Дать чертежи и собрать на месте: почему крылатую ракету нельзя просто скопировать

Устройство SCALP EG / Storm Shadow — и что стоит за словом «лицензия»

Летом 2026 года Украина и Франция ведут переговоры о лицензии на производство крылатых ракет SCALP. Формулировка украинской стороны звучит сдержанно: прогресс есть, но объявлять что-либо рано, ведь слишком сложны вопросы прав на технологию и организацию выпуска. За этой осторожностью обычно видят юристов и экспортный контроль. Но есть и вторая причина, чисто инженерная. SCALP — это плотно собранный набор решений, и каждое вызревало десятилетиями. Лицензия здесь не сводится к папке чертежей и сборочной линии.

SCALP EG / Storm Shadow: 1300 кг, дозвук, предельно малая высота

SCALP EG (французское имя) и Storm Shadow (британское) — одна и та же дозвуковая крылатая ракета воздушного базирования разработки MBDA. Стартовая масса составляет около 1300 кг, скорость маршевого участка — 0,8–0,95 Маха, то есть примерно 1000 км/ч. Летит она низко: 30–40 метров над поверхностью, огибая рельеф. Для радара, ищущего цель на фоне земли, такая отметка теряется в помехах, и в этом весь смысл малой высоты.

Боевая часть — 450 кг, тандемная проникающая, для поражения заглублённых и укреплённых объектов: командных пунктов, мостов, бункеров. Ракета доставляет эту БЧ к цели за сотни километров, чтобы самолёт-носитель не входил в зону ПВО.

С дальностью связана важная деталь. Официально версий две. Национальная, для ВВС Великобритании и Франции, бьёт, по открытым оценкам, примерно на 550 км (данные разнятся). Экспортная ограничена 250 км. Причина — режим MTCR (Missile Technology Control Regime), международный режим контроля за ракетными технологиями. Он резко ограничивает передачу систем дальностью свыше 300 км, поэтому экспортную версию держат заведомо ниже этого порога. Впрочем, конкретные цифры дальности по разным источникам расходятся, так что публикуемые значения стоит считать оценочными. Порог в 300 км стоит запомнить: он ещё сыграет свою роль в истории с лицензией.

Внутри ракеты четыре узла, вокруг которых и строится вся сложность: маршевый двигатель, головка самонаведения, навигация и боевая часть. Прежде чем разбирать их по отдельности, стоит понять, откуда они взялись.

От Tomahawk до Apache: откуда взялась концепция

SCALP не изобретали с нуля. Она собрана из нескольких зрелых линий, и каждая — это отдельная инженерная родословная.

Первая ведёт в США 1970-х. Тогда появилась технология TERCOM (Terrain Contour Matching), то есть сопоставление контуров рельефа. До неё крылатые ракеты полагались только на инерциальную навигацию, а та копит ошибку с каждой минутой полёта. TERCOM же сканировал землю радиовысотомером и сверял профиль с цифровой картой в памяти. Это и позволило ракете идти на предельно малой высоте, прижимаясь к рельефу. На этой технологии выросла BGM-109 Tomahawk компании General Dynamics: первый полёт состоялся в 1976 году, а морскую версию приняли на вооружение в 1983-м. Массовое применение в «Буре в пустыне» в 1991 году продемонстрировало концепцию всему миру, показав незаметный для радаров удар вглубь территории.

Британцы шли параллельным курсом. С 1975 года British Aerospace разрабатывала свою систему привязки к рельефу — TERPROM (Terrain Profile Matching). Разница с американцами была принципиальной. TERCOM сверял рельеф на отдельных контрольных участках маршрута, по сути летел от одного эталонного участка карты к другому. TERPROM непрерывно прогнозировал и фильтровал профиль местности, что позволяло ракете динамически маневрировать в складках рельефа, а не двигаться отрезками между точками сверки. Именно эта более гибкая логика и попадёт в SCALP.

Третья линия — планер. В 1983 году Франция и Германия запустили совместную программу Apache: авиационную крылатую ракету для ударов по аэродромам без захода носителя в зону ПВО. Германия вышла из проекта в 1988 году и позже развила свои наработки в ракету Taurus. Франция продолжила одна, добавила турбореактивный двигатель и в 1989-м заключила контракт на Matra Apache — с кассетной БЧ, дальностью около 140 км и стелс-обводами, которые потом достанутся SCALP. Серийный вариант Apache поступит на вооружение Франции в начале 2000-х.


К середине 1990-х концепции сошлись. Кассетная Apache оказалась слишком узкой: военным требовалось оружие с моноблочной проникающей БЧ против бункеров и мостов на большой дальности. Matra и British Aerospace объединили ракетные подразделения в Matra BAe Dynamics — будущую MBDA. За основу взяли планер, аэродинамику и двигатель французской Apache, добавили британскую TERPROM, новую тандемную БЧ и тепловизионную головку. Контракт на серию подписали в 1997 году. На вооружение ракета встала в 2003 году, и тогда же прошла боевое крещение: Storm Shadow впервые применили ВВС Великобритании (RAF) во время вторжения в Ирак.

