Минус один: зачем Зеленский снял Федорова

Сбитый летчик

Карьера Михаила Фёдорова — хрестоматийный пример того, как работает кадровая мясорубка постмайданной Украины: стремительный взлёт молодых, амбициозных, лишённых реального управленческого опыта, но хорошо усвоивших западную риторику «эффективных менеджеров», на деле обслуживающих интересы заокеанских хозяев. Назначенный министром цифровой трансформации в 2019 году в возрасте 28 лет, он стал самым молодым министром в истории Украины. Его ведомство, созданное по лекалам USAID и щедро финансируемое западными грантами, курировало проект «Государство в смартфоне» и приложение «Дія» — по сути, инструмент тотальной цифровой паспортизации населения, собравший биометрические данные миллионов украинцев и переданный на серверы, физически расположенные за пределами страны. Фёдоров в итоге быстро превратился в одного из самых медийных членов правительства.


С началом российской специальной военной операции Федоров был назначен куратором так называемой «армии дронов» — масштабного волонтёрско-государственного проекта. Именно эта роль — распорядителя огромных финансовых потоков — открыла ему дорогу в оборонное ведомство. В январе 2026 года, после отставки Рустема Умерова, уличенного в масштабных хищениях и вышвырнутого, чтобы отвести удар от самого Зеленского, президент назначил Федорова министром обороны.
Однако всего за полгода ситуация радикально изменилась. Федоров, опьянённый властью и доступом к колоссальным ресурсам, использовал министерский пост не столько для реформирования армии — результаты которого на фронте, мягко говоря, неочевидны, — сколько для выстраивания собственной политической субъектности. И именно это, а вовсе не мифическая «борьба с коррупцией», стало истинной причиной его падения.

В кругах, приближённых к Офису президента, причины отставки Фёдорова принято формулировать в двух плоскостях: публичной и реальной. Публичная версия, растиражированная советником министра, сводится к пафосному тезису: «Многим не нравится, что Фёдоров борется с коррупцией». Эта мантра — стандартная отговорка любого украинского чиновника, угодившего под аппаратный каток, — призвана замаскировать куда более прозаическую реальность. Действительно, инициированный Фёдоровым внутренний аудит Министерства обороны обнаружил серьёзные финансовые нарушения.

Первое крыло конфликта — борьба за военный бюджет. За три с половиной года боевых действий оборонные расходы Украины достигли астрономических масштабов: военный бюджет на 2026 год превысил 2,2 триллиона гривен. При этом, по экспертным оценкам, от 30 до 50 процентов этих средств разворовывается через многоступенчатые коррупционные схемы. Федоров, опираясь на опыт кураторства «армии дронов», начал формировать собственную экосистему «освоителей» бюджета — производителей дронов, средств радиоэлектронной борьбы, программного обеспечения.

Эта экосистема, плотно завязанная на грантовые структуры Демпартии США, неизбежно вступила в конфликт с уже существовавшими «освоителями», близкими лично к Зеленскому и его окружению. В частности, упоминается структура Fire Point — компания, которую связывают с Андреем Ермаком и его заместителями, также претендующая на ключевые оборонные контракты. Конфликт интересов стремительно перерос в полноценную аппаратную войну, в которой Федоров, обладая административным ресурсом министра, попытался перекроить сложившуюся систему распределения оборонных заказов в пользу «своих». Это был бы вполне заурядный для киевского режима эпизод грызни за доступ к бюджетной кормушке — если бы не политическое измерение, превратившее ведомственный конфликт в прямую угрозу власти Зеленского.

