Порт-Артур как база флота в русско-японской войне: его недостатки и альтернативы

«Ошибка, допущенная в первоначальном сосредоточении сил, едва ли может быть исправлена в течение всей кампании». Мольтке. «О стратегии».

Оборона Дальнего Востока и выбор местоположения базы флота

Русский Дальний Восток существенно отдалён от центра государства, и до строительства Транссиба отсутствие дорог мешало перебрасывать на него войска. Например, артиллерийская батарея, в качестве эксперимента вышедшая из Средней Азии в 1895 году, добиралась до Приморья почти год — год без 17 дней (Олег Айрапетов, «На пути к краху»).

Поэтому до постройки железной дороги Приморье защищалось преимущественно флотом: по морю перебрасывались и снабжались находящиеся здесь войска.

В силу немногочисленности русских войск в Приморье любая попытка Японии занять часть северокитайской или корейской территории и перебросить туда свою армию угрожала России потерей Приморья: подкрепления по суше подвезти было нельзя, а флот не смог бы одновременно и защищать побережье, и мешать высадке.

В Японии же строительство Транссиба считали недопустимым, так как после его завершения мощь России на Тихом океане, до того очень ограниченная, по расчётам того времени должна была значительно возрасти.

Задачей русского флота считалось недопущение высадки японской армии на материк и срыв её снабжения, если высадка состоится. Поэтому важное значение имело расположение базы флота, которая теоретически могла находиться в трёх местах.

Владивосток

В случае войны японские войска стали бы высаживаться в Корее, которую от Японии отделял узкий пролив. Владивосток был далёк от возможных мест высадки, и русский флот не мог бы ей помешать.

Также японские войска могли в первый же день войны высадиться в Дальнем, что было бы быстрее, чем продвигаться по корейской территории. Об этом пишет статья «При условии, что наш флот не помешает спокойной перевозке морем японского десанта» (ссылка в приложении) — кстати сказать, не идеализирующая Порт-Артур.

Владивосток замерзал зимой, и флот четыре месяца в году мог выходить в океан только с помощью ледокола. Идя за ним в колонне, эскадра была бы лишена свободы манёвра и вблизи выхода на свободную воду могла быть расстреляна вражеской эскадрой, занявшей выгодное положение — „палочка над Т“ (когда корабли противника выстраиваются поперёк курса выходящей колонны и ведут огонь всем бортом, тогда как та отвечает лишь носовыми орудиями). Для этого японцам достаточно было заранее узнать время выхода и подстеречь эскадру в этот момент.

Вот что о Владивостоке как о базе флота писал британский военно-морской историк сэр Джулиан Корбетт:



Фраза «немедленно искать решения» в то время означала «дать противнику генеральное сражение», для чего русскому флоту было необходимо иметь преимущество в силах над японским, о чём прямо указывает Корбетт. В случае превосходства японского флота русский флот мог выполнять лишь вспомогательную роль. Тогда тяжесть обороны должна была взять на себя армия, что стало возможно лишь после достройки и усиления пропускной способности Транссиба (вторые пути, Амурская линия — середина 1910-х гг.).

Единственная колея Транссиба, с не закрытым к началу 1904 года разрывом у Байкала (Кругобайкальская дорога ещё не была достроена, и грузы приходилось переправлять через озеро), не позволяла быстро подвозить войска. Поэтому при базировании флота во Владивостоке события развивались бы, вероятно, по тому же сценарию, что и в реальности под Порт-Артуром: японцы, высадившись, оттеснили бы малочисленные русские войска и осадили бы саму базу — осада Владивостока мало чем отличалась бы от осады Порт-Артура.

Причём при базировании в Порт-Артуре русский флот замедлил развёртывание японской армии, а при базировании в Приморье он этого сделать не смог бы.

В случае же базирования в Приморье лучшим портом была бы бухта Врангеля:

• она почти не замерзала;
  
• была дальше от границы, чем Владивосток;
  
• рядом находились Сучанские угольные копи, отдельные пласты которых не уступали английскому кардифу.
  

Железная дорога к Владивостоку в этом случае должна была строиться по собственной территории, иначе её было легко перерезать и база флота оказалась бы отрезана.