Так и получилось, что SCALP — это компоновка из четырёх национальных инженерных школ, доводившихся по отдельности не одно десятилетие. В этом и кроется главный барьер для тех, кто захотел бы её повторить.

Двигатель, ГСН, навигация, боевая часть: почему каждый — отдельный завод

Разберём эти четыре узла. У каждого своя причина, почему его нельзя просто «нарисовать» и отдать.

Маршевый двигатель. На SCALP стоит Microturbo TRI 60-30 (изначально Turbomeca, сегодня Safran Power Units) — короткоресурсный одновальный турбореактивный двигатель с тягой, по открытым оценкам, около 5,4 кН. Короткий ресурс тут заложен расчётом: ракете нужен один полёт, а не тысячи часов налёта. Но компактный ТРД — это жаропрочные материалы горячей части, прецизионная механообработка и стенды для испытаний. И тут появляется различие, которое легко упустить. Разработать двигатель штучно — это одно, а выпускать его серией со стабильным ресурсом от изделия к изделию — совсем другая задача, отдельная производственная культура.

Головка самонаведения. Самый закрытый из четырёх узлов. На финальном участке работает тепловизионная ГСН типа IIR (Imaging Infrared) — охлаждаемая, инфракрасного диапазона. Она формирует тепловой снимок цели, а бортовой процессор сопоставляет его с заложенным эталоном по алгоритмам распознавания (ATR) и выбирает точку прицеливания. С коррекцией по местности связана отдельная линия алгоритмов класса DSMAC (Digital Scene-Matching Area Correlation), то есть цифровое совмещение изображения сцены с эталонной картой. Устройство матрицы, оптики и самих алгоритмов в открытых источниках детально не раскрывается. Передать такое по лицензии сложнее всего: дело не в чертеже, а в элементной базе и наработанных алгоритмах.

Навигация. Маршевый участок держится на связке ИНС + GPS + TERPROM, той самой британской системе привязки к рельефу. Инерциальный блок ведёт ракету, спутниковая коррекция уточняет положение, а TERPROM сверяет данные радиовысотомера с цифровой матрицей высот (DTED) в памяти. Три канала держат навигацию именно ради устойчивости к РЭБ: заглушат спутник — останутся инерциальная система и рельеф. И значительная часть узла — это даже не «железо», а массив цифровых карт и алгоритмы их обработки. Их не отольёшь на станке.

Боевая часть. Тандемная проникающая БЧ BROACH построена по двухступенчатой логике: первый, предварительный заряд вскрывает преграду (бетон, грунт, перекрытие), а следом основной проникающий заряд уходит вглубь и срабатывает по команде программируемого взрывателя. Точная механика срабатывания и последовательность подрыва по открытым данным известны ограниченно. По инженерии это ближе всего к тому, что умеют многие производители боеприпасов, но «ближе всего» не значит «готово»: нужны точное соответствие характеристикам проникания и полный цикл совместных испытаний.

А упирается всё в две стены. Первая — производственная культура, то есть серийный выпуск со стабильным качеством от изделия к изделию. Вторая ещё серьёзнее: критическая элементная база почти всегда завязана на страну-разработчика, и локализацией её не пробить.

«Первая третья страна»: почему это задача инженеров, а не юристов

«Лицензия» на такую ракету — это целый спектр решений, а не один документ на подпись. На одном конце находится расширенная сборка: корпус и финальная сборка на месте, а вся чувствительная начинка приходит готовыми модулями. На другом — полный цикл, вплоть до собственного производства двигателя и головки. Между ними лежат промежуточные схемы, где часть узлов локализуется, а часть остаётся за разработчиком.

Логика этого спектра прозрачна. Легче всего передаётся то, что ближе к «железу» и интеграции: корпус, компоновка, сборка, часть электроники. Труднее всего даются три узла из четырёх разобранных: тепловизионная ГСН, ядро навигации с алгоритмами и картами, маршевый двигатель. Боевая часть здесь исключение, ведь по устройству она ближе к тому, что многие способны освоить сами. Остальные три передают медленно потому, что за каждым стоят годы доводки и элементная база, которую не воспроизвести в отрыве от исходного производства.

Сюда же ложится и MTCR — тот порог в 300 км из первого раздела. Лицензия на дальнобойную крылатую ракету должна укладываться в режим контроля ракетных технологий и экспортное законодательство стран-разработчиков. Ограничение не инженерное, но оно жёстко очерчивает, что и в каком объёме вообще можно локализовать.

Отсюда и вопрос «будет ли Украина первой». В строгом смысле SCALP давно производят во Франции и Великобритании. Речь о другом: о первой третьей стране, получившей право выпускать её вне исходного консорциума. По открытым данным, на момент публикации других таких прецедентов именно по SCALP пока нет.

Так что даже при благополучном исходе переговоров реалистичный сценарий для Украины — не готовый «завод-копия», а какая-то из промежуточных схем: корпус, часть электроники и сборка едут ближе к заказчику, а тепловизионная головка, ядро навигации и двигатель остаются за разработчиком либо передаются в сильно урезанном виде. Где именно на этом спектре окажется украинская лицензия, покажут не подписанные протоколы, а то, какие из четырёх узлов удастся реально поставить на поток.