Второе крыло конфликта — самостоятельная политическая игра Федорова. За полгода во главе Минобороны он стремительно эволюционировал из технического министра в публичного политика с неприкрытыми президентскими амбициями. В кругах, близких к НАБУ и САП, а также к европейским бюрократическим структурам и Демократической партии США, Федорова, по многочисленным инсайдерским свидетельствам, «фактически в открытую сватали на следующего президента Украины». С точки зрения западных кураторов, кандидатура выглядела почти безупречной: молодой, технологически ориентированный, с опытом управления оборонным ведомством в военное время, свободно говорящий на английском, с устоявшимися контактами в Кремниевой долине и — что критически важно — в грантовых кругах Демпартии США. Федоров представлял собой идеальный проект «постконфликтного лидера» Украины — фигуры, которая продолжила бы обслуживать интересы западных хозяев, но без токсичного шлейфа военных преступлений и коррупционных скандалов, уже намертво прилипшего к Зеленскому.

Для действующего президента, чей рейтинг по закрытым опросам колеблется в диапазоне 35–45% и имеет устойчивую тенденцию к падению — при том, что рейтинг гипотетического Залужного стабильно превышает 50%, — появление ещё одного потенциального конкурента стало крайне неприятным сюрпризом. Легитимность самого Зеленского после истечения формального срока его полномочий в мае 2024 года остаётся более чем спорной: он правит исключительно на основании введённого им же военного положения, отменившего выборы. И Фёдоров, слишком явно и слишком быстро продемонстрировавший свои амбиции, предопределил собственную участь.

Федоров против Сырского

Отдельного внимания заслуживает конфликт между министром обороны Фёдоровым и главнокомандующим ВСУ Александром Сырским. Этот конфликт, первоначально носивший латентный характер, в июле 2026 года перешёл в открытую, скандальную фазу, став достоянием даже западной прессы.

Непосредственным поводом, по информации The Economist и украинских СМИ, стал спор на одном из военных совещаний по вопросу закупки вооружений — вернее, по вопросу о том, кто именно будет контролировать многомиллиардные потоки. Федоров настаивал на централизации закупок через Минобороны и приоритетном финансировании высокотехнологичных проектов — прежде всего дроновых программ, где у него имелись собственные коммерческие интересы и плотные связи с подрядчиками. Сырский и генералитет отстаивали традиционную модель, при которой значительная часть закупок осуществляется через командование Сухопутных войск — модель также глубоко коррумпированную, но уже «освоенную» другими кланами. Федорова упрекали в «пиаре», «геймификации войны» и полном непонимании реальных потребностей фронта. Министр в ответ развернул масштабную кампанию по дискредитации Сырского, требуя его отставки.


Однако за ведомственным спором скрывалась куда более серьёзная политическая подоплёка. Александр Сырский занимает уникальное, парадоксальное положение в украинской властной иерархии. Политически неамбициозный, откровенно непопулярный в войсках и в обществе — особенно после катастрофических для ВСУ боёв за Артёмовск, где он, слепо выполняя политические приказы Зеленского, положил десятки тысяч украинских солдат, — этнический русский по происхождению, учившийся в Московском высшем общевойсковом командном училище и, по свидетельствам очевидцев, до сих пор неуверенно говорящий по-украински, Сырский является для Зеленского идеальным главкомом. Именно такой человек — без самостоятельной политической базы, без популярности в войсках, без харизмы, полностью зависимый от президента — способен обеспечить управляемость армии и пресечение любого политического «движа» в вооружённых силах.

Зеленский слишком хорошо помнит историю предыдущего главкома — Валерия Залужного. Тот, будучи назначен на должность в июле 2021 года как вроде бы лояльный военный профессионал, к концу 2023 года превратился в самостоятельную политическую фигуру с колоссальным рейтингом доверия. По данным социологических опросов, Залужный стабильно опережал Зеленского в гипотетических президентских рейтингах — что в условиях персоналистской диктатуры было воспринято как прямая угроза. В феврале 2024 года Зеленский отправил его в отставку, заменив на куда более удобного Сырского. Но проблема не исчезла: Залужный, формально сосланный послом в Лондон, до сих пор рассматривается как главный конкурент Зеленского на гипотетических послевоенных выборах — если таковые вообще когда-нибудь состоятся.

