Вьетнам: сражение в долине Йа-Дранг. Начало

После Тонкинского инцидента Вьетконг продолжил наращивать военную активность в Южном Вьетнаме. 31 октября 1964 года было произведено нападение на стоянку бомбардировщиков В-57 «Канберра» в Бьенхоа. 1 ноября председатель комитета начальников штабов генерал Гилмор Эрл Уиллер, по прозвищу «Автобус», довёл до Роберта Макнамары точку зрения комитета начальников штабов: надо или входить во Вьетнам по полной программе, или уходить совсем. Выбор оказался сложным: 2 ноября состоялись президентские выборы, и Линдон Джонсон выиграл их с разгромным счётом на заявлении:


Но после того, как выборы состоялись, цена предвыборных обещаний начала обнуляться, а геополитическая ситуация — диктовать свои расклады.


«Короля делает свита», а вся «свита» Джонсона была за войну. Только заместитель госсекретаря Джордж Болл представил 67-страничную записку, в которой обосновывал необходимость ухода из Вьетнама. Все остальные члены администрации спорили только о том, каким образом воевать с ДРВ: ограничиться бомбёжками, ввести войска или и то и другое? Проблема была в том, что сколотить коалицию, подобную той, что выступила вместе с США в Корейской войне, не получалось. Макнамара говорил, что готов заплатить миллиард долларов за одну британскую бригаду, причём неизвестно, шутил он или всерьёз удочку забрасывал. Но Великобритания решила, что постоять в стороне в данном случае будет оптимальным вариантом.


И дело было не только в нежелании воевать. Сайгонский режим во всём мире уже успел стать символом лютой мерзости. Я не вижу смысла перечислять все перевороты, которые там случились после убийства Нго Динь Зьема. Генералы «Арвин» с удовольствием свергали друг друга, причём делали это с пугающей частотой.

Между тем Вьетконг успешно партизанил на всём Юге, а в Сайгоне прозой жизни были терракты. Самым знаковым стал взрыв в отеле «Бринкс» на рождественский сочельник. Но этим неприятности для режима не закончились: 28 декабря две роты Вьетконга захватили стратегическую деревню с населением из более тысячи вьетнамских католиков. При попытке отбить деревню партизаны отбили атаки нескольких рот местного воинства и сбили 4 американских вертолёта. 31 декабря в засаду попал батальон южновьетнамских морпехов. В общем, Юг классически не справлялся с натиском.


Первой дивизией армии ДРВ, прошедшей по тропе Хо Ши Мина на юг, стала 325-я дивизия полковника Нгуена Хыу Ана. Солдаты получили перед походом по рюкзаку, гамаку, паре комплектов полевой формы и некоторую сумму южновьетнамской валюты. Поход был тяжёлым — рис в складах на тропе успел подгнить, так что есть было можно, но весьма противно. Дошло до того, что когда на тропу выскочил тигр, оголодавшие солдаты его мгновенно пристрелили и зажарили. Говорят, мясо кошачьих не шибко вкусное, но им оно показалось шикарным деликатесом!


А в США не утихали дискуссии по поводу ввода войск. В январе 1965 года аналитик RAND-Corporation Генри Роуэн в личной беседе сказал заместителю министра обороны Джону Макнотону: «Я думаю, мы поставили не на тех — эта сторона проиграет войну». Макнотон согласился, высоко оценив боевые и моральные качества бойцов Вьетконга: «Они похожи на монахов». Но ни тот, ни другой Макнамаре ничего не доложили: решение уже было принято.


А в самом Сайгоне у правящего режима возникли проблемы как раз с буддийскими монахами. Буддисты терпеть не могли местных военных, регулярно выводили народ на демонстрации против очередного генерала, усевшегося в президентское кресло. Случались даже самосожжения — на тот момент как раз буддийская монашеская форма протеста.

Чем это кончилось? Самым опасным для американцев: буддисты вступили в союз с генералами, и те выразили готовность пойти на переговоры с дядюшкой Хо. Для теории «костяшек домино» это была катастрофа: так они и до всеобщих выборов могли договориться, а победа Хо Ши Мина на них сомнений не вызывала. Ну а чтобы вопрос о том, чья позиция на переговорах сильнее, не стоял, 7 февраля 1965 года Вьетконг напал на американскую базу «Кэмп Хеллоувэй», спалив на фиг ещё 5 американских вертолётов, убив восемь американцев и ранив 108.