Но если бы Порт-Артур по-прежнему принадлежал Китаю, то высадка в нём японских войск означала бы войну с Китаем, от которой он в реальности, считаясь союзником России, самоустранился. И тогда Китай отвлёк бы на себя часть японской армии, этим помогая армии русской.

По другую сторону Цусимского пролива: Порт-Артур или Дальний

Эти порты имели то преимущество перед Владивостоком, что были незамерзающими. В русском плане морской войны с Японией, составленном с учётом базирования флота в Порт-Артуре, было написано следующее:



Воспрепятствовать высадке в любом месте можно было лишь находясь в Цусимском проливе, но для этого нужно было иметь в нём базу. Постоянно находиться в плавании флот не мог: если запасы угля и продовольствия ещё можно было подвозить, то механизмы потребовали бы ремонта, и флоту пришлось бы вернуться в Порт-Артур.

Если же держать в проливе часть флота и периодически менять её, тогда противник разбил бы русский флот по частям.

Н. Л. Кладо в отчёте по практическим занятиям по стратегии «Война России с Японией в 1905 году» для обеспечения боевых действий русского флота упоминал задачу захвата порта Мозампо на юге Кореи (см. карту).

Адмирал Фёдор Дубасов, командующий Тихоокеанской эскадрой в 1897–1899 годах, в 1895 г. дал следующую оценку Порт-Артуру в записке управляющему морским министерством П. П. Тыртову:


(Цитата из книги Галенина «Цусима, как знамение конца русской истории».)

С Дубасовым был солидарен и сам адресат записки — управляющий морским министерством адмирал П. П. Тыртов:


(Из статьи Олега Айрапетова «Порт-Артур. К вопросу о создании базы флота и крепости».)

Адмирал Макаров в записке «Мнение об организации обороны Порт-Артура» в 1900 г. писал:


(Цитируется по книге Широкорада «Падение Порт-Артура». Здесь и далее выделено мной.)

На стратегических военно-морских играх в Николаевской академии был дан отзыв:


Куропаткин, плохой командующий, но прежде начальник штаба у Скобелева, в записке «О целесообразности занятия Россией Северной Маньчжурии» в ноябре 1903 г. перечислил часть недостатков Порт-Артура и предложил обменять его на любую территорию в Северной Маньчжурии.

Наш современник Сергей Васильев в статье «Порт-Артурская трагедия, как образец отечественной коррупции» пишет:




Автор статьи приводит мнение армейских специалистов, не нашедших военного значения Порт-Артура:


При обсуждении Порт-Артура часто опускаются две его важнейшие особенности:

• по своим размерам он не мог вместить все корабли Тихоокеанской эскадры;
  
• проходить между внутренним и внешним рейдами можно было только во время прилива, за который успевало пройти 8—9 крупных судов, то есть лишь часть большой эскадры, — за что адмирал Чихачёв назвал Порт-Артур ловушкой.
  

Обратите внимание на надписи на карте: «место сухое во время отлива» и «обсыхающее место».

Поэтому флот во время японского нападения располагался на незащищённом внешнем рейде, что привело к подрыву сильнейших кораблей при японской минной атаке.

Советский военный теоретик М. А. Петров пишет:


Таким образом, базирование в Порт-Артуре при его удалённости от Кореи не годилось для недопущения вражеского десанта на материк, а при ограничении на вход и выход — и для решительной борьбы за господство на море.

Хотя Порт-Артур был связан с территорией страны веткой железной дороги, адмирал Бирилёв в записке Бильдерлингу назвал его «отрезанной от страны колонией».

Железнодорожный путь в 1900 году был на три четверти разрушен восставшими ихэтуанями. Лукоянов пишет: «В 1900 году КВЖД охраняли 11 тыс. человек, с орудиями, бронепоездами и канонерками, и предполагалось увеличить их число до 16 тысяч». Широкорад указывает 25 тысяч охраны в 1903 г., когда ихэтуаней уже не было, но оставались хунхузы, действовавшие даже на русской территории.

И если не предотвратить японский десант в Корею, то этот железнодорожный путь будет перерезан. Морское же сообщение было дешевле и позволяло перебрасывать большее количество грузов, поэтому в мирное время Порт-Артур снабжался по морю.

