Чесма: один прорвавшийся брандер из четырёх

На рассвете 7 июля (26 июня по старому стилю) 1770 года Чесменская бухта в Эгейском море догорала. От турецкого флота, который ещё за сутки до этого вдвое превосходил русскую эскадру, остались обугленные остовы. Победу позже внесут в календарь памятных дат. А заодно обернут в красивую легенду: будто всё решил один героический брандер лейтенанта Ильина, поджёгший вражеский флот. На деле всё вышло куда менее красиво.

Балтийские корабли в чужом море

Сначала о том, как русские корабли вообще оказались у берегов Малой Азии. Шла Русско-турецкая война 1768–1774 годов, и Петербург решился на ход, который современникам казался дерзким до безрассудства: отправить эскадру с Балтики в Средиземное море. Обогнуть всю Европу и ударить по Османской империи с тыла, со стороны Эгейского архипелага.

Это была Первая Архипелагская экспедиция. Командование принял граф Алексей Орлов, флотом распоряжался адмирал Григорий Спиридов, среди командиров был и Самуил Грейг. Тысячи миль перехода, чужие воды, ремонт на ходу. К лету 1770 года эскадра обнаружила противника у западного побережья Малой Азии. И силы оказались совсем не в нашу пользу.

Почти двукратное превосходство — у турок

Цифры. У Османской империи было 16 линейных кораблей, 6 фрегатов и около полусотни вспомогательных судов: шебеки, галеры, галиоты. Более 1400 орудий. Экипажи насчитывали порядка 15 000 человек.

У русской эскадры было 9 линейных кораблей, 3 фрегата, бомбардирский корабль «Гром» (судно с тяжёлыми мортирами для навесной стрельбы) и около 17 мелких судов вместе с брандерами и транспортами. Орудий — примерно 740, людей — около 6500.

Соотношение стоит держать в уме: турки имели почти двукратный перевес в крупных кораблях и огневой мощи. За такой разницей в пушках одной удачи не хватит, нужен расчёт. Расчёт был, и сейчас увидим, как он сработал.

Хиос: пролог, который запер турок

Перед Чесмой был ещё один бой. 5 июля (24 июня по старому стилю) русская эскадра сошлась с турками в Хиосском проливе. Сближение шло вплотную, и флагман «Святой Евстафий» сцепился с турецким флагманом в прямой абордажной схватке. Оба корабля взорвались. Именно здесь русские понесли главные потери того похода, около 600 человек.

Цена была тяжёлой, но результат Хиоса оказался решающим: турецкий флот, потеряв строй и инициативу, отошёл и укрылся в Чесменской бухте. Корабли встали тесно, борт к борту, прижатые к берегу. С точки зрения обороны это вроде бы логично, ведь они спрятались под защиту батарей. Но с точки зрения того, что случится дальше, это была ловушка, в которую турки загнали себя сами. В узкой бухте, сбитые в кучу, эти корабли уже не флот, а одна большая горючая мишень.

Ночь брандеров: провал, который сработал

В ночь на 7 июля было так. Сначала русская артиллерия и бомбардирский корабль «Гром» открыли огонь по скученной массе турецких судов. Топили не только ядрами, но и зажигательными снарядами, и в тесной бухте корабли вспыхивали, как поленница от поднесённой спички. Первые поджоги и неразбериху, в которой туркам стало уже не до организованной обороны, создала артиллерия. Брандеры в этот момент ещё только готовились к атаке.

И только потом в дело пошли брандеры, суда, начинённые горючим, чтобы подойти вплотную и поджечь врага. Их было четыре. А дальше произошло то, о чём легенда молчит: три из четырёх задачу не выполнили. Кто-то не дошёл, кого-то отнесло, кого-то перехватили (в деталях этого эпизода источники расходятся, но суть одна). По сути, прорвался один, брандер лейтенанта Дмитрия Ильина. Он поджёг турецкий корабль, пламя перекинулось на соседние, и пожар покатился по всей бухте.

Легенда об одиноком герое всё это упрощает до неузнаваемости. Брандерная атака провалилась почти целиком, ведь три из четырёх не дошли. И всё равно сработала: артиллерия уже расшатала запертый в ловушке флот, выбила оборону и подожгла первые корабли — а в этих условиях хватило и одного прорвавшегося брандера, чтобы пожар стал общим. Чесму выиграли не исполнением, а выбором места и часа.

Что именно весило больше — огонь «Грома» и линейных кораблей или брандер Ильина, — историки спорят до сих пор. Но обе версии говорят об одном: исход решила не отвага одиночки, а то, что турецкий флот был заранее загнан в безвыходное положение.

Цена разгрома

Результат объясняет, почему Чесму помнят два с половиной столетия. Турецкий флот был уничтожен почти полностью. Из 16 линейных кораблей 15 сгорели или взорвались, а один, 60-пушечный «Родос» (в части источников он проходит под турецким именем Semend-i Bahri), русские успели отбуксировать из горящей бухты как трофей, вместе с пятью галерами. Сгорели все 6 фрегатов, погибли десятки галер и галиотов, почти все шебеки. Людские потери Османской империи источники оценивают в 10 000–11 000 человек убитыми и утонувшими.

В самом Чесменском бою, в ту огненную ночь, русская эскадра потеряла 11 человек. Цифра звучит почти неправдоподобно, и встречается она не везде одинаково, но порядок именно такой. А главные потери того похода, те самые около 600 человек, пришлись на взрыв «Святого Евстафия» накануне, в Хиосском проливе.

Десять тысяч турок против одиннадцати русских — таков счёт чесменского разгрома. Так и бьют, когда сам слабее: в тесной бухте, ночью, огнём, где численность врага уже ничего не значит. Стратегические последствия были под стать: Россия получила господство в Эгейском море и установила блокаду Дарданелл, морских ворот к Стамбулу.

Память в камне

Чесму увековечили в камне. В Царском Селе поднялась Чесменская колонна, украшенная рострами, носами кораблей. В Петербурге появились Чесменская церковь и Чесменский дворец.

И если в эту дату вспоминать что-то одно, то вот это: три брандера из четырёх не дошли, флагман взорвался вместе с экипажем накануне, и победа всё равно состоялась. Потому что Спиридов и Грейг выбрали место и время, где у запертого в бухте противника шансов уже не было. А лейтенант Ильин на единственном дошедшем брандере довёл дело до конца.