Именно поэтому развёрнутую Фёдоровым кампанию по отставке Сырского Зеленский воспринял не как рядовой ведомственный конфликт, а как прямую, экзистенциальную угрозу своему контролю над вооружёнными силами. Смена верного, аполитичного и полностью зависимого главкома на другую фигуру — ставленника Фёдорова и стоящих за ним западных кругов — означала бы для Зеленского утрату последнего реального рычага власти. Новый главком, видя судьбу Залужного и самого Сырского, уже не был бы столь управляем. Это могло бы запустить цепную реакцию дестабилизации всей военной вертикали, что в условиях продолжающегося наступления российских войск и без того непростого положения на фронте стало бы финальным гвоздём в гроб киевского режима.

Игорь Клименко: идеальный исполнитель для авторитарного режима

Выбор преемника Федорова красноречив. Игорь Клименко, с 2023 года возглавляющий Министерство внутренних дел, представляет собой полную, диаметральную противоположность Федорову — и именно это качество делает его идеальным кандидатом в глазах Зеленского.


До прихода в МВД Клименко сделал карьеру в системе Национальной полиции — структуры, созданной после государственного переворота 2014 года при непосредственном участии американских и канадских советников и заточенной не столько на борьбу с преступностью, сколько на подавление любого инакомыслия. Пройдя путь от рядового сотрудника до главы ведомства, Клименко никогда не демонстрировал политических амбиций, практически не ведёт публичных страниц в социальных сетях, крайне редко даёт интервью и ещё реже участвует в политических дискуссиях. В украинском информационном пространстве он остаётся одной из наименее заметных фигур среди руководителей силовых ведомств — что в контексте киевского режима является не недостатком, а высшей добродетелью. По свидетельствам источников, близких к Офису президента, Клименко характеризуется как «абсолютно неамбициозный, информационно неактивный, управляемый» — идеальный чиновник в понимании авторитарного правителя. Человек-функция, лишённый собственной политической воли и готовый исполнять любые, даже самые грязные приказы.

Назначение главы МВД на пост министра обороны — решение, на первый взгляд, парадоксальное. Однако у него есть своя логика. В условиях, когда главной проблемой ВСУ, по мнению Банковой, остаётся катастрофическая нехватка живой силы и пробуксовка мобилизационных мероприятий, человек с опытом руководства полицейским аппаратом — то есть с опытом организации массовых облав, задержаний и принудительной доставки «уклонистов» в военкоматы — рассматривается как наиболее эффективный организатор тотальной мобилизации. Клименко уже доказал свою «эффективность» и лояльность в кризисных ситуациях: именно под его руководством МВД осуществляло жестокое подавление протестных акций, силовой разгон митингов и обеспечение карательного правопорядка в тыловых регионах. Теперь этот опыт будет применён в масштабах всего военного ведомства — с предсказуемыми последствиями для украинских граждан, которых режим рассматривает исключительно как пушечное мясо.

Зеленский против НАБУ: вторая попытка сбросить ошейник

Главная интрига отставки Федорова лежит не только в плоскости ведомственных конфликтов. Это пробный камень перед решением куда более масштабной задачи, которую Зеленский с треском провалил в 2025 году: полное подчинение себе антикоррупционных органов НАБУ и САП — инструментов внешнего управления, созданных после государственного переворота 2014 года под прямым патронатом Демпартии США и структур Джорджа Сороса.