Иногда наши современники пишут о возможном занятии Порт-Артура Англией и создании «армий китайских сипаев» против России. Но после двух опиумных войн китайцы видели в России меньшее зло по сравнению с Англией, и среди них было велико движение против любых европейцев, что и привело к восстанию ихэтуаней. Для англичан вооружать тех, кто их ненавидит, было бы действием «себе во вред».

Что касается индийских сипаев, то «англо-индийская армия не могла отправить за пределы Индии более 35 тыс. чел., что доказала война с бурами» (Айрапетов, «На пути к краху»); английская власть там не была тверда, и часть индийцев связывала надежды на освобождение с русскими.

Наконец, защита порта от английского захвата вовсе не требовала его длительной оккупации — той самой, которой Россия в реальности добилась подкупом китайских чиновников и угрозой применения военной силы. Тем более не обязательно было делать Порт-Артур главной военно-морской базой.

Юг Корейского полуострова

«Если бы Россия овладела на Корейском побережье таким портом, который одновременно наблюдал бы за двумя морями — Корейским и Японским — и командовал бы проливами, то она сделалась бы владычицей восточных морей». Элизе Реклю, географ и историк.

Советский военно-морской теоретик и историк М. А. Петров в книге «Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота» пишет:



Постоянно находящийся в Цусимском проливе флот препятствовал бы высадке японского десанта в любом месте Кореи. И Японии для высадки потребовалась бы решающая победа в морском генеральном сражении.

Базирование флота в проливе имело ограничение: согласно выводам 1-й стратегической военно-морской игры на тему «Война с Японией», оно требовало, чтобы русский флот не уступал в силе японскому. О возможности выполнения этого условия будет написано ниже.

Даже в этом случае русский флот был бы в худшем положении — из-за отставания в ремонте боевых повреждений и из-за более развитой сети удобных японских военно-морских баз.

Поэтому адмирал Макаров считал, что более высокие ремонтные мощности Японии на Тихом океане требовали компенсации более сильным русским флотом.

Обладание базой в проливе не мешало обустройству второй базы в Приморье, так как одной базы для флота было недостаточно:


В этом случае Порт-Артур должен был остаться у Китая. Если бы Япония добилась превосходства в морских силах, главной базой флота стала бы бухта Врангеля (либо Владивосток), а база в проливе превратилась бы в передовую и как крепость стесняла бы действия противника, требуя отвлечения его сил.

Кроме того, только эта база не позволяла запереть выход из русского Приморья в Тихий океан (Курилы принадлежали Японии).

Сторонниками базы флота в Цусимском проливе были: адмирал Иван Фёдорович Лихачёв, занявший в 1861 г. Цусиму, морской министр А. Б. Лобанов-Ростовский (1895), военный министр Ванновский (1895), адмиралы Дубасов, Макаров, Гильдебрант, Алексеев — в 1897 г. (Галенин, «Цусима, как знамение конца русской истории»).

В качестве пункта базирования в проливе подходили Фузан (совр. Пусан), который выбрал Макаров, и Мозампо (совр. Масан) с прикрывающим его островом Каргодо, называвшимся Восточным Гибралтаром (совр. Коджедо). Фузан и Мозампо — разные порты на юге Кореи; в цитировавшемся выше плане они были ошибочно отождествлены.

Дубасов в 1897 г. писал:


Однако в тот же день пришёл отданный императором приказ занять Порт-Артур.

В отличие от Порт-Артура, единственный тесный выход которого можно было запереть брандерами и который броненосцы преодолевали только во время прилива, залив Каргодо имел два выхода. Главный из них имел ширину 5 км и глубину около 20 метров, поэтому его невозможно было заблокировать. Он хорошо просматривался с высот Каргодо и мог простреливаться насквозь береговой артиллерией, что препятствовало бы проникновению минных судов противника — атака которых здесь была невозможна.

Внутренний залив острова Каргодо имеет глубины около 17 метров, позволявшие разместить броненосцы с осадкой 8,5 метра, а его размеры позволяли разместить флот больший, чем весь флот России.

Даже в этом варианте базирования, ради безопасности, Транссиб должен был бы строиться по собственной территории — либо следовало принять вариант Цурухайтуй — Благовещенск, с аннексией окружающей территории.

