Величайший коммунист имени самого себя

«Спасение утопающих — дело рук самих утопающих», — говаривали классики. Спасение собственной репутации от избытка скромности — дело рук исключительно тех, у кого этой скромности отродясь не водилось.

Есть на свете люди, которых нельзя удержать ни в рамках приличия, ни в рамках жанра, ни в позолоченной рамке — хотя в последнюю они охотно помещаются сами, с автографом на окладе.

Вот выходит к народу такой человек и делится сокровенным:


Ленин в мавзолее, надо полагать, впервые за сто лет заворочался. С кем его только не сравнивали — с царями, с пророками, с тайфунами. Но чтобы с человеком, который строит коммунизм по методичке манхэттенского риелтора, — это, товарищи, действительно новый этап мирового революционного процесса.

Кооператив «Реванш» имени одного пайщика

Представим картину маслом. Кремль, красные флаги, а посреди всего этого — наш герой, одной рукой проверяющий котировки, другой начертывающий на скрижалях новый устав:


Это, если угодно, свежайший политический жанр — олигархический коммунизм имени самого себя. У Маркса было про отчуждение труда. Тут — про отчуждение реальности. Но кто нынче читает первоисточники, когда есть столь вдохновенный комментатор собственной гениальности?

Восемь войн и одна галочка

Скромность, впрочем, только разминалась. Дальше — по нарастающей:


В нобелевском комитете, говорят, нервно зашуршали бумажками. Люди силились вспомнить: может, войны и вправду были упразднены одним росчерком — вроде записки «С сегодняшнего дня все войны считаются незаконными» с бодрой галочкой «Отправить всем»?

Войны об этом, судя по всему, не уведомили, и они продолжились как ни в чём не бывало. Но в отчёте о личных достижениях это уже мелочь. Главное — цифра красивая и круглая. Вчера построил стену, сегодня отменил войну как жанр, завтра сделает коммунизм — по возможности до обеда.

Ленин обещал народу, что каждая кухарка сможет управлять государством. Наш герой шагнул дальше: каждый шоумен сможет управлять вселенной. Начнём, разумеется, со вселенной, а закончим Нобелевкой — так солиднее.

В начале было Слово

Всё это, разумеется, требует достойного обрамления — той самой позолоченной рамки, из которой и выглядывает герой. Собственно, иконостас уже собран, оклады начищены, гвозди забиты. Осталось дождаться реликвий:

• Нобелевскую премию мира — с золотым значком «Make Nobel Great Again»;
  
• Орден Ленина — за выдающийся вклад в коммунизм капиталистического труда;
  
• Пулитцер за твиты, Оскар за митинги и Грэмми за особо громкое произнесение слова «Я»;
  
• и, венцом всему, икону скромности — в той самой рамке, с автографом на окладе.
  

А там недалеко и до правки святцев: «В начале было Слово. И Слово это было — фамилия».

Плач скромных гениев

В дальнем уголке истории тихо плачут все скромные гении человечества. Они-то, наивные, полагали, будто сперва надо хоть что-нибудь сделать, а уж потом вставлять себя в рамку рядом с Лениным, Нобелевским комитетом и миром во всём мире. Бедняги так и не поняли главного: величие измеряется не делами, а громкостью, с которой ты объявляешь о нём из позолоченной рамки.