Вьетнам — Вьетминь на тропе войны

У партизан был дефицит всего, кроме воли и изобретательности. Поначалу они полагались на захваченные оружие и боеприпасы, но уже скоро в партизанских лагерях было организовано, при помощи трёх тысяч японских дезертиров, производство оружия, а стрелянные гильзы после боя аккуратно собирались и переснаряжались заново. Организация имела широкую народную поддержку: по самым скромным подсчётам Вьетминь поддерживало порядка 10 миллионов вьетнамцев. Помощь выражалась как в непосредственном участии в боевых действиях, так и в несении трудовой повинности или уплате налогов. Не стеснялся Хо Ши Мин и использовать для финансирования движения торговцев опиумом, хоть сам в этом бизнесе и старался не мараться.


Французам на войну за 13 тысяч километров от метрополии было откровенно наплевать. В 1947 году страна с удовольствием забывала тяготы военного времени (а то они у них были — реальные тяготы!), отъедалась и отпивалась, шила платья по фасонам молодого Кристиана Диора и называла колониальные заварушки les sales guerres — грязными войнами. На этом фоне 20 января 1946 года генерал де Голль покидает пост главы правительства и уходит в оппозицию. После чего, как это часто бывает, у заслуженного генерала открываются глаза! Он осознаёт, что у Франции нет жизненно важных интересов в Индокитае и она не в состоянии его удержать...


Но соперники генерала по политическому рингу так не считали. Начнём с того, что у Четвёртой республики был свой цирк с конями: в парламент после войны выбрались толпы коммунистов с социалистами (в составе Сопротивления они были большинством), но американцы отказывались выделять бабло по плану Маршалла до тех пор, пока из правительства не уберут всех левых, начиная с вице-премьера Мориса Тореза. Шум, само собой, поднялся страшный, а на его фоне колониалистское меньшинство вполне успешно продавливало курс на возвращение Индокитая в лоно «La belle France».


Война на полуострове сразу приняла затяжной характер: для дядюшки Хо главным было сделать присутствие французов в Индокитае максимально затратным мероприятием. Поэтому партизаны не шли на большие сражения, но непрерывно вели «малую войну». Наиболее подходящим для боевых действий Вьетминь считал сухой сезон с октября по апрель, а с мая по октябрь партизаны отдыхали. Ну как отдыхали — занимались боевой и политической подготовкой, зря что ли Хо Ши Мин в Москве гранит науки грыз? Впрочем, это — в сельской местности: в городах взрывы и автоматные очереди гремели круглый год. Это стало фоном местной жизни: как-то на приёме у мэра Хайфона гости услышали взрыв и выстрелы. После того, как присутствовавший полицейский объяснил, что это просто застрелили вьетнамца, бросившего гранату в полицейский участок, все присутствующие как ни в чём не бывало вернулись к своим коктейлям и канапе.


Этим господам сильно повезло. Потому что в дом французского чиновника на мысе Сен-Жак, рядом с Сайгоном, во время подобного мероприятия ворвались партизаны с гранатами и старыми британскими «стэнами». Приём закончился гибелью восьми мужчин, двух женщин, шестерых детей и четверых слуг-вьетнамцев. Что могли противопоставить партизанам французы? Собственно говоря, то же, что англичане пытались противопоставить бурам в англо-бурскую войну: сеть блокгаузов, правда, по-французски они назывались форты и «мирадоры» — сторожевые башни. Что из себя представляли эти чудеса фортификационного искусства? Минные поля, колючая проволока, мешки с песком, брёвна, рвы, утыканные заострёнными бамбуковыми кольями, внутри периметра — казармы из гофрированного железа. Всего было построено около тысячи подобных сооружений.


Проблема была в том, что толку от всей этой фортификации было не больше, чем с английской сети блокгаузов в Южной Африке. Партизаны по дорогам, которые контролировали данные шедевры французской военной мысли, не ходили, использовали тропы в джунглях, а мины с окружавших форты минных полей снимали и использовали по назначению, но уже против самих потомков галлов. Которые как раз дорогами-то пользовались. По Чёрной реке сновали французские маломерные суда, обстреливавшие партизан (или тех, кого за партизан принимали), и получали ответку. В горах GCMA (французские аналоги американских «зелёных беретов») готовили партизанские отряды из местных племён, дабы натравливать их на партизанские отряды из неместных племён. Поскольку с вертолётами у лягушатников всё было тоскливо, имелось только 23 машины, во время Первой Индокитайской войны ненормально часто (примерно раз в неделю) высаживались парашютные десанты. Обычные же пехотинцы постоянно занимались таким тоскливым и вредным для здоровья делом, как прочёсывание сельской местности на предмет присутствия Вьетминя.