Возможность к 1904 году иметь на океане флот, не уступающий японскому, и сравнительная боеспособность флотов

Как мы видим, для успешной борьбы с японским флотом русскому флоту — вне зависимости от расположения своей базы — надо было не уступать ему по силе.

По кораблестроительной программе 1899 г. Россия на Тихом океане к 1905 году должна была сосредоточить флот, не уступающий японскому. Она опоздала относительно японского, так как министр финансов Витте убедил царя, что, по его собственным источникам информации, японский флот не будет готов к войне до 1905 года.

Россия имела все возможности построить флот одновременно с японским:

• о неизбежности войны стало известно уже в 1895 г.;
  
• состояние русских финансов было намного лучше японских;
  
• Россия сама строила военные суда всех типов, тогда как Япония к 1904 году могла строить только лёгкие крейсера;
  
• Россия, как и Япония, могла строить суда за границей.
  

Есть точка зрения, что японский флот превосходил качеством настолько, что победил бы в любом случае. Но её не разделяет военный теоретик 1930-х годов и историк М. А. Петров, до революции капитан 2 ранга, закончивший морской кадетский корпус в 1905 г. — то есть живой свидетель эпохи, формировавшийся как офицер в годы самой войны; а также историк В. Л. Кофман, убеждённый в примерном качественном равенстве флотов; и канал «naval-manual», сравнивший боевую подготовку обоих флотов.

Но почти во всех боевых столкновениях японский флот превосходил в силах, благодаря чему побеждал и копил победный опыт, который к Цусиме составил год войны, тогда как у 2-й Тихоокеанской эскадры его не было. Однако решающим в бою оказалось даже не это, а превосходство в силах и в скорости.

Японский флот приобрёл численное превосходство в 1901 г., после ухода на Балтику отряда Чухнина. После вступления в строй броненосных крейсеров типа «Гарибальди» («Ниссин» и «Касуга») это превосходство стало чуть больше, чем на треть, — а именно такое превосходство тогда считалось условием для победы. Большое значение имел и первый, неожиданный японский удар.

Снабжение и оборона базы флота в Каргодо

Каргодо (Мозампо) становится главной базой флота, если русский флот не уступает в силе японскому. В случае превосходства японского флота русский флот базируется в Приморье, а Каргодо как морская крепость должна быть готова выдержать год осады, в течение которого придёт помощь с Балтики.

Снабжение Тихоокеанского флота при базировании в Каргодо

Железнодорожный путь через всю Корею строится с 1895 года, и до пересечения с ним можно провести ветку от Владивостока, которая была бы не длиннее Южно-Маньчжурской железной дороги, в этом варианте не нужной. Но эта дорога вошла в строй позже начала боевых действий, поэтому такой вариант остаётся на будущее.

Продовольствие морская крепость могла получать с юга Кореи, а уголь и боеприпасы — охраняемыми конвоями из Владивостока. (В реальности уголь привозили английские торговые суда.)

Морской путь в сравнении с железнодорожным имел преимущества:

• морские суда перевозили больший груз, чем железная дорога, поэтому конвои достаточно было бы проводить раз в несколько месяцев;
  
• чтобы перехватить конвой, противнику пришлось бы, не зная точного маршрута, сначала организовать поиск в море, а затем ещё и суметь догнать конвой;
  
• в отличие от железнодорожного пути, морской путь неуязвим для диверсий.
  

Транспортами для снабжения могли служить вспомогательные крейсера со скоростью 19,5 узла и высокой мореходностью — «Лена», «Ангара», «Рион», — которых не смогли бы догнать большинство японских крейсеров, так как для этого требовалась скорость более 20 узлов.

Для перехвата конвоя надо располагаться между Владивостоком и Мозампо. Японские военно-морские базы, перечисленные М. А. Петровым, имели следующее расположение:

• 4 на восточном побережье (Токио, Йокогама, Йокосука, Урага);
  
• 3 во Внутреннем море Японии (Куре, Кобе, Осака);
  
• 5 в Корейском проливе (Сасебо, Такесики, Симоносеки, Нагасаки, Сайго);
  
• 2 к северу от Цусимского пролива, на японском берегу Японского моря — то есть на маршруте русского конвоя из Владивостока (Майдзуру и Цуруга);
  
• 1 напротив Владивостока (Хакодате).
  