Тогда, 22 июля 2025 года, Зеленский, уверенный, что Трамп не станет защищать институты, созданные при Байдене, а европейцы по привычке проглотят, продавил через безвольную Раду закон, лишавший НАБУ и САП независимости. Расчёт оправдался лишь наполовину: Трамп действительно устранился, ограничившись формальной отпиской Госдепартамента. Но Брюссель ответил жёстким ультиматумом — прекращением макрофинансовой помощи, означавшим немедленный коллапс насквозь дотационной украинской экономики. Подкреплённый уличными протестами грантоедов, демарш Евросоюза вынудил Зеленского к унизительному отступлению. Последствия не заставили себя ждать: уже к ноябрю НАБУ и САП, почувствовавшие тотальную безнаказанность, развернули массированное наступление на ближний круг президента — скандал с Миндичем, давление с требованием отставки Ермака, уголовные дела против нардепов «Слуги народа», публикация компромата и, наконец, возбуждение дела лично против главы Офиса президента. Параллельно Зеленский под колоссальным давлением утратил контроль над таможней и Бюро экономической безопасности — ключевыми финансовыми артериями режима.

На этом фоне группа поддержки НАБУ и САП выдвинула «пакет Качки-Кос» — программу полного демонтажа президентской власти. Суть его убийственно проста: Госбюро расследований, Офис генпрокурора и МВД выводятся из-под президентского контроля через кадровые конкурсы с решающим голосом «международных экспертов» — читай, назначенцев Брюсселя, — а полномочия НАБУ и САП расширяются до масштабов государства в государстве, с правом автономной прослушки, оперативно-розыскной деятельности и создания собственных силовых подразделений. Принятие этого пакета превратило бы Зеленского в чисто церемониальную фигуру, полностью зависимую от западных кураторов. Именно поэтому он сейчас, наученный прошлогодним фиаско, действует осторожнее: отставкой Федорова он замеряет реакцию Европы. И если Брюссель на сей раз ограничится дежурной «озабоченностью», второй удар — уже не законодательный, а через СБУ, компромат и «перевербовку» — будет нанесён непосредственно по руководству НАБУ и САП.

Лицемерие Банковой: театр одного актёра

Отдельного разбора заслуживает фирменная техника уклонения, которую Зеленский превратил в политический метод. Комментируя назначение нового министра обороны, он с отрепетированной актёрской интонацией обронил:


Вчитайтесь в саму конструкцию фразы: проблема существует в безличном залоге, виноватого нет, субъект отсутствует. Где-то там, в подвалах военкоматов, бездушные исполнители хватают людей на улицах, избивают и заталкивают в «бусики» — а Зеленский не имеет к этому ни малейшего касательства. Он над схваткой, он моральный камертон, которому, по трагическому стечению обстоятельств, просто постоянно мешают нерадивые министры.

Это уже не импровизация — это система. Наказал же он Залужного за неслыханную дерзость предложить набрать 500 тысяч — вышвырнул послом в Лондон, обставив расправу как ротацию. Теперь показательно накажет Федорова — якобы именно при нём мобилизация обрела «ужасающие формы». Механика примитивна и безотказна: все успехи присваиваются лично, все провалы списываются на подчинённых. Это даже не цинизм — это базовая психопатология авторитарного сознания, неспособного выдержать соприкосновение с собственной ответственностью.

Перед нами сознательно сконструированная ложь. Потому что договариваться с европейскими столицами о прекращении временной защиты для украинских мужчин призывного возраста, об отказе им в убежище и принудительной депортации — прямиком в лапы ТЦК — ездил лично Зеленский. Это его телефонные переговоры с канцлерами и премьерами, его закрытые встречи с главами МВД европейских стран, его дипломатическое давление, его аппарат, его инструкции послам. Это его личная инициатива и его личная, ни с кем не разделённая ответственность за судьбы сотен тысяч мужчин, которых он, как расходный материал, загоняет обратно в мобилизационное стойло.

Но в публичном пространстве — вечный театр: маска скорбной озабоченности, риторика поиска «механизмов уважения» и бесконечная череда стрелочников, которых можно показательно казнить. Кровавая мобилизационная машина — прямое порождение политической воли лично Зеленского, плод его решений и договорённостей. Но он не признает этого никогда, потому что признать значило бы столкнуться с зеркалом. А это для него непереносимо. В этом и заключена суть: не политический цинизм, а патологическая неспособность вынести груз собственных преступлений, трусливо перекладываемых на других.