Время от времени французам удавалось подстрелить пару-тройку партизан, но давалось это такими усилиями, что... Стратегия дядюшки Хо начала работать — война становилась для Четвёртой республики дорогой, очень дорогой! Во Нгуен Зиап хорошо курил историю, причём как классику в духе Клаузевица, так и свежие образцы для подражания в духе Мао Цзедуна. 27 января 1947 года его войска грамотно организовали засаду на автоколонну, в составе которой передвигались вьетнамские чиновники колониальной администрации. Итогом засады стало уничтожение 14 автомобилей, гибель министра образования и французского инженера. Положительный опыт стали масштабировать, и вскоре шоссе №5 получило у французов название «Кровавая дорога», а одну из деревень, неподалёку от которой партизаны организовывали засады особенно часто, просто сравняли с землёй бульдозерами. Что не добавило любви местного населения к колонизаторам.

Во Вьетнаме традиции тайных обществ имеют глубокую историю, поэтому партизанская война имела солидную общественную базу. Паршивее всего было положение деревенских старост, которые волей-неволей сотрудничали с французской администрацией. Они чаще всего становились жертвами Вьетминя — их закапывали живьём. Впрочем, и судьба вьетнамских солдат французских колониальных частей была не лучше: гуманизмом партизаны не страдали. Но террор не был односторонним: французы получили карт-бланш на любые меры по борьбе с невидимым врагом, поэтому стреляли во всё, что шевелится, причём с учётом их превосходства в огневой мощи...


Уничтожение деревень в районах действия партизанских отрядов французы называли просто: «Операция». Жестокость при проведении оных объяснялась тем, что местные крестьяне по-любому знали, где скрываются партизаны, где будут организованы засады, где выставлены ловушки. В среднем, за каждого погибшего француза или их союзника (на стороне колонизаторов выступали армии религиозных сект Каодай и Хоахао, плюс некоторые горцы) убивали по пять мирных жителей. В ноябре 1948 года произошла резня в деревне Мичать, где было убито порядка 200 женщин и детей. Правда, французы, в отличие от американцев с их резнёй в Сонгми, факта этой «операции» не признают, спихивая ответственность на союзников. Часто на уничтожение мирных жителей не тратили патроны: связывали по несколько человек и топили в реке.


1947–49 годы французы считали достаточно спокойными. Тем не менее в это время погибло порядка 200 солдат иностранного легиона. Легионеры стали частью героической французской мифологии войны в Индокитае. Их прозвали «genre rouleau compresseur» — «дорожными катками». При этом стыдливо умалчивалось, что большая часть Иностранного легиона на тот момент была укомплектована опытными специалистами по борьбе с партизанами. Белорусскими партизанами. В легионе укрывались солдаты и офицеры войск СС и Вермахта, особенно те, за кем числились военные преступления — из Индокитая выдачи не было.

Само собой, воровали легионеры всё, что к полу не приколочено, но в основном золото и деньги. «Сенегальские стрелки» не брезговали ничем вообще: отбирали у местного населения даже запасы соли и рыбного соуса. Днищем же традиционно были марокканцы — хуже них во французской армии уже никого не было. Впрочем, по воспоминаниям вьетнамских крестьян, любой французский сержант был для них царём и богом, к нему обращались «нгай» — «Ваше Превосходительство», как в старину было принято обращаться к богам и мандаринам. Некоторые западные историки высказывают абсолютно нетолерантную и обидную для французов мысль: жестокость колониальной администрации опиралась на опыт немецкой оккупации Франции, где нацисты сумели террором заставить местное население сидеть тише воды и ниже травы. Но вьетнамцы не были французами...


На фоне этого паноптикума партизаны, несмотря на жестокость, смотрелись предельно выигрышно — они отличались честностью. В результате на протяжении всей войны Вьетминь пользовался поддержкой местного населения. Что ещё больше усиливало репрессии колонизаторов. В ответ на которые партизанские отряды пополняли новые члены, мотивированные выкинуть колонизаторов и их приспешников из Вьетнама куда подальше. В общем, раскручивалось колесо эскалации, и конца-краю этому видно не было. Французской администрации и военным стало ясно, что нужно искать новые пути выхода из сложившейся ситуации.