Базирование в Хакодате отпадает: при его использовании вопрос о снабжении встанет и перед японцами, а находясь там, их флоту придётся догонять русский конвой, что при большом расстоянии между Хакодате и Владивостоком окажется невозможным.

Рассчитывать на то, что дату выхода конвоя удастся узнать заранее и заранее выйти на перехват, не стоит: разведка может не сработать или не успеть передать данные, японский флот может не успеть ими воспользоваться, а сами данные позже могут измениться.

Для базирования, позволяющего перехватывать русские конвои, остаются только два порта — Майдзуру и Цуруга, — находящиеся по пути следования конвоя.

Но Каргодо как морская крепость должна иметь запасы на год осады, а флот — несколько доставленных в мирное время боекомплектов. С учётом этого флот в Каргодо мог полгода не думать о снабжении.

Зато при базировании японского флота в Майдзуру или Цуруге остаются беззащитны важнейшие японские торговые пути, все из которых пролегали за Цусимским проливом, на юге и юго-востоке страны. Русскому флоту в этом случае ничто не помешает пойти на юг и начать громить японские порты. Это будет на порядок болезненнее, чем остановка в море формально нейтральных судов с контрабандой (которая выразилась бы в протестах и давлении стран, к которым они принадлежат), — тогда как атака вражеских портов есть законная цель на войне.

Значит, японский флот должен базироваться южнее русской базы в Каргодо, иначе он не сможет перехватывать идущие на юг быстроходные русские крейсера. Но тогда и вероятность перехвата русских конвоев становится ничтожной.

Для японского флота сомнительно даже базирование на Цусиме: оно оправданно при блокаде им значительно более слабого русского флота, но при равенстве сил позволит русским крейсерам уходить на юг, к развитым торговым путям и портам Японии.

Для проведения конвоя русский конвойный отряд может выйти из Мозампо, дойти до Владивостока, забрать уже загруженные транспорты и вернуться обратно.

Чтобы перехватить конвой, японцы должны заранее знать дату его выхода, свободно пройти мимо русской базы (что возможно лишь при полной пассивности русского флота) и суметь встретить конвой в море.

Японских крейсеров, способных догнать суда со скоростью 19,5 узла, немного. Скорость большинства японских броненосных крейсеров — 20 узлов, а с учётом их низкой мореходности она будет меньше, а значит, догнать конвой они не смогут.

Это смогут сделать 4 бронепалубных крейсера 3-го отряда и, возможно, «Отова», вступившая в строй в сентябре 1904 г. Но они не обладают силой, достаточной, чтобы помешать хорошо охраняемому конвою.

Ещё 4 крейсера по паспорту имеют скорость 20 узлов, которой недостаточно, чтобы догнать русские транспорты за светлое время суток, а в тёмное можно оторваться и от более быстроходного преследователя. Но и реального преимущества в скорости у них нет: как и броненосные крейсера, они маломореходны, будучи перегружены артиллерией.

Возможен редкий случай, когда японцы выйдут прямо навстречу конвою, и, чтобы прорваться, ему придётся принимать бой — для чего нужны броненосные крейсера.

Японские броненосные крейсера, по мнению их создателя Ф. Уотса, являлись малыми броненосцами, за что они, как и большие броненосцы, платили худшей мореходностью.

Значит, русские броненосные крейсера должны быть либо равны им по силе, либо иметь численное превосходство, а конвой желательно проводить при волнении на море, когда он получит преимущество в скорости и боеспособности за счёт лучшей мореходности.

Основные силы русского флота во время прохождения конвоя должны высылать разведку в Цусимский пролив и в случае обнаружения японских сил, движущихся в направлении конвоя, действовать по обстоятельствам.

В тёмное время суток конвой может быть атакован миноносцами — значит, у флота должны быть быстроходные крейсера с артиллерией калибра 120 мм. Калибр 152 мм для контрминоносной борьбы подходит значительно хуже: одно 152-мм орудие по весу равно двум 120-мм, у него меньше скорострельность и боекомплект и дольше время поворота.

Таким образом, нужен флот с сильной крейсерской составляющей — какими были проекты флота великого князя Александра Михайловича (1895 г.) и адмирала Алексеева (1897 г.). Это резко отличается как от реального состава флота, так и от запланированного к 1904 г., который приведён Н. Л. Кладо в его отчёте по практическим занятиям по стратегии «Война России с Японией в 1905 году».