В ответ 10 февраля Ханой бомбили 132 американских и 22 южновьетнамских бомбардировщика. Вьетнамская война началась. Объединённый комитет начальников штабов принял решение перекинуть в Южный Вьетнам 175 тысяч американских военнослужащих. При этом, чтобы не вызывать слишком бурных протестов общественности, войска перебрасывались мелкими партиями. Впоследствии американские историки данное решение назовут ошибочным: если бы всю эту армию доставили сразу, возможно, удалось бы нанести Вьетконгу крупное поражение. Насколько реален был такой ход событий, оставлю на совести историков (для этого требовалось бы призвать резервистов), но случилось так, как случилось...

Линдон Джонсон, дабы оправдать ввод войск, на встрече с иностранными дипломатами сравнил ситуацию с той, в которой оказался Черчилль в 1940 году. На что де Голль наванговал: война продлится 10 лет и кончится позорным поражением США — у генерала был свой печальный индокитайский опыт, так что он понимал ситуацию лучше американского лидера. Тем не менее, в записках Джонсона впоследствии нашли запись:


Сначала 23 февраля было решено послать морских пехотинцев для защиты американской базы в Дананге: бригадную десантную группу — 1200 человек. Командир роты инструктировал своих офицеров перед высадкой:



На берегу морпехов встречали не выстрелы, а щелчки фотокамер толпы репортёров. Самое интересное было то, что плана войны у американского командования и в самом деле не было. Воевать должны были солдаты Сайгонского режима, но очень скоро у американских офицеров начали возникать смутные подозрения в том, что именно они и сливают партизанам все планы операций: там, где американцы действовали совместно с «Арвин», результаты были минимальны — «чарли» успевали уйти из-под удара. Там, где работали самостоятельно — результаты были значительно лучше. Поэтому начиная с марта 1965 года они начали отстранять южновьетнамских коллег от операций. Что последних вполне устраивало: из «Арвин» и так народ бежал массово — уже в апреле число дезертиров превысило 11 тысяч человек.

1 апреля была санкционирована отправка ещё пары батальонов морской пехоты и 20 тысяч человек вспомогательного персонала. Одновременно начали поступать предложения по продолжению бомбардировочной кампании «Раскаты грома II», а перед Белым домом появились первые протестующие.


Одной из проблем было полное отсутствие власти в Южном Вьетнаме. Если дядюшку Хо регулярно обвиняют в Сталинизме (которого он совершенно не стеснялся!), то на юге было что-то аморфное военно-мафиозное. Солдат «Арвин» ненавидели все: в сыпящемся государстве не может быть боеспособной армии. Перестрелки между бойцами разных подразделений, грабёж мирного населения, крышевание торговли запрещёнными веществами. И при этом категорическое нежелание воевать за... А за что им было воевать? Ни одного доброго слова о Сайгонском режиме не сказал даже западный историк.

Для начала американцы предложили дядюшке Хо... взятку! А именно 1 миллиард долларов на строительство плотины на Меконге. По мнению Джонсона, власти ДРВ не смогут отказаться от таких денег. Возможно, резон в этом предложении и был, если бы его сделали более корректно: аккуратно намекнули Хо Ши Мину о возможности крупных инвестиций при условии согласия на отсрочку объединения Вьетнама. Но Джонсон эту идею объявил во всеуслышание во время публичного выступления. А это уже выглядело хамством, к которому в странах конфуцианской культуры относятся абсолютно нетерпимо! Дядюшка Хо отказался.


Первым столкновением армии США и Вьетконга (точнее, регулярных сил ВНА) стало сражение в долине реки Йа-Дранг в ноябре 1965 года. Дело было так: Генерал Уильям Юджин Депью (иногда читают как Де Пуи — понятия не имею, как правильно), начальник оперативного отдела штаба командующего всеми американскими силами в Южном Вьетнаме генерала Уильяма Уэстморленда, был сторонником решительных мер, иногда сами американцы его оценивали как «воинственного и властного карлика». Офицеров он снимал с должностей с лёгкостью неимоверной, начальник штаба армии Гарольд Джонсон писал впоследствии:


А в плане стратегии он ставил на «больше бомб, больше снарядов, больше напалма... пока враг не будет сокрушён и не сдастся».