Администрация поставила на создание антикоммунистического фронта во главе с бывшим императором Бао Даем, которого почистили от парижской пыли и вернули на родину. Авторитета у его императорского величества не было от слов «вообще» и «совсем», но франки и пиастры у хозяев он тянул как насосом, так что военные решили действовать своими методами. Во Вьетнам было дополнительно переброшено 62 пехотных батальона: 13 североафриканских, 3 — воздушно-десантных, 6 — иностранного легиона, остальные — французские. Помимо них, было навербовано несколько сот тысяч человек местного ополчения разной степени полезности, но чаще всего — бесполезности. Проблема была в том, что Вьетнам — большой! И все эти силы могли контролировать на его территории только некие «архипелаги» из городов и деревень, слабо связанных друг с другом.

А в 1949 году обстановка для французов резко осложнилась. Дело в том, что в Китае победил Мао, что сильно облегчило положение Вьетминя. Начнём с того, что вьетнамские коммунистические партизаны получили безопасное убежище на территории коммунистической КНР. А во-вторых, бойцы дядюшки Хо получили запасы американского оружия со складов разбитой армии Чан Кайши. В приграничных районах Китая появились лагеря, где молодые вьетнамские бойцы проходили военную подготовку. А в самих отрядах появились китайские советники, которые на партизанской войне целую собачью упряжку съели.

Война с каждым днём становилась для Франции всё дороже. Приграничные с КНР районы пришлось оставить — потери здесь стали совсем неприличными. При этом, по закону, Франция не могла посылать в Индокитай призывников — все бойцы французских частей были исключительно наёмниками. А мораль наёмников была ниже уровня городской канализации. Немцы из иностранного легиона в свободное от службы время делали что хотели. А хотели они жрать рисовую водку и курить опиум, о чём явно говорили запах жжёной карамели в казармах, жёлтый цвет лица и въевшаяся маслянистая копоть на указательном пальце левой руки.


Тогда, в декабре 1950 года, верховным комиссаром Жаном де Латтр де Тассиньи было решено создать призывную армию из вьетнамцев. Сразу появилась негласная такса за освобождение от призыва — 50 тысяч пиастров, так что качество личного состава вьетнамских частей оставляло желать лучшего. А у Зиапа к этому времени под командой оказалось 6 дивизий по 10 тысяч человек каждая. Все бойцы были хорошо вооружены стрелковым оружием, имелось достаточное количество пулемётов и миномётов. Конечно, далеко не всё было идеально: проблемы с формой одежды и продовольствием были прозой жизни, но чем воевать у партизан было. В 1952 году им даже выдали непромокаемые плащ-палатки, что для вчерашних крестьян было чем-то фантастическим, как говорил один из солдат: «Мы удивлялись тому, что человечество изобрело бумагу, с которой стекает дождь». Парадокс: французский Индокитай производил в огромных количествах каучук, но местные жители на резину смотрели как на чудо...


В сентябре 1950 года Вьетминь пятью батальонами атаковал французскую базу в Донгкхе (иногда пишут Джонг-Хе, встречаются и другие написания). Здесь зажглась полководческая звезда Во Нгуен Зиапа. Он сверхтщательно проработал операцию, что стало впоследствии его «почерком». Впрочем, на войне никогда ничего не идёт по плану — один из батальонов сбился с пути, в результате чего потери партизан были очень велики. Чтобы воодушевить бойцов, дядюшка Хо лично прошёл пешком несколько километров по джунглям и призвал бойцов и командиров к спокойствию и стойкости. Бой длился 52 часа, 18 сентября французский форт пал, лишь одному офицеру и 32 солдатам иностранного легиона удалось ускользнуть и после недели блужданий добраться до расположения части.

Это стало толчком: следом за Донгкхе пал Каобанг — французы приняли решение его оставить. Командир гарнизона, подполковник Пьер Шартон, решил вопреки приказу не бросать ничего из имущества и всё вывезти. За что и поплатился: через 15 км колонна наткнулась на взорванный мост и остановилась, после чего на неё обрушился огонь из тысяч стволов. Навстречу прорывающейся колонне были направлены 3500 солдат (оперативная группа «Баярд») под командованием подполковника Марселя Лепажа. Немного не доходя Донгкхе, группа попала в засаду, подполковник Лепаж получил приказ бросить машины и артиллерию и идти через джунгли навстречу погибающей группе Шартона. Две группы встретились 7 октября: обе не имели в достатке ни воды, ни боеприпасов, ни продовольствия, раненых группа Лепажа была вынуждена бросить в джунглях, больше никто их не видел. И в этот момент французский отряд атаковали 15 батальонов Вьетминя...


