вспомогательным. Им вооружали офицеров, расчёты тяжёлого оружия, иногда полицию, но не рядовую пехоту: та держалась за магазинную винтовку под штатный винтовочный патрон, единый для всего стрелкового оружия и потому удобный в снабжении.


Решения получались разными. Финский Suomi конструктора Аймо Лахти отличался отменным качеством отделки и барабанным магазином большой ёмкости. Именно этот пистолет-пулемёт произвёл сильное впечатление на советских специалистов в Зимнюю войну и подсказал схему питания для ППД и будущего ППШ. Американский Thompson пошёл в другую крайность: тяжёлый, дорогой, с фрезерованными деталями ручной выделки, больше оружие гангстерских хроник, чем массовой армии. Дороговизна и стала его главным ограничением.


А вот британцы в 1940-м, под угрозой вторжения, качнулись в противоположную сторону. Sten свели к минимуму: трубчатая ствольная коробка, торчащий вбок магазин, грубая штамповка и сварка. Внешне почти водопроводная заготовка, и собирали его буквально по мастерским. Зато дёшево, быстро, а на типичных для пистолета-пулемёта (далее — ПП) дистанциях он работал. Контраст с вылизанным Suomi показателен: один и тот же класс оружия можно было довести до изящества, а можно до предельной утилитарности, и обе крайности по-своему имели смысл.

К началу Второй мировой пистолет-пулемёт у ведущих армий уже сложился как класс, но единого взгляда на его роль не было. Где-то его держали за оружие специалистов, где-то видели в нём средство массового перевооружения пехоты. Спор решился не в кабинетах, а в реальных боях.

ППШ против MP 40: два подхода к одной задаче

Вторая мировая стала для пистолета-пулемёта звёздным часом и заодно полигоном, где сравнили разные подходы. Нагляднее всего контраст между СССР и Германией.


Советский Союз сделал ставку на массовость. ППШ-41 проектировался так, чтобы его можно было штамповать где угодно: на тракторном заводе, на мебельной фабрике. За войну их выпустили порядка 5,5–6 миллионов: один из самых массовых образцов автоматического оружия в истории. Поначалу ППШ комплектовался барабанным магазином на 71 патрон — огромный боезапас под автоматический огонь. При темпе около 900 выстрелов в минуту боец создавал в ближнем бою буквально стену огня, что особенно ценилось при штурме зданий и в уличных боях, от Сталинграда до Берлина.

Но за барабан пришлось расплачиваться. Он был тяжёлым, капризным, его долго и неудобно снаряжать, а сами барабаны подгонялись под конкретный экземпляр и не всегда подходили к другому ППШ. К середине войны появился секторный магазин на 35 патронов — вдвое меньшей ёмкости, зато простой и надёжный. Вышло парадоксально: самый эффектный элемент конструкции оказался и самым неудобным в войсках.


Немцы пошли иначе. MP 40 компактнее ППШ, со складным прикладом, с меньшим темпом в 500–550 выстрелов в минуту и патроном 9×19 мм, у которого больше масса пули и выше поражающее действие на ближней дистанции. Логика своя и вполне разумная: не заливать пространство огнём, а вести управляемую стрельбу из тесноты бронетранспортёра или окопа. Минус тоже понятен: меньший темп и магазин на 32 патрона давали меньшую плотность огня, чем у ППШ. Настолько меньшую, что трофейный советский ПП немецкие солдаты ценили высоко (он даже получил свой индекс в вермахте), а отдельные трофеи переделывали под немецкий патрон.

И тут стоит развести один устойчивый миф. По фильмам кажется, что вся немецкая пехота шла в атаку с автоматами, а красноармейцы отбивались винтовками «прошлого века». На деле картина насыщения была скорее обратной. MP 40 выпустили около миллиона штук, и предназначался он прежде всего танкистам, мотопехоте, десантникам и младшим командирам: основным оружием рядового пехотинца оставалась магазинная винтовка Mauser 98k. А вот в Красной армии встречались не то что взводы — целые батальоны, сплошь вооружённые пистолетами-пулемётами.

Предел пистолетного патрона

Чем дольше шла война, тем отчётливее проступал потолок класса. В тесноте города или леса пистолет-пулемёт был незаменим, но стоило выйти на открытую местность — и он начинал проигрывать винтовке с пулемётом.

Дело в дистанциях. Обобщённый опыт боёв Великой Отечественной показывает любопытную вещь: пехотный огонь чаще всего вёлся на 200–400 метрах, а основная опасность для бойца исходила со стороны стрелкового оружия в пределах примерно 600 метров. То есть сверхдальняя стрельба нужна была редко, но и ближняя зона пистолета-пулемёта в 150–250 метров покрывала только часть реального боя. На средних дистанциях, где как раз и решалось дело, пистолетная пуля уже не дотягивала: теряла энергию, хуже пробивала укрытия.

Получалась вилка. Винтовочный патрон бьёт далеко, но из-за мощной отдачи не годится для автоматического огня в руках рядового стрелка. Пистолетный позволяет вести очереди, но не дотягивается до средней дистанции. Между этими крайностями зияла пустота, и заполнить её мог только новый боеприпас, не такой мощный, как винтовочный, но заметно сильнее пистолетного.

В ближнем бою пистолет-пулемёт делал своё дело, но возможностей пистолетного патрона ему было уже не превзойти — и это был тупик. Чем закрывали эту вилку между винтовкой и ПП — отдельная большая тема: промежуточный патрон и автомат. О ней в следующий раз.