План операций был следующий: гарнизоны «Арвин» держат укреплённые населённые пункты, а американцы делают всё остальное. А именно: сначала надо использовать американские войска для контроля собственных объектов, потом восстановить контроль над Центральным нагорьем, затем начать искать и уничтожать врага на всей территории Южного Вьетнама, ну и наконец — перерезать тропу Хо Ши Мина на территории Лаоса (нейтралитет Лаоса? А что это такое?). Отличный план, надёжный как швейцарские часы! Именно восстановление контроля над Центральным нагорьем было поставлено в качестве задачи 1-й кавалерийской дивизии.


По дальнейшим событиям написаны книги и сняты фильмы — по крайней мере, «Мы были солдатами» с Мэлом Гибсоном в главной роли весьма неплох. Равно как и книга Гарольда Мура «Мы были солдатами... и были молоды», по которой он снят — как никак, писал непосредственный участник всего вот этого.

В общем, 1-я кавалерийская дивизия была опытом. Ну, в смысле — экспериментом. Дело в том, что в ходе холодной войны армия США готовилась к войне с советской армией, причём не исключено, что и с применением, как минимум, тактического ядерного оружия. Отсюда — тяжёлое вооружение, танки, самоходные орудия, особое внимание к РХБЗ, «массивная» организация дивизии, привязанная к хорошим дорогам Западной Германии. На другом полюсе был спецназ — либо диверсанты с хорошей индивидуальной подготовкой, либо «зелёные береты», предназначенные по большей части к противоповстанческим действиям, не имевшие тяжёлого оружия и не способные к борьбе с ротами и батальонами регулярной армии.

В общем, ни то, ни другое не подходило к условиям войны во Вьетнаме: пехотные дивизии были слишком неповоротливы для того, чтобы гоняться по джунглям за ротами и батальонами Вьетконга, а спецназ — слишком слаб для столкновения с полками и дивизиями этого самого Вьетконга.


Поэтому летом 1957 года генерал-лейтенант Джеймс М. Гейвин, командовавший 82-й воздушно-десантной дивизией в годы Второй мировой войны, написал программную статью: «Кавалерия — и я не говорю о лошадях». Он предложил использовать для повышения маневренности пехоты вертолёты, что придаст войне «третье измерение». Статья нашла горячую поддержку у ряда американских генералов с опытом Второй мировой и Корейской войн, которые хорошо понимали ограниченную ценность воздушно-десантных операций, которые могла устранить авиамобильность с применением вертолётов.

Президент Джон Кеннеди и министр обороны Роберт Макнамара ухватились за эту идею в 1962 году. Был создан «Совет по изучению концепции аэромобильности», который изучил возможности применения для этих целей вертолётов UH-1 «Хьюи» и СН-47 «Чинук».

В феврале 1963 года были созданы 11-я воздушно-штурмовая дивизия (экспериментальная) и 10-я авиатранспортная бригада (экспериментальная). Чтобы оценить данные структуры, сформировали «Группу тестирования, оценки и руководства» под началом бригадного генерала Роберта Уильямса. В 1964 году к данным подразделениям добавили ещё две бригады пехоты, артиллерийские и вспомогательные подразделения. Вновь сформированная «кавалерия» начала интенсивные тренировки и учения батальонного, бригадного и дивизионного уровней.

Кеннеди всей этой красоты уже не увидел, поскольку был убит, но Линдон Джонсон продолжил его политику, которую иногда называли «гиперактивной» (ну, там — Залив Свиней, Карибский кризис, Берлинский кризис...). Дядюшка Хо также не был склонен сидеть в обороне: 325-я дивизия должна была разгромить лагерь «Арвин» в Плейме, захватить город Плейку и, засев на стратегической трассе № 19, получить контроль над Центральным нагорьем. Реализация этого плана гарантировала разрезание Южного Вьетнама на две части и падение Сайгонского режима уже в 1966 году. А пока, осенью 1964 года 11-я воздушно-штурмовая экспериментальная дивизия успешно опробовала новую тактику на двухмесячных учениях в Южной Каролине, крупнейших со времён Второй мировой войны.