Наёмников охватила паника, командиры приказали разбиться на малые группы и спасаться по своему усмотрению. Результат «операции» был впечатляющим: к своим удалось выйти 600 бойцам, 4800 человек погибли или пропали без вести, раненый подполковник Шартон попал в плен, было потеряно 450 грузовиков, 8000 винтовок, 950 автоматов, 100 миномётов. Зиап признался, что после этого боя он впервые в жизни напился! Правда, потери вьетнамцев тоже были велики, 9000 человек убитыми и ранеными, но весть о славной победе быстро привела в ряды Вьетминя тысячи новых рекрутов. Между тем, поражение заставило оставить ещё один гарнизон — в Лангшоне.

Непобедимым Во Нгуен Зиап не был. В 1951 году он потерпел несколько чувствительных поражений в районе Ханоя: французы впервые применили во Вьетнаме бомбы с напалмом, что стоило партизанам 6000 человек погибшими и 8000 ранеными. Но Хо Ши Мин продолжал верить своему полководцу, и тот оправдал доверие.


Правда, у французов в 1950 году появились «бесконечные патроны»: расходы на войну в Индокитае взяли на себя США. Трумен был обеспокоен коммунистической угрозой, а ввязаться одновременно с Кореей в ещё одну войну не имел возможности. Поэтому только регулярно оплачивал выставляемые счета. Вскоре, помимо этого, США стали поставлять воюющим во Вьетнаме войскам технику, оружие и снаряжение, отчего фото с Первой и Второй Индокитайских войн иногда путают: вооружены стороны были практически одинаково, ездили на одинаковых джипах и носили каски одной формы. Кстати говоря, не все в Штатах были в восторге от поддержки французов во Вьетнаме. В 1951 году страну посетил молодой конгрессмен от Массачусетса, который писал: «В сознании вьетнамцев мы всё больше превращаемся в колонизаторов. Они убеждены, что мы контролируем ООН и неисчерпаемо богаты, а потому проклинают нас за то, что мы не оказываем им поддержки в реализации национальных чаяний». Звали конгрессмена Джон Кеннеди — ирония судьбы!

К 1953 году американцы оплачивали 80 процентов военных расходов на войну в Индокитае — порядка 1 миллиарда долларов в год. Наученные горьким опытом развала империи англичане предостерегали Эйзенхауэра от такой щедрости: никакое количество денег и оружия не поможет французам сохранить колонии. Но, по словам британского министра иностранных дел Селвина Ллойда: «В настоящее время эмоциональное отношение Соединённых Штатов к коммунистическому Китаю и, в меньшей степени, России граничит с истерией».


Истерию понять можно: дядюшка Хо умел вводить французов в расходы — для защиты дельты Красной реки они возвели «линию де Латтра», 2200 укреплённых пунктов, залив в землю 39 миллионов кубометров бетона. Больше всего это строительство устраивало... Вьетминь: партизаны нападали на изолированные укреплённые пункты, вынося их по одному. Партизаны скрытно передвигались по джунглям — цепочкой, так чтобы каждый видел рюкзак идущего впереди, и занимали позиции для атаки. Сначала сапёры скрытно снимали мины, затем, при помощи шестового заряда, проделывали проход в проволочном заграждении, после чего следовала команда «Тиен лен!» — «Вперёд!» и пехота бросалась в атаку.


В апреле 1953 года новый фронт был открыт в Лаосе. Одновременно Китай нарастил военные поставки — с 250 до 2000 тонн в месяц. Положение французов стало критическим, для спасения ситуации летом новым командующим силами в Индокитае был назначен генерал Анри Наварр. Его штаб в Сайгоне посетил командующий силами США в Тихоокеанском регионе генерал Джон О'Дониэл, по прозвищу «Железный Майк». Он дал французскому коллеге «ценный совет», основанный на опыте Корейской войны: постараться навязать Вьетминю поле боя с хорошо подготовленными позициями, прикрытое артиллерией и авиацией. На этих позициях, по мнению американца, французы сумеют перемолоть армию Зиапа и нанести такое поражение, после которого Вьетминь не сможет оправиться. Наварр согласился с аргументами коллеги и выбрал поле боя для будущей победы. Оно носило романтическое название «Долина кувшинов», по-вьетнамски — Дьенбьенфу...