Если обстоятельства сложатся неблагоприятно, русский флот отступит в Приморье — путь туда вдвое короче пути из Порт-Артура, пролегавшего мимо японских морских баз (идя по нему, русская эскадра не могла миновать сражения с японской). На базе останутся канонерские лодки и тихоходные корабли, действующие вблизи крепости, а японцам придётся её блокировать и, вероятно, штурмовать, отвлекая на это свои войска.

Оборона базы флота в Каргодо

Говоря про Мозампо и Каргодо, в то время часто подразумевали и то, и другое — в силу их близости. Базу флота лучше разместить непосредственно на острове:

• штурм острова труден, так как преодоление водной преграды — самая сложная операция. Он станет невозможен, если в заливе будет находиться небольшая русская эскадра, а входы в залив будут защищаться береговыми батареями. Поскольку орудие на земле имеет лучшую опору, чем такое же орудие на качающемся корабле, считалось, что «пушка на берегу стоит корабля в море». Даже ворвавшись в пролив, японский флот должен был бы понести серьёзные потери, что дало бы русскому флоту возможность бороться за господство на море;
  
• остров не требует большого гарнизона, тогда как в Порт-Артуре гарнизон состоял из двух дивизий и полка пехоты — более 42 000 человек, которые были прикованы к крепости при общем недостатке русских сухопутных сил;
  
• остров позволит разместиться вдали от местного населения, среди которого будет немало японских агентов;
  
• остров Каргодо в любом случае нужно защищать и укреплять, так как при занятии его противником флот в Мозампо будет блокирован.
  

Внутренний залив Каргодо с одной стороны закрыт высотами этого острова, с другой — малым островом, и даже взяв порт в осаду, противник не мог бы видеть, где стоят суда. Немецким 11-дюймовым мортирам, в реальности расстрелявшим корабли в гавани Порт-Артура, не хватило бы дальности (7800 метров), чтобы достать до внутреннего залива острова: для этого требовалась дальность 15 000 метров. К тому же мортиры неэффективны для стрельбы по огромным площадям и по не стеснённым в движении кораблям.

Торпедировать флот, стоящий в Мозампо или во внутреннем заливе Каргодо, невозможно: ночью, не зажигая огней, даже имея лоцмана, миноносец не знает, куда заплывёт в обширном заливе. Но его должны заметить с наблюдательных пунктов на высотах Каргодо напротив пролива, осветить прожекторами и обстрелять из батарей — этим подав сигнал флоту. Чтобы дойти до флота, миноносцам потребовалось бы не только прорваться сквозь огонь, но и пройти ещё не менее 20 минут хода, за которые флот будет готов к отражению атаки, что не даст ей шанса на успех.

Влияние помощи с Балтики

Важен вопрос, когда можно ожидать помощь с Балтики и какой она будет. Если это будет эскадра из старых разнотипных судов, то её сбор и подготовка к переходу значительно растянутся, а большая по составу эскадра будет двигаться медленно.

Если же это будут только новые суда, то они смогут за два месяца дойти до цели. При их более высокой скорости их будет сложнее перехватить и навязать им бой.

В случае активной деятельности равного по силе русского флота японский флот не сможет направить на поиски и уничтожение балтийского отряда половину своих сил. На завершающем этапе похода Тихоокеанский флот должен выйти отряду навстречу.

Когда же эскадра с Балтики соединится с флотом, соотношение сил перейдёт на сторону России, что предопределит выигрыш войны. Если эта эскадра приходит на Дальний Восток менее чем через полгода с начала войны, то сложности в проведении конвоев исчезают, так как в этом случае японский флот вынужденно перейдёт к жёсткой обороне.

Ошибки русского командования

Главной ошибкой было то, что для флота изначально не ставилась задача завоевания господства на море, и этим инициатива отдавалась противнику.

Это объясняет спокойное отношение к вопросу о сохранении преимущества в силах над противником, как пишет канал «naval-manual»:


Но, как говорит военная поговорка, «крепость, которая только обороняется, обречена пасть»: пассивная стратегия рано или поздно ведёт к поражению.

