Французская колонна: глагол движения, а не таран

В расхожем образе наполеоновских войн французский пехотинец идёт вперёд густой колонной, как живой таран: почти не стреляет, слепо движется и в конце концов упирается в тонкую британскую линию, которая расстреливает его в упор. Образ кочевал из книги в книгу десятилетиями. Парадокс в том, что армия, прославившаяся колоннами, в собственном уставе прямо признавала линию более сильной в огне.

Логика строя: устав 1791 года

Французский пехотный устав 1791 года, официально Règlement concernant l'exercice et les manœuvres de l'infanterie от 1 августа, задавал правила строя для революционной и наполеоновской армии. Он подробно описывал линии, колонны, каре, рассыпной строй. Колонна была здесь не штурмовым тараном, каким её рисуют, а рабочей лошадью движения и концентрации.

Не вдаваясь в детали уставных формулировок, перечислим главное: устав знал несколько типов колонн, и различались они тем, какое подразделение стоит в их основе. В колонне по батальонам части идут одна за другой, каждая в своём строю. В колонне по ротам батальон дробится на более мелкие части, и такую колонну проще и быстрее разворачивать в линию или перестраивать на ходу. Наконец, самые узкие колонны строились по дивизионам (каждый дивизион здесь — это пара рот) или по взводам, для особо тесных мест. Чем мельче подразделение в основе колонны, тем уже её фронт. Каждый тип имел свою нишу. Устав прямо рекомендовал применять колонну в нескольких ситуациях.

• Для прохождения дефиле — узких проходов, дорог между возвышенностями, мостов.
  
• Для движения по пересечённой местности, где линия быстро ломается и теряет строй.
  
• Для атаки узких участков фронта: деревень, редутов, отдельных укреплённых пунктов.
  
• Для облегчения управления, когда командиру нужно быстро повернуть часть и провести её под огнём, не растягиваясь.
  

За этим стоит простая мысль: линия лучше стреляет, а колонна лучше ходит. Линия разворачивает фронт и даёт много стволов на единицу длины, но плохо приспособлена к сложной местности и быстрым перемещениям. Колонна оптимизирована под движение, компактность и управляемость, но жертвует частью огневой мощи. Нигде устав не предписывал колонне идти в лобовую атаку по открытой равнине, не разворачиваясь. Напротив, он подробно объяснял, как развернуть её в линию перед решающим столкновением. Колонна доводит войска до места, а стреляет уже линия.

Колонна марша и колонна атаки

Одна из ключевых особенностей французской практики — различие между колонной марша и колонной атаки. В тексте устава это не всегда проговаривается такими словами, но на службе офицеры видели в этих построениях разные задачи и разные риски.

Колонна марша — максимально сжатое, свёрнутое построение с минимальным фронтом. Её дело в том, чтобы провести часть по дороге или тропе, быстро преодолеть дистанцию, удержать управление на марше. Батальоны идут один за другим, плотность высока, фронт минимален. Это строй для движения, а не для боя. Такой колонной можно быстро передвинуть полк или бригаду, не растаскивая части по полю. Цена компактности очевидна: попади такая колонна внезапно под сильный огонь, она окажется крайне уязвима, потому что слишком много людей сосредоточено на малом участке.

Колонна атаки — другое дело. Её формируют уже с оглядкой на предстоящий контакт. Это ещё не линия, но и не просто походный строй. По замыслу командиров она сохраняла относительную компактность и управляемость, но при этом оставалась готовой быстро развернуться в линию для огневого боя или, при удобном случае, довести дело до штыка, не распускаясь. Поэтому колонну атаки чаще строили по батальонам, с интервалами между ними, а не вплотную. В руках у командира оставался плотный, послушный сгусток батальонов, который можно было повернуть, развернуть или толкнуть вперёд.

Для французского офицера начала XIX века колонна атаки ценна была именно своей обратимостью: это не конечный, догматический строй, а состояние, из которого легко перейти и к линии, и к штыковому сближению. Колонна же марша предназначена для движения и в бою используется по необходимости, при внезапной встрече, или быстро трансформируется во что-то более пригодное.

Логика сближения

Современные исследователи (например, Рори Мьюир в «Tactics and the Experience of Battle in the Age of Napoleon» или Гюнтер Ротенберг) давно показали, что французские командиры вовсе не были фанатиками колонны и понимали её ограничения в огне. Разделение простое. Линия эффективнее в огневом бою, потому что даёт больше мушкетов, обращённых к противнику. Колонна удобнее для манёвра и подхода, поскольку лучше держит строй и проще проходит трудную местность. Отсюда стандартная последовательность сближения.

• Подход колонной. Полк или бригада движутся вперёд, пользуясь складками местности, лесными полосами, домами, чтобы сократить время под плотным огнём.
  