Я уже писал, насколько тяжело и неохотно Америка «вползала» во Вьетнамскую войну. Не объявлялась мобилизация резервных подразделений, Национальной гвардии, не вводилось чрезвычайное положение, которое позволило бы удержать на службе самых опытных солдат. Джонсон решил «воевать по-дешёвке», не сильно перенапрягая страну. А его вьетнамские оппоненты готовились воевать с американцами, и им также нужен был «пробный шар»: понять, каково это? Всё-таки американцы — не французы. И они всеми силами старались «заставить тигра спуститься с горы» — атаковали части «Арвин» с надеждой выманить на бой заокеанскую армию.


Готовиться к операциям на Центральном нагорье Вьетнама командование армии США начало ещё в пехотной школе в Форт-Беннинге, штат Джорджия. Командиры внимательно изучали карты будущего театра военных действий, а экспериментальная 11-я воздушно-штурмовая дивизия в июле 1965 года стала 1-й кавалерийской, приняла её знамёна, побывавшие на Тихоокеанских островах и в Корее, и большие жёлтые нарукавные нашивки с чёрной лошадиной головой. 28 июля Линдон Джонсон объявил:



Как саркастически заметил Гарольд Мур,


Солдат везли на транспортах «Либерти» времён Второй мировой войны, а вертолёты — на борту четырёх древних авианосцев. Первая группа офицеров и рядовых из 1100 человек вылетела заранее, чтобы обустроить казармы для остальных в Анкхе.


Подполковник Гарольд Мур командовал одним из батальонов дивизии. Это был опытный воздушный десантник, со стажем 19 лет в офицерских должностях, выпускник Вест-Пойнта 1945 года, занимавшийся в том числе испытанием экспериментальных парашютов, что многое говорит о его личной храбрости, но не только. В 60-е он служил в Норвегии, в 63-м окончил курсы в Военно-морском колледже в Ньюпорте, штат Род-Айленд. В общем, офицер был со вкусом ко всему новому и, услышав о формировании 11-й воздушно-штурмовой дивизии, напросился туда командиром 2-го батальона 23-го пехотного полка.

Сержант-майором в батальоне был ветеран Второй мировой и Корейской войн Бэйзил Л. Пламли, по прозвищу «Старая железная челюсть»: пять боевых десантирований, выживший во всех четырёх десантных операциях 82-й воздушно-десантной дивизии во Второй мировой войне, «отморозок с четырьмя прыжками», как характеризовали его солдаты. Плюс — одно боевое десантирование в Корее.

В состав батальона входили роты «альфа», «браво» и «чарли», все роты — полностью укомплектованы личным составом: 6 офицеров, 164 рядовых, в составе каждой роты — взвод из трёх 81-мм миномётов. Кроме строевых рот имелась рота боевого обеспечения «дельта» — 5 офицеров и 118 рядовых. Штатно в её состав входили разведывательный взвод, противотанковый взвод и миномётный взвод, но перед отправкой во Вьетнам Мур противотанковый взвод переформировал в пулемётный — у Вьетконга танков не было. Помимо всего этого были штаб батальона и штабная рота — 14 офицеров, уорент-офицеров и 119 рядовых. В батальоне был свой врач в звании капитана и его заместитель, хирург — лейтенант.


Особое внимание во время боевой подготовки перед отправлением во Вьетнам подполковник обращал на физическую подготовку и децентрализацию власти (хороший командир не боится делегировать полномочия подчинённым). В ходе учений у него котировались только первые места, второе место считалось поражением подразделения и гибелью бойцов. Батальон отрабатывал десантирование с вертолётов, координацию действий с артиллерией и авиацией, погрузку-выгрузку авиатранспортабельной реактивной артиллерии и эвакуацию раненых.

Часто подполковник объявлял командира взвода погибшим и требовал у одного из рядовых взять на себя командование. Однажды, опробуя в ходе учений новую рацию PRC-25, радисту удалось поймать волну американского передового авианаводчика во Вьетнаме: помимо прочего из динамиков доносились звуки выстрелов и разрывов...


