«Фламинго» на счётчике: 39 пусков, 6 попаданий

Украинские OSINT-исследователи (открытые источники, спутниковые снимки, видео пусков) свели первый годовой итог по крылатой ракете FP-5 «Фламинго». С конца августа 2025 года по 27 июня 2026-го по объектам на территории России, по данным украинского OSINT, зафиксировано 39 известных пусков. Из них 29 перехвачено, ещё 4 прошли мимо цели, и только 6 дошли до цели и поразили её. За десять месяцев применения набралась статистика, которая позволяет судить об изделии по факту, а не по пресс-релизам.

Счёт по эпизодам

Сводку опубликовал военный обозреватель Фёдоров, разложив пуски по датам и объектам. Детально задокументированы девять эпизодов, но это не полный список: остальные пуски известны OSINT лишь в агрегированном виде.

Первое применение относят к 30 августа 2025 года: удар по объекту ФСБ в Крыму, рядом на спутнике нашли воронку под заявленную боевую часть (БЧ, снаряжённая головная часть ракеты). Дальше, 13 ноября, — попытка по ТЭЦ Орла. Зимой 2025/2026 — заявленный удар по полигону «Капустин Яр» без подтверждения прилёта. 12 февраля — артиллерийский склад у Котлубани в Волгоградской области. 21 февраля — Воткинский завод в Удмуртии. 28 марта — «Промсинтез» в Чапаевске. 5 мая и 10 июня — две отдельные попытки удара по «ВНИИР Прогресс» в Чебоксарах. И 27 июня — «Титан-Баррикады» в Волгограде, где, по данным OSINT, из пяти ракет две сбили, а три дошли до цели и поразили её.

По календарным периодам применение распределилось так: осень 2025-го — 7 пусков, зима 2025/2026 — 13, весна 2026-го — 9, июнь 2026-го — 10. В сумме те же 39. Итог по результату: 29 перехватов, 4 промаха, 6 поражений цели. Одно результативное поражение приходится примерно на каждые шесть-семь выпущенных ракет.

Здесь нужна оговорка. Данные украинского OSINT — это нижняя граница, известные случаи, а не полный реестр. Поэпизодная разбивка выше иллюстративна и не покрывает все 39 пусков поштучно. Расписанные по датам эпизоды входят в общий счёт как его часть, а не образуют отдельный ряд: агрегированные 39 пусков и 6 поражений включают в себя и поимённые случаи.

Разбивки по сезонам и по результату даны по агрегированным данным OSINT, тогда как расписанные по датам эпизоды охватывают лишь часть применения. Часть пусков могла остаться вне кадра, и поэпизодная сумма в открытых источниках сходится не до штуки. Но даже с поправкой на неполноту масштаб показателен: за десять месяцев счёт идёт на десятки ракет. Для расходного боеприпаса соотношение 6 из 39 рабочее. Для средства, которое подавали как способное в одиночку доставать глубокий тыл, оно скромное.

Лучший результат пришёлся как раз на 27 июня. Успех здесь объясняется не самой ракетой, а обстановкой в обороне в тот день, и подробнее об этом в следующем разделе. Три дошедшие ракеты из пяти стали единственным эпизодом за весь период, где число дошедших ракет превысило число сбитых. Для контекста стоит держать в голове ещё одну цифру: ранние заявления обещали выпуск «до трёх штук в сутки». По факту за десять месяцев набралось 39 пусков, то есть меньше, чем сутки такой рекламной производительности.

Летающая, но не долетающая

Почему доходит лишь каждая шестая-седьмая ракета? Проще всего понять, если встать на место расчёта ПВО. «Фламинго» — крупная дозвуковая крылатая ракета с тяжёлой БЧ около тонны. Дозвуковая означает, что она летит медленнее скорости звука, порядка нескольких сотен метров в секунду, а не в разы быстрее. Крупный планёр даёт заметную отметку на радаре. Реактивный двигатель в маршевом режиме выбрасывает горячий факел, который видят оптико-электронные станции (ОЭС, тепловизионные и оптические системы обнаружения) за десятки километров.

Сложите эти свойства, и получите цель с широким окном перехвата. Медленная скорость означает, что ракета долго идёт до цели, и у обороны есть время на обнаружение, сопровождение и пуск перехватчика. Яркая тепловая сигнатура упрощает захват. При таком профиле медленная ракета достаётся даже переносным зенитным комплексам (ПЗРК) вроде «Вербы», способным поражать низколетящие дозвуковые цели. По уровню решений это ближе к самолёту-снаряду середины прошлого века, чем к современному средству прорыва ПВО, при всех композитах и западной, и китайской начинке.