• Поддержка артиллерии и стрелков. Перед колонной и рядом с ней действуют tirailleurs — стрелки в рассыпном строю, а также батареи. Их задача — размягчить оборону, сбить строй и заставить противника стрелять хуже и нервознее.
  
• Преобразование строя перед решающим моментом. Командир либо разворачивает колонну в линию и вступает в огневой бой, либо, не тратя времени, ведёт её на штык, если считает противника уже надломленным.
  
• Использование колонн как резервов. В глубине порядка колонну проще повернуть и бросить на нужное направление, чем длинную линию.
  

В таком контексте колонна не противопоставлена линии как «неправильное» построение «правильному». Это две взаимодополняющие формы, между которыми командир постоянно переключается. В идеале колонна доводит людей до позиции, а дальше они либо разворачиваются в линию и открывают огонь, либо коротким броском завершают уже подготовленный штыковой удар.

Когда колонна становится штурмовой

Это не значит, что колонна никогда не работала прямым штурмовым инструментом. Устав и практика кампаний допускали такой сценарий, но в особых обстоятельствах. Первое — узкий фронт атаки: деревня, редут, мост, отрезок укреплённой позиции. Линию в такой пролёт не развернуть, а колонна по батальонам или ротам позволяет втиснуть в ограниченный проём плотную массу штыков. Второе — явное превосходство в духе и числе, когда командир делает ставку на решительный штыковой удар, не задерживаясь на огневой дуэли. Третье — необходимость прорвать локальный участок, сосредоточить удар на одном отрезке вместо общей перестрелки по всему фронту.

Эти сценарии стыкуются с образом Наполеона как мастера оперативного удара. На уровне кампании он собирал силы в кулак и бил по ключевой точке. На уровне боя колонна — тот же принцип концентрации массы на узком отрезке. Но устав не делал колонну обязательным штурмовым строем на открытой равнине, а лишь разрешал её там, где это выгодно. Приравнивать это к рецепту «атакуй всегда колонной» значит искажать доктрину. Здесь, кстати, и проходит главная линия спора в историографии. Одни авторы считают, что французы сознательно ставили на штыковой натиск колонн, другие — что они просто чаще не успевали развернуться в линию под давлением времени и огня. Об этом речь пойдёт в следующих материалах.

Проще увидеть всё это на упрощённом, но типичном эпизоде. Французский полк из трёх батальонов получает приказ атаковать позицию на пересечённой местности: впереди склон с перелесками, внизу дорога, дальше открытая высота, на которой стоит вражеская линия. Полк идёт в колонне по батальонам, с интервалами для манёвра; впереди и по флангам рассыпаны стрелки, которые обстреливают неприятеля и мешают ему бить прицельно по головным ротам. Колонна поднимается по склону, частично укрытая рельефом, деревьями, пушечным дымом.


На гребне рельеф выравнивается, и наступает момент выбора. Дальше открытое пространство, где колонна будет хорошо видна и уязвима. Командир подаёт сигнал к развёртыванию: головной батальон разворачивает роты вбок, так что прежняя глубина колонны превращается в широкий фронт линии. Следующие батальоны либо повторяют приём, либо остаются в компактном резерве. Линия вступает в огневой бой, мушкеты бьют залпами, стрелки работают по флангам. Если огонь противника слабеет, линия продвигается; если противник держится крепко, командир усиливает её вторым батальоном.

И тут возникает вторая развилка. Если противник проседает напротив головного батальона, командир может прекратить огонь и идти на штык; линия превращается в атакующее построение, а сохранённый в компактном строю второй батальон поддерживает удар или расширяет прорыв. Колонна тут — способ подойти, линия — способ драться огнём. Возможно и другое решение: не разворачивать головной батальон, а вести колонну до штыкового контакта. Но это сознательный выбор по обстановке, а не догма устава.

Итог

Французская колонна наполеоновской эпохи — не мифический таран, обязанный бездумно врезаться в любую линию. Устав 1791 года и практика видели в ней прежде всего инструмент подхода, манёвра и концентрации, удобный для дефиле, сложной местности, сосредоточения силы на узком участке. Офицеры понимали, что в огне линия сильнее, и строили планы исходя из этого. Лишь при узком фронте, превосходстве в духе и числе или необходимости локального прорыва колонна становилась полноценным штурмовым строем.

Но всё это — отдельный разговор. За кадром остаётся то, почему колонны не всегда успевали развернуться: выучка, нехватка времени, давление огня, психология плотного строя. Отдельная тема — Пиренейская война, где французская гибкая система строев столкнулась с британской жёсткой двухрядной линией и породила один из самых живучих мифов в истории тактики. Туда мы и заглянем дальше.