Последний великий Джучид, или Ахматова драма. Акт первый: Хорезмийский

Герой и жертва рока

В посвященном посольству Г. Васильчикова в державу Сефевидов цикле статей я упомянул о неизжитом в XVI столетии желании Бахчисарая восстановить под своей эгидой Улус Джучи, последний всплеск могущества которого пришелся на правление хана Ахмата. О нем известно каждому школьнику по стоянию на Угре и свержению, как пишут в учебниках, монголо-татарского ига.

Плюс байка про растаптывание Иваном III ханской грамоты, отраженная на пафосной и не коррелирующей с реальными событиями картине Н. С. Шустова, которую также можно встретить в учебниках – во всяком случае, автор этих строк ее в своем советском, кажется, первый раз и увидел.

Отличники в школе и те, кто читал что-то за пределами заданного на дом параграфа, верно, расскажут о гибели хана на следующий год после указанного события в результате совместного набега ногайцев и отряда сибирского хана Ибака. Собственно, всё. Скудный образ Ахмата, скорее неудачника и жертвы надвинувшегося на него логикой истории рока.


На предмет логики истории, пожалуй, правда: реанимированная волей Ахмата Орда в 1460-е была обречена, причем последнюю страницу ее истории перевернули вовсе не сибирские татары и ногаи, и Иван III, а крымский хан Менгли-Гирей в 1502 г., разгромивший сыновей Ахмата.

После этой даты Большая Орда стала историей. Хотя можно сказать и иначе: статус наследника Улуса Джучи переместился в Бахчисарай, поскольку титул того же Менгли-Гирея звучал, по словам выдающегося медиевиста А.А. Горского, так: «Великой Орды великий царь».

Отмечу, Менгли-Гирею, называвшему Ивана III братом, Русь обязана окончательному освобождению от вековой ордынской зависимости. Но со смертью первого в 1515-м была перевернута и страница русско-крымских отношений. Другое дело, что портиться они стали раньше: Иван III выдал дочь Елену за Великого князя Литовского Александра, не поставив об этом в известность крымского союзника, пребывавшего во вражде с Вильно.

Впрочем, трансформации русско-крымских отношений я думаю посвятить отдельный материал.


Итак, Ахмат – последний великий Джучид на троне. Поговорим о его активной внешней политике, а также о сыгранной Большой Ордой роли в раскладе сил на шахматной доске, западная сторона которой упиралась в Адриатику, а восточная – в равнины Мавераннахра.

Несколько слов о терминах. Улус Джучи.

Первоначально, по словам историка Г.В. Вернадского, он стал удельным владением старшего брата Бату Орды и:


Чуть ниже – о разделении Улуса на Орду Белую и Синюю. Не менее важный вопрос: входили ли в его состав русские земли?

Выдающийся тюрколог В.В. Трепавлов, анализируя работы советских и российских коллег, полагал, что нет:



Уже в XIII в., отложившись от Монгольской империи, Улус Джучи в начале следующего столетия распался на Кок-Орду и Ак-Орду – соответственно Белую и Синюю.


Собственно, Белая и Золотая Орда – одно и то же. Независимость от Монгольской империи она обрела в 1269 г., и первым ее ханом стал внук Бату Менгу-Тимур, вступивший на трон тремя годами ранее.

Касательно названия державы Ахмата В.В. Трепавлов отмечал:


Сам же он касательно рассматриваемого термина придерживался следующей точки зрения:


Интересное объяснение термина дает А. А. Горский:


Бóльшая, поскольку «трактуется, – писал В.В. Трепавлов, – историками, как правило, в смысле «наиболее обширная и многолюдная» Орда (если при этом забыть о синхронном ей «Узбекском» ханстве Абу-л-Хайра (о нем ниже – И.Х.) в восточном Дешт-и Кипчаке)».

При этом Вадим Винцерович само название связывал с тем, что возглавляемое Ахматом государство «имело репутацию материнской «праорды» – и потому Большой или Великой».

Впервые же в летописях термин Большая Орда появляется под 1460 г.:


Непосредственный шаг к ее созданию сделал отец нашего героя Кичи-Мухаммад, занявший трон в 1428 г. и одержавший победу над внуком Тохтамыша Улуг-Мухаммадом. Прозвища историки дали тезкам, дабы не путать их. Кичи означает маленький, Улуг – большой.

Опасный сосед двух братьев

Перипетии их борьбы за пределами рассматриваемой темы, для нас важно другое: после смерти Кичи-Мухаммада в 1459-м ему наследовали сыновья, разделившие власть в Орде: Ахмат получил Поволжье с Сараем, его старший брат Махмуд – Причерноморье и Прикаспий со ставкой в Хаджи-Тархане (Астрахани). Формально главой Большой Орды считался Махмуд.

С точки зрения историка Р.Ю. Почекаева, отношения между братьями не носили характер конфликта. А.А. Горский осторожно допускает соперничество между ними за власть, впрочем, надо полагать, не принявшее характер открытой конфронтации. Редкий случай в эпоху феодальной раздробленности.