Подготовка длилась 14 месяцев, но была и проблема: у части офицеров запаса за это время окончился срок службы — батальон потерял 8 из 15 командиров взводов, офицера разведки, врача, кадровика, авианаводчика, снабженца, помощника начальника медслужбы, капеллана и двух командиров рот. На их место пришли шесть новоиспечённых вторых лейтенантов, но перед самой отправкой забрали и их — отправили проходить полугодовой курс офицера пехоты в Форт-Беннинг. В общем, часть прибывших на замену офицеров не смогли пройти полного 14-месячного курса подготовки, так что натаскивать их комбат поручил ротным сержантам. Не лучше было положение с личным составом: любой солдат, которому на момент развёртывания оставалось служить менее 60 дней, во Вьетнам не ехал. В результате в батальоне не хватало почти сотни бойцов.


Перед отправкой батальон получил название — 1-й батальон 7-го кавалерийского полка. Надо сказать — не самое счастливое название: 7-м кавалерийским командовал Джордж Кастерс в битве при Литл-Бигхорн, ставшей крупнейшим поражением армии США от индейцев. Впрочем, к «переводу в кавалерию» с особым юмором отнеслись вертолётчики 3-й эскадрильи 17-го кавалерийского полка: они начали отращивать усы, сменили фуражки на чёрные ковбойские шляпы, а служебную документацию стали носить в кожаных седельных сумах.


Как обычно и случается, реальность войны начала громоздить ошибку на ошибке. 1-я кавалерийская дивизия стала лагерем в Анкхе — в 42 милях от Куинёна по трассе № 19. То есть случилось то же, что и при Дьенбьенфу: база в глубине контролируемой противником части страны или, как выразился Мур, «форт в центре индейской территории». Командир дивизии генерал Гарри Киннард хотел добиться того, чтобы его «кавалерия» работала с территории Таиланда, но приказы начальства в армии не обсуждают. В результате часть войск пришлось занять обороной базы, охраняемый периметр которой составил 12 миль, и участия в операциях они принимать не могли.


Когда американцы прибыли в Анкхе и начали размещаться, подполковник, перечитавший во время перехода морем «Улицу без радости», узнал точку отправления французской «мобильной группы 100», той самой, которая попала в засаду и потеряла почти половину личного состава и 4/5 транспортных средств. Вскоре после прибытия на место погибла от пули часового мулица Мэгги — талисман батальона. В общем, приметы были не самые благоприятные...


И не только приметы. Вскоре по прибытии батальон начал терять личный состав. Поначалу — от малярии. Усугубляло ситуацию то, что местный штамм болезни был устойчив к американским антималярийным препаратам. Сон вне антимоскитной сетки считался правонарушением, за которым следовало дисциплинарное взыскание, но в местной духоте желающих откинуть её хватало, и вскоре 56 солдат батальона оказались в госпитале. Несколько человек уехало в госпиталь от пуль вьетконговских снайперов во время операций в окрестностях базы.

Продолжалось и увольнение личного состава по истечению срока службы: 4 сержанта и 17 рядовых в октябре вернулись в США, ещё 6 сержантов и 132 рядовых планировалось отправить по домам в ноябре. В общем, в батальоне оставалось 679 человек личного состава вместо 767 по штату. Пополнения выбывание личного состава не компенсировали.


Кавалеристы без дела не сидели: 1 ноября вертолётчики засекли группу вьетконговцев из 10 человек, затем — ещё некоторое количество вражеских солдат. Высланная группа джи-ай захватила полевой госпиталь 33-го полка народной армии ДРВ. Вместе с ранеными, врачами и грудой медикаментов были захвачены карты долины реки Йа-Дранг, с указанием троп, по которым передвигались вьетнамцы. 1-й батальон первой бригады организовал на тропе засады, в которые попала рота тяжёлого оружия вьетнамцев, после чего на американскую роту начался сильный накат, и её эвакуировали. А 9-го ноября подполковник Мур получил приказ: осуществить высадку в пяти милях к востоку от Плейме, искать и уничтожить противника. До сих пор все контакты с Вьетконгом кавалеристы имели к западу от Плейме, поэтому неожиданностей от операции не ждали...