Не собираясь бороться за господство на море, русское командование считало, что может обойтись меньшими силами, не допуская своего поражения, и не беспокоилось о том, что японский флот превзошёл его численностью — чему способствовали отставание русской кораблестроительной программы и её сокращение ради экономии.

Россия не воспользовалась возможностью нанести превентивный удар по японскому флоту, о разрешении на который в 1897 г. просил адмирал Дубасов. Позже такого же разрешения, находясь уже в худших условиях, просил адмирал Алексеев.

Была и недооценка противника в его подготовке — она имела основания за несколько лет до войны, до начала усиленной подготовки японского флота в 1903 году.

Были выбраны броненосцы самого сложного в производстве типа — притом что генерал-адмирал признавал: сейчас башни среднего калибра ощутимого выигрыша не дадут, но «перспективны в будущем». На тот момент их преимущества уравновешивались недостатками, но именно выбор в пользу этого более сложного типа броненосцев задержал строительство русского флота, и он вступал в строй частями.

Даже реальный флот, будучи построен к началу войны, предотвращал японское нападение: Япония была готова отменить своё выступление, если у русского флота на Тихом океане будут присутствовать 10 броненосцев или к 1904 г. будет закончено строительство новых броненосцев. Но в этом случае она могла бы перенести войну на будущее.

Для гарантированного предотвращения войны было необходимо выполнить условие адмирала Макарова, а для этого — увеличить водоизмещение флота. Это было возможно, так как дважды вставал вопрос о покупке готовых кораблей за границей (двух броненосцев типа «Свифтшур» и пяти китайских крейсеров) и была готовность выделить на это деньги.

Причём содержание флота можно было удешевить, оптимизировав траты морского ведомства, о чём писал адмирал Макаров в «Записке о кораблестроительной программе 1903 года»: он утверждал, что по примеру иностранных флотов можно добиться экономии средств в 20 %.

Можно было бы сказать, как в своё время Александр III: «всю казну на войну». И кроме казны, были ещё личные средства императорской семьи, которые также могли быть направлены на флот.

В это время стремительно наращивала флот не только Япония, но и Германия — флот был нужен и там. Уже было разумно начать создавать Мурманский (Северный) флот, о чём писал в 1895 г. в записке «О желаемом составе флота» великий князь Александр Михайлович.

И если бы флот не послужил на Тихом океане, то мог бы послужить в Европе — если не в бою, то самим фактом своего существования, как «флот как фактор влияния» (fleet in being): даже не вступая в бой, он вынуждал бы противника держать против него силы.

В реальности же Россия, затратив много средств, построила недостаточно кораблей, чему способствовала коррупция на флоте. Недаром про генерал-адмирала говорили, что он «украл больше, чем потопили японцы», а до войны — что он «в год на балерин тратит по одному броненосцу».

Были и траты средств на углубление внутреннего рейда Порт-Артура, которых, будь работы завершены полностью, хватило бы на постройку отряда броненосцев; на Дальний; на Южно-Маньчжурскую железную дорогу, без Порт-Артура не нужную (причём километр КВЖД и этой дороги обошёлся вдвое дороже, чем стоило бы строительство по собственным землям); и на броненосцы самого дорогого типа.

Можно даже предположить, что Россию сознательно вели к поражению, и большую роль в этом сыграл граф Витте, связанный с международными финансовыми кругами: он задержал кораблестроительную программу, добился её сокращения, поставил боевые корабли в «вооружённый резерв» и провёл единственную стратегическую дорогу по чужой территории.

Можно предположить, что в рассмотренном варианте Япония взяла бы больше кредитов и её флот стал бы ещё сильнее. Но Японии не давали деньги безвозвратно: она брала кредиты, пока могла их вернуть, и не давала обязательств по их использованию. И если Англия использовала Японию против России, то лишь постольку, поскольку сама Япония считала это не противоречащим своим интересам. У неё была чёткая оценка той численности русского флота, при достижении которой нападение следовало отменить.

Автор блога «naval-manual» в записи «Русско-японская. Локальные трудности» пишет: «Напряжение японских сил при создании флота „6–6“ было аналогично напряжению сил России в том случае, если бы Россия в тот же период пыталась создать флот, равный британскому».