Единственное, что играет в пользу атакующего, — рельеф. Маршрут прокладывают не по прямой, а по низинам, речным долинам и складкам местности, где радиолокационное поле рвётся из-за экранирования. Дело не в том, куда течёт река: значение имеет сам перепад высот. Возвышенности закрывают низколетящую цель от радара, и на таких участках она проходит десятки километров вне устойчивого обнаружения. Оборона видит её поздно, на короткой дистанции. Так объясняют часть прорывов.

Дальше идёт сюжет, который для российской стороны выглядит неудобно. Успешные прилёты, включая три ракеты по «Титан-Баррикады», по оценке украинского OSINT, объясняются не мастерством атакующего. Оборона местами не сплошная: эшелоны не сомкнуты, речные коридоры не перекрыты. Три июньских попадания, предположительно, легли в тот момент, когда ПВО была занята отражением массированного налёта БПЛА. Пока расчёты работали по рою беспилотников, коридор для медленной ракеты остался открыт. Контроль низин и речных долин технически решаем и без самолётов ДРЛО: маловысотными РЛС, вынесенными на рубежи подлёта, и малозональными комплексами ближнего действия вроде «Панциря» или «Тора» на вероятных коридорах. ПЗРК здесь — в лучшем случае последний рубеж: у дозвуковой цели на 250 метрах в секунду окно видимости в низине короткое, а расчёту нужны секунды на захват и пуск, и этих секунд может не хватить. Упирается всё в наличие людей и комплексов на нужных рубежах, то есть в организацию, а не в характеристики «Фламинго».

Фау-1, 1944: почему серийность не спасала тихоход

Летом 1944 года над Южной Англией шли потоки самолётов-снарядов. Германская Фау-1 — тихоходная крылатая машина с БЧ около тонны, скорость порядка 640 километров в час, чуть больше половины скорости звука. Их выпускали поточно, счёт шёл на тысячи в месяц, и вся ставка держалась на объёме: завалить оборону числом.

Британская сторона ответила обороной в глубину. Первым рубежом были истребители, перехватывавшие снаряды в воздухе. Вторым — зенитная артиллерия, чья эффективность резко выросла после внедрения радиовзрывателей, срабатывавших от близости к цели. Третьим — аэростаты заграждения на подходах к городам. К осени 1944 года эта связка снимала большую часть выпущенных снарядов, и расчёт на массу разбился об организованную многослойную оборону.

Сходство с «Фламинго» здесь механическое, а не хронологическое. Совпадает главное: дозвуковая скорость, предсказуемая траектория, надежда взять числом там, где не даётся неуязвимость. Совпадает и условие перехвата: такое оружие бьётся, когда против него стоит выстроенная в глубину система, а не разрозненные средства. Но границы аналогии важны. Фау-1 шли тысячами и по площадям, по Лондону, куда трудно промахнуться. «Фламинго» идут единицами и по точечным целям, где нужна точность каждого изделия: спутниковое наведение бьёт по конкретной точке с высокой точностью, тогда как инерциальный автопилот Фау-1 лишь удерживал курс и годился только для стрельбы по площадям. Но при всех различиях скорость за восемь десятилетий у этого класса оружия не выросла.

С серийностью, впрочем, у «Фламинго» отдельная проблема. Обещанной массы пока не видно. Маршевые двигатели, по открытым оценкам, берут в основном от старых учебно-боевых Л-39 (двигатели АИ-25ТЛ), а их производитель, «Мотор Сич», крупную серию не тянет. Оценочный потолок такого источника — сотня-полторы двигателей. Но за десять месяцев в известную статистику попало лишь 39 пусков, то есть реальный выпуск не дотянул даже до этого скромного лимита. В 1944-м оборона перемалывала избыток самолётов-снарядов. Здесь избытка нет вовсе, и медленную ракету не выручает даже массовость, единственное, чем тихоход в принципе может брать.

Опасность в другом. Если сборку удастся вывести на действительно поточный уровень, «Фламинго» начнёт перегружать ПВО так же, как БПЛА: не качеством каждой ракеты, а тем, что их станет много. Тогда вопрос перекрытия речных коридоров и насыщения обороны средствами перехвата встанет уже не от случая к случаю.

Первый год применения складывается из двух чисел: 39 пусков и 6 попаданий. За остальным стоит простая механика. Дозвуковая ракета с тонной взрывчатки на деле оказалась не прорывным оружием, а крупной, тяжёлой и легко уязвимой мишенью. Долетает она тогда, когда где-то в обороне остаётся прореха.