Да и Махмуду, думаю, было не до конфронтации с братом. Соседство-то – врагу не пожелаешь, ибо, как выше мы отметили, Бахчисарай в середине XV в. претендовал на власть во всем Улусе Джучи. И когда Махмуд отправился в поход в южнорусские земли, крымский хан Хаджи-Гирей прошел по его владениям огнем и мечом. Ждать бы после этого Ахмату беды.

Ибо, разгромив Махмуда, крымский правитель принялся бы за его брата. Но смерть Хаджи-Гирея в 1466-м смешала карты Бахчисараю, на время рухнувшему в омут усобиц. Махмуд восстановил утраченные было позиции в своих владениях, а у Ахмата оказались развязаны руки на востоке, где располагался Хорезм с его более богатыми, чем поволжские, городами. Почему более богатыми?

Всему виной Железный хромец

Тамерлан. Это имя – смертельная рана на теле Улуса Джучи. Его удары существенно ослабили не только Золотую Орду, но и Османскую империю. Но вторая возродилась подобно фениксу после разгрома при Ангаре в 1402-м.

В этом ее отличие от Золотой Орды, надломленной в битве при Кондурче одиннадцатью годами ранее. О ней рекомендую уважаемым читателям великолепную работу военного историка-востоковеда Л.А. Боброва «Военачальники чагатайской армии эмира Тимура в Кондурчинской битве 1391 г.». Пожалуй, это лучшее, что есть о решившем, в исторической перспективе, судьбу Золотой Орды сражении.

Османам повезло: через три года после Ангары Тимур умер. Кроме того, он не стремился к уничтожению их городов. Некоторые из них, расположенные на Балканах, были вне зоны его досягаемости.


С Тохтамышем сложилось иначе. Железный хромец разгромил не только его войска, но и, путем уничтожения золотоордынских городов, представлявших собой крупные торговые и ремесленные центры Поволжья, разрушил экономический фундамент Улуса Джучи.

Ибо одним из источников пополнения сарайской казны был Волжско-Каспийский торговый путь, дававший Золотой Орде не только относительное экономическое процветание, но и в целом способствовавший подъему ее культурного уровня.

Хорезм – вернуть свое

Нуждавшийся в деньгах Ахмат обратил взор в сторону богатого Хорезма. Богатого, поскольку через его земли проходил другой знаменитый торговый путь – Великий шелковый.

Это первая причина восточной политики хана. Вторая – некогда северная часть Хорезма волей Чингисхана стала частью Улуса Джучи, пока ее не отторг все тот же Тимур. Южная изначально входила в состав Улуса Чагатая.

Правда, нужно сразу сказать, что нанесенный монголами удар в ходе войны с державой Хорезмшахов 1219–1221 гг. оказался в каком-то смысле для региона смертельным: прежнего культурно-экономического расцвета он уже не достиг.

Взять судьбу столицы государства Ургенча. Он держался семь месяцев, завоевателям пришлось брать квартал за кварталом. Но после падения в 1221-м город подвергся разрушению, а оставшееся в живых население – истреблению, за исключением, разумеется, уцелевших ремесленников. Нет, Ургенч был отстроен заново, но уже не достиг прежнего блеска.

И тем не менее, в сравнении с Поволжьем Хорезм представлял собой экономически более развитый регион. Словом, Ахмат стремился забрать по праву ему принадлежащее.

Этому способствовал в политическом плане удачный брак.


Но, как говорится, свято место пусто не бывает. В Сефевидском цикле я упоминал ханство кочевых узбеков в качестве главного соперника Ирана на востоке в XVI столетии.

Таковым оно, возникшее примерно в 1430-х на осколках Белой Орды, стало и для Ахмата, поскольку, с одной стороны, простиралось между Большой Ордой и Хорезмом, с другой – на земли последнего претендовал основатель державы кочевых узбеков Абу-л-Хайр. В школьных учебниках про него, кажется, ничего не написано. А напрасно. Правителем он был выдающимся. Недаром в источниках говорится о занятии Абу-л-Хайром трона Саин-хана, то есть Бату.


Так вот, Абу-л-Хайр был Шибанидом, то есть потомком пятого сына Джучи Шибана. Война с ним не сулила Ахмату легкого успеха, однако в 1468-м Абу-л-Хайр умер, что открыло для Джучида окно возможностей. Дело в следующем.

Поскольку Абу-л-Хайр обладал, как отмечает Р.Ю. Почекаев, крутым нравом, кочевая знать на трон возвела более покладистого Шибанида, но не прямого наследника Абу-л-Хайра Йадгар-хана, к тому же в свое время помогшего Кичи-Мухаммаду занять престол.

Почему Йадгар-хан? Причины назвал Б. А. Ахмедов:


Разумеется, после его смерти сепаратизм усилился вместе с центробежными тенденциями в неустойчивом кочевом государстве, в свою очередь обуславливаемыми отсутствием прочных экономических связей между оседлой – главным образом городской – и кочевой частью населения ханства.