Это значит, что сильнее, чем в реальности, японский флот к 1904 г. вряд ли уже мог бы стать — в отличие от русского флота.

В случае же занятия базы в Цусимском проливе пассивная русская стратегия, вероятно, поневоле трансформировалась бы в более агрессивный вариант.

Противодействие заключению союза Японии с Англией и английская угроза

Один из способов борьбы с противником — его изоляция, то есть разрушение его союзов и недопущение заключения новых. Для России это означало бы союз с Германией на Тихом океане — союз, который не противоречил бы уже существующему союзу с Францией в Европе.

Олег Айрапетов пишет:


Эти пожелания высказывались русскому послу в Берлине, а значит, на них ожидалась официальная реакция.

Если бы это соглашение было заключено до 1902 года и содержало конкретные пункты о поддержке военными силами, то оно затруднило бы заключение англо-японского союза. Ведь для Англии одно дело — угрозой предотвратить вступление в войну союзников России, и совсем другое — самой вступить в войну за чужие интересы, чего она за всю свою историю ни разу не делала.

России было выгодно поддерживать хорошие отношения и с Францией, и с Германией; а так как главным противником была Англия, то лучшим вариантом было бы образование союза с этими государствами против Англии — у каждого из них были с ней исторические счёты и трения.

В случае же прямой войны России с Англией последняя не ограничилась бы одним Цусимским проливом или Тихим океаном. Англия очень болезненно реагировала на усиление русских войск в Туркестане, беспокоясь о своей Индии, и полагала эту угрозу реальной.

Кроме того, у Англии было два направления, требовавших больше сил и внимания, чем Тихий океан, — Ла-Манш и Средиземное море. Чтобы создать угрозу русской базе в Цусимском проливе, Англии надо было ослабить эти направления и оборудовать морскую базу в непосредственной близости от пролива.

Так как русская база флота в Каргодо примыкала бы к материку, то блокировать её одним только флотом было бы нельзя. В Корее уже прокладывалась ветка железной дороги с юга на север, и было делом времени соединить её с Владивостоком — вместо строительства Южно-Маньчжурской железной дороги.

В Европе союзником России была Франция. Задачей русской дипломатии должно было стать, чтобы хотя бы только на Тихом океане таким союзником стала и Германия, уже твёрдо решившая, что её будущее — в океанах и в колониях.

Использованные материалы

• «О необходимости усиления нашего стратегического положения на Дальнем Востоке». Секретная записка князя А. М. Волконского (важность Кореи и Каргодо и почему их нельзя отдать Японии).
  
• Стратегические военно-морские игры в Николаевской морской академии накануне Русско-японской войны 1904–1905 гг.
  
• Кладо Н. Л. «Война России с Японией в 1905 году». Отчёт по практическим занятиям по стратегии
  
• М. А. Петров. «Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота». Главы X—XII (о Порт-Артуре и юге Кореи — глава XI, «Подготовка театра»).
  
• Айрапетов. «Порт-Артур. К вопросу о создании базы флота и крепости».
  
• Айрапетов. «На пути к краху. Русско-японская война 1904–1905 гг. Военно-политическая история».
  
• Галенин. «Цусима, как знамение конца русской истории».
  
• Васильев. «Порт-Артурская трагедия, как образец отечественной коррупции»
  
• Из всеподданнейшей записки генерал-адъютанта А. Н. Куропаткина (перечисляются некоторые недостатки Порт-Артура, что говорит об их известности до войны, даже сухопутному командованию).
  
• «При условии, что наш флот не помешает спокойной перевозке морем японского десанта» (о недостатках базирования во Владивостоке; есть упоминание о «ловушке Порт-Артура»).
  
• «Мы стремимся пересадить порядки метрополии в новую, отрезанную от страны колонию…» Из записки А. А. Бирилёва А. А. Бильдерлингу
  
• Лукоянов. «Не отстать от держав».
  
• В. Кофман. «Цусима: анализ против мифов».
  
• Видеолекция Афанасьева «Завтра была война, русско-японская»
  

А также статьи из канала «naval-manual»:

• «Коэффициент Коломба».
  
• «Русско-японская: интуитивное поражение и теоретическая победа».
  
• «Удача блондина, беда брюнета. Ревизия русско-японской войны вкратце».