Йадгар-хан, впрочем, был стар и вскоре умер. Ему наследовал Шайх-Хайдар — сын Абу-л-Хайра, но не нашел поддержку у местных элит. Против него — ирония истории? — выступили, по словам Р. Ю. Почекаева, в том числе и будущие победители Ахмата:


Шайх-Хайдар был обречен и погиб. Казалось бы, с его победителями Ахмату и предстоит вступить в схватку. Но вместо этого он женился на сестре Мусы и Ямгурчи, упорно прокладывая себе путь к власти над Хорезмом.

И, казалось, его мечта стала сбываться, но спутала карты смерть Махмуда в 1471 г. Нет, она не создала вакуум власти, но открыла окно возможностей для вступления в игру внуков Абу-л-Хайра Мухаммада Шайбани и Махмуда-султана, явившихся в Хаджи-Тархан.

Их принял новый правитель Касым – племянник Ахмата. Последний действовал быстро и решительно: объединившись с Ибаком, осадил Хаджи-Тархан. Касым не стал искушать судьбу, впустил дядю в город, предварительно предупредив Шибанидов. Те бежали и сделали ответный ход: разорили владения Ибака, убив, по словам Р.Ю. Почекаева, его сына и брата.

Удар был рассчитан верно: Ахмат не мог помочь своему союзнику, ибо пытался показать Ивану III, кто в доме хозяин. Поводов было по меньшей мере два.


Первый: в 1471 г. вятские ушкуйники разорили ханскую столицу Сарай – напомню, золотоордынские города не имели стен. Нападение русских на ханскую столицу, судя по источникам, – дело до того небывалое.

Не очень понятно: действовали ли ушкуйники по своей инициативе или по согласованию с Москвой. Хотя второе вряд ли. Иван III решал военно-политическую задачу на северо-западе: битва с новгородцами на Шелони в 1471 г. И самому провоцировать конфликт с Ордой было для Великого князя делом опрометчивым.

Второй: годом ранее прибытие в ставку Ахмата посла от Великого князя Литовского Казимира IV Кирея Кривого с предложением заключить антимосковский союз. На первых порах хан не спешил: зачем? В картине мира Ахмата Москва – вассал, выплачивающий выход.

Соответственно, к чему ее разорять и сужать в пользу Литвы собственную сферу влияния на русских землях, представлявших собой, говоря современным языком, важную статью бюджета.

Однако в год разорения Сарая ситуация, скорее всего, изменилась: полагаю, срочно понадобились средства на реализацию хорезмийской политики, и второе, из первого вытыкающее: Иван III демонстрировал в глазах Ахмата излишнюю самостоятельность. Плюс включение Новгорода в орбиту московского влияния усиливало не только экономический, но и военно-политический потенциал Калитичей.

Ахмат с тревогой всё больше поглядывал на запад.

Итак, перенесемся вслед за ним из прикаспийских степей подальше от узбекских кочевий и хорезмийских крепостей ближе к приокским лесам. На дворе 1472-й. Именно в этот год, как полагает А.А. Горский, Москва перестала выплачивать выход в Большую Орду, на которую, рискну предположить, в контексте разворачивающихся хорезмийских событий, Ахмат весьма рассчитывал.

Дабы возобновить выплату, хан совершил поход на Русь и добился локального успеха – взял расположенный на Оке Алексин. Однако форсировать реку не смог. То ли войска Ивана III стали решающим фактором, то ли болезнь, поразившая татар, то есть, видимо, эпидемия, на что указывает А.А. Горский.

Важно, что в летописях этот стратегический успех Москвы характеризуется как победа и избавление, в то время как стояние на Угре – только как победа. То есть имеет смысл говорить об освобождении Москвы от Орды применительно к 1472 г., как и предлагает А.А. Горский.

Почему Ахмату не помог предлагавший годом ранее союз Казимир IV? Потому что, как сказано в летописи, тот «заратился» за венгерский престол, на который собрался посадить своего сына Казимира.

После неудачного стояния на Оке Ахмат не предпринимал активных шагов на хорезмийском направлении, переориентировав свою внешнюю политику с востока на запад. О причинах этого шага речь пойдет в следующем материале.

Использованная литература
Ахмедов Б.А. Государство кочевых узбеков. – М.: Наука, 1965
Вернадский Г.В. Монголы и Русь. М.: ЛЕАН, Аграф, 2004
Горский А.А. Москва и Орда. – М.: Наука, 2000
Горский А.А. О названии Большая Орда
Алексеев Ю. Г. Государь всея Руси. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1991
Почекаев Р. Ю. Цари ордынские. Биографии ханов и правителей Золотой Орды. — Изд. 2-е, испр. и доп. – СПб.: ЕВРАЗИЯ, 2012
Трепавлов В. В. Степные империи Евразии: монголы и татары. – М.: Квадрига, 2015
Трепавлов В.В. Русский улус Золотой Орды // Российская история. – М.